Зов Ада

Глава 51

ЛИ

Я хмурюсь, глядя на протянутую руку, призванную помочь мне подняться по ступеням возведенной сцены перед зданием Капитолия.

— Я сама справлюсь.

Улыбка Дона гаснет.

— Сейчас не время закатывать истерики, Ли, — шепчет он.

Я беззвучно передразниваю его слова, и он переключает внимание на людей, которых мы успели привлечь, включая Беннета и его семью, а также других советников, которые уже прибыли и рассаживаются рядами позади бабушкиного подиума.

— Тебе бы очень хотелось, чтобы я закатила истерику. Тогда у тебя появился бы повод спровадить меня раньше, чем ты планировал.

— Если бы был другой выбор, Ли, мы бы им воспользовались, — Дон плотнее прижимает воротник пальто к ушам. День клонится к вечеру, и температура падает ниже, чем моральные принципы Дона.

На мне то самое платье, пальто и каблуки, которые выбрала горничная. Волосы чисты и идеально уложены, макияж безупречен. Я выгляжу именно так, как того хочет моя семья — куклой, легко поддающейся их воле. Но я здесь не для того, чтобы миловаться. Небула заслуживает знать правду. Независимо от того, что сказано в письмах или кто начал Первую войну, Трудовые законы чудовищно несправедливы. Каждый в этом городе должен иметь право выбирать, где ему жить, на какой работе работать и в какую школу ходить его детям. Я на годы опоздала с этой борьбой, но больше не собираюсь прятаться. В классовом государстве мира не бывает.

— Что насчет «Никс»? — я сканирую толпу в поисках знакомого лица. Кого-то, кого я могла видеть в банке «Никс».

Дон машет толпе, пока мы пересекаем сцену. Когда его рука касается моей спины, я инстинктивно уклоняюсь.

— Всё устроено, — говорит он. — Власти уведомлены, и никто не видел ни единого признака присутствия «Никс».

Я замираю как вкопанная.

— Ни одного? Это бессмыслица. Я знаю, что они…

— Возможно, они передумали после того, как ты сбежала? — цедит Дон сквозь зубы. — А теперь иди. Наша метка вон там, — его взгляд падает на красные кресты из скотча на металлическом полу сцены. Когда я не двигаюсь с места, Дон наклоняется ближе. — Помни, что я сказал. Уайлдер…

Я начинаю идти. Уайлдер сможет за себя постоять, но я не хочу усложнять ему жизнь еще сильнее, чем уже успела. Он говорил мне не ходить к «Никс». Он много раз пытался предупредить меня, чтобы я не доверяла им, но ни одному из нас и в голову не пришло повнимательнее присмотреться к Дону.

Я стою между матерью и Доном. Мать вежливо машет собравшейся толпе, которая выкрикивает наши имена, размахивая крошечными национальными флагами. Слева от меня — пустой подиум бабушки. Я возьму слово, как только она начнет свою речь. Мне нужно, чтобы Дон сначала поверил в свою победу.

Мать наклоняется ко мне. Её улыбка остается приклеенной для камер.

— Я знаю, многое произошло, но ты должна понимать — мы хотим только того, что лучше для тебя и для страны.

Я отвечаю на её холодный взгляд еще более ледяным.

— Я говорила с отцом, — она вздрагивает. — Ему было плевать на то, что я Лунная ведьма. А раз ему было плевать, почему это так волнует тебя? Спроси себя, мама, любила бы ты меня сильнее, если бы в Ту Ночь погибла я, а не Финн? — её рот приоткрывается, и я усмехаюсь. — Нечего сказать?

— Ты правда так думаешь? — произносит она, пока рев толпы нарастает.

Моя бабушка выходит на сцену; теперь весь Совет здесь, они полукругом выстроились за её спиной в знак поддержки. Оглядывая их, я замечаю пустоту там, где должен быть Элио со своей семьей. Мое сердце пропускает удар. Джианны здесь нет.

Мать продолжает:

— Это просто неправда, Ли. Ты моя дочь, и у нас были разногласия, но я никогда не желала…

— Где президент Элио? — требую я ответа от Дона. Ледяной ветер хлещет по сцене, бросая волосы матери прямо ему в лицо.

Дон убирает светлые пряди от губ.

— Последнее, что я слышал — у президента были дела, требующие внимания, но он уже в пути, — он смотрит вправо, ловя взгляд своего прихвостня, Эвандера Бишопа, по другую сторону подиума. Они обмениваются безмолвными репликами, затем Эвандер переводит взгляд поверх головы Хэммонда. — Уверен, это пустяки, — добавляет Дон.

Я напрягаюсь.

— Ты знал, что Элио пичкает Джианну наркотиками? — шепчу я. Мать ахает, а Дон хмурится еще сильнее. — Конечно, знал. Наверняка ты сам их ему и дал.

— Довольно, — шепотом прикрикивает Дон. Многие члены Совета резко поворачиваются в нашу сторону, включая Янус Дайер. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, Ли. Повторяю: молчи, и скоро всё закончится. Я отвечу на твои вопросы позже.

— Когда? — огрызаюсь я. — Когда я буду в поезде на пути в Главкус? Пока ты будешь восседать на троне — на троне моего отца.

Мать прикрывает рот ладонью. Я и забыла, что она слушает.

— Ты уезжаешь?

Дон бледнеет как полотно, но его рука перемещается мне на затылок, и он сжимает его чуть сильнее, чем нужно. Слезы от злости колют глаза, но я закрываю рот, переключая внимание на бабушку — она ждет, пока ей поправят микрофон. Толпа затихает. Руками в перчатках она разворачивает речь, подготовленную для этого торжественного случая. Она собирается отдать мой трон монстру, пока на горизонте маячит куда более серьезная угроза.

«Никс» что-то замышляют. Я чувствую это всем нутром. И я хочу их остановить.

Я вырываюсь из хватки Дона.