Зов Ада

Глава 45

ЛИ

Не могу отделаться от ощущения, что за мной кто-то следит. Волоски на затылке встают дыбом, пока я пробираюсь через кварталы Выжженного района, увеличивая расстояние между собой и банком «Никс». До дворца мили. Если я хочу добраться туда прежде, чем Хирон найдет меня, мне нужны колеса.

Я ныряю в магазинчик у дома, и колокольчики над дверью звенят. Камера направлена прямо на меня; я отворачиваюсь и подхожу к прилавку, чтобы поговорить с клерком. Это совсем пацан, его лицо усыпано юношескими прыщами, а глаза прикованы к телефону. Между нами колеблется магическая перегородка.

— Привет, — я машу рукой, чтобы привлечь его внимание. Он вздыхает так, будто я — величайшая помеха в его жизни. Когда он поднимает на меня взгляд, я указываю на его телефон.

— Можно одолжить? — он вскидывает косматую бровь.

— Это экстренный случай.

Парень закусывает щеку изнутри, оглядывая меня с ног до головы, пока я отвожу глаза, чтобы он меня не узнал. Уверена, он скорее вызовет полицию, чем поможет мне. Волосы спутаны, лицо опухло, а вчерашняя одежда помята после ночи на бетонном полу, но бывало и хуже.

— У тебя какие-то проблемы? — спрашивает он. Я выдавливаю улыбку.

— Телефон сел. Нужно вызвать машину.

Наконец он кивает и просовывает телефон под барьером в углубление для покупок. Я тянусь к нему, но он не убирает руку.

— Без глупостей, — он кивает подбородком на видеокамеру у меня за спиной.

— И в мыслях не было, — я стараюсь придать голосу убедительности.

Он отпускает телефон. Отойдя от прилавка, я набираю единственный номер, который помню наизусть, помимо семейных. Я нетерпеливо притоптываю ногой, пока в трубке идут гудки.

Когда я уже решаю, что сработает автоответчик, на том конце раздается её воздушный голос:

— Ли?

— Я в беде.

Тишина, затем вопрос:

— Ты где?

Я поворачиваюсь к парню, который только что пялился на мою задницу.

— Как называется это место?

— «Краун Концешнс».

— Ты слышала? — говорю я в трубку.

— GPS говорит, буду через двадцать минут.

Звонок обрывается, и я возвращаю телефон парню.

— Ничего, если я подожду здесь?

Он жмет плечами.

— Свободная страна.

Двадцать минут спустя к обочине подкатывает двухместный спорткар. Я выбегаю из магазина и дергаю на себя пассажирскую дверь. Она закрывается автоматически. Из дефлекторов обдува разливается тепло, и я прижимаю к ним свои онемевшие руки.

— Гони, — бросаю я. Джианна с драматичным вздохом вливается в поток машин.

Мы молчим, оставляя Выжженный район позади. Джианна косится на меня на каждом красном светофоре, но я не встречаю её взгляд. Она заслуживает объяснений, но сначала я должна поговорить с семьей. В письмах нет ни слова о том, что Арадия была Лунной ведьмой. Зато они доказывают, что Первый Совет, а не Небула, начал войну. Хирон идет маршем на столицу сегодня вечером, вооружившись этой правдой. Война неизбежна, если только Джианна не поддаст газу.

Начинает играть одна из моих любимых песен, и, чтобы заполнить тишину, я прибавляю громкость. Джи хлопает меня по руке, убирая её от панели.

— Руками не трогать, — Джианна не отрывает глаз от дороги. — Это машина моей мамы. Здесь всё настроено точно под её параметры.

Я вздыхаю. Джи всегда лезет вон из кожи, чтобы угодить родителям. Она была такой с самого детства. Я же, напротив, делала всё возможное, чтобы выбесить своих. Ну, в основном мать.

— Где Мария?

Джианна крепче вцепляется в руль.

— Наверное, в бешенстве.

— Почему?

— Я угнала её машину и бросила её в свадебном салоне.

Я коротко и громко хохочу. Что ж, это объясняет белое платье Джианны.

— У тебя была примерка? — в лифе её платья торчат булавки. Джианна качает головой.

— Нет.

— Тогда почему…

— Нет, ты не имеешь права задавать вопросы. Перестань уходить от темы и скажи мне правду. Ты сказала, что ты в беде, и я, наперекор здравому смыслу, бросила всё, чтобы помочь тебе. Но с моего места это больше похоже на позорное возвращение после бурной ночи, чем на опасность, — фыркает Джианна.

Я смотрю в лобовое стекло. Она права. Джианна продолжает:

— А как же Беннет?

— Что? — я поворачиваюсь к ней. — При чем тут он?

— На «Темном ужине» я подумала…

— Мы с Беннетом не обручены, — перебиваю я. — Мы вообще никто. К тому же, — я вздыхаю, — есть кое-кто другой.

Впервые с тех пор, как я покинула дом его матери, я позволяю себе подумать об Уайлдере. Мне любопытно, как долго он искал меня прошлой ночью — и искал ли вообще.

— Что? — спрашивает Джианна, пока кто-то подрезает её машину. — Ты с кем-то познакомилась? Когда?

Я открываю рот, чтобы сменить тему, но я устала лгать. К тому же, будет полезно выговориться.

— Да.

— Ты только что была с ним? Поэтому ты в таком…

— Нет, я была с другим. С другими.

— Ли, ты уже не ребенок. Ты не можешь прыгать из одной постели в…

Я смеюсь, и Джианна смотрит на меня так, будто я сошла с ума.

— Я говорю правду. Это не позорное возвращение. Меня похитили прошлой ночью, — Джианна резко бьет по тормозам, и ремень безопасности впивается в меня, когда я дергаюсь вперед. — Какого черта, Джианна?!

Вокруг ревут клаксоны, но Джианна их игнорирует.

— Объясняй.

Джианна не оставляет места для споров. У меня такое чувство, что она высадит меня прямо на обочине, если я не признаюсь. Мой взгляд падает на письма в руках. Мы с Джи так долго не ладили. Черт, на том ланче она вообще сказала, что мы больше не подруги. Но если бы это было правдой, она бы не бросила всё, чтобы приехать за мной.

— Я всё расскажу, если ты поедешь дальше, — говорю я, и она плавно нажимает на газ. — «Никс» заперли меня в хранилище прошлой ночью. Я работала с ними пару недель, искала Военные письма, — лицо Джианны искажается от недоумения. — Те, что в Железном Парфеноне — подделка. Кто-то подменил их очень давно.

Она хлопает своими пушистыми ресницами.

— Зачем им это делать?

— Потому что настоящие Военные письма доказывают, что войну начала не Небула, а Эпсилоны, — мы уже в Астерхеде, и улицы здесь гораздо оживленнее, чем в Выжженном районе. — Это правда. Вот они, настоящие письма, — я провожу пальцем по конверту.

— Я запуталась, — брови Джи хмурятся. — Откуда у тебя настоящие письма и какое отношение ко всему этому имеет «Никс»? Что значит «ты работала с ними»? Они же убили твоего отца и Финна!

Я сглатываю. Мне следовало давно сказать ей, как мне жаль Финна и как я жалею, что испортила их помолвку своей речью. Но думаю, она это знает. Иначе её бы здесь не было.

— «Никс» не убивала их. Это сделала «Эос», — говорю я, и она резко виляет в соседний ряд. — Джи! — она дергает руль, и я едва не прошу её остановиться. На обледенелых улицах такие разговоры опасны — она того и гляди устроит аварию. Но мне нужно попасть домой до того, как «Никс» мобилизуется.

— Откуда ты это знаешь? — спрашивает Джианна.

— Я встречалась с Магом. Хэммонд нас познакомил, — говорю я, и она ахает.

— Что?!

— Не удивляйся так. Хэммонд признался, что он из «Эос», той ночью в «Атлантисе», — напоминаю я, и Джианна выпрямляется в кресле. — Ты была там.

— Дело не в этом. Я в шоке, что вы двое устраивали тайные встречи у меня за спиной. Тем более с «Эос». Боже мой, Ли, в этом городе осталась хоть одна преступная организация, к которой ты не причастна? — спрашивает Джианна, и я смеюсь.

— Я встречалась с обеими группами, пока искала письма. Оказывается, Хирон знал моего отца, и «Никс» искала эти письма с момента его смерти. Но моя семья думала, что они у «Эос», поэтому я встретилась с Магом. Беннет мне помог.

— Беннет… часть «Эос»? — Джианна едва не поперхнулась.

— Да, — я опускаю голову. Меня до сих пор коробит от моей роли в этом.

— Как такое возможно? — она качает головой, будто это поможет ей прояснить ситуацию. — Как Хэммонд мог мне не сказать?

— А у вас с Хэммондом такого рода отношения?

Она выдыхает.

— В каком смысле?

— Он открыто говорит о том, что делает в «Эос»? — спрашиваю я.

— Не особо, — она поджимает губы. — Мы нечасто разговариваем.

— А чем вы занимаетесь, если не разговариваете? — спрашиваю я, и она бросает на меня виноватый взгляд. — Фу. Избавь меня от подробностей вашей интимной жизни.

— Этим мы тоже занимаемся нечасто, — говорит она, и моя голова непроизвольно склоняется набок. — Хэммонд — мой жених только на бумаге. Ему нравится статус, который дает обладание мной как невестой, особенно учитывая, что до того, как он унаследует место отца в Совете, еще далеко. Для него я — идеальный трофей: дочь президента и бывшая невеста принца.

— Так ты «жена-трофей»? — спрашиваю я, и внутри всё пустеет. Джи заслуживает лучшего, чем судьба её матери.

— Вряд ли, — отвечает она с самоироничным смешком, который ей совершенно не свойственен. — У «Эос» были письма?

Я откидываюсь на подголовник.

— Нет. Они были у Дезире Данн.

Янтарные глаза Джианны вспыхивают.

— Та девчонка, которую убила «Никс»? Дочь ассасина?

Я ощетиниваюсь. Она не ошибается, хоть это и звучит грубо.

— Да.

— Как, черт возьми?..

Я рассказываю Джи всё: от сделки с бабушкой до шантажа «Эос» и предательства «Никс». Рассказываю, о чем говорится в письмах и почему их может прочесть только Лунная ведьма. Единственное, о чем я умалчиваю — это моя собственная магия и интрижка с Уайлдером. Но она ухмыляется каждый раз, когда я упоминаю его имя, явно читая между строк.

Уверена, она догадывается, что Уайлдер значит для меня — или что он для меня значил. Хотя я всё еще злюсь на то, что он скрыл письма, я понимаю, почему он это сделал. Просто хотелось бы, чтобы он доверял мне. «Никс» оказались не теми, кем я их считала, но это решение должна была принять я, а не он.

— В общем, я принесла письма в «Никс» вчера вечером, и после того, как я сказала им, что там написано, Хирон запер меня в хранилище. Можешь в это поверить?

Джианна кусает нижнюю губу. Я вывалила на неё тонну информации, но ожидала более бурной реакции. Хотя бы вздоха или пары вопросов. Она же не дает ничего.

— Ты слышала, что я…

— Что значит «ты сказала Хирону, что там написано»? — спрашивает она. Воздух со свистом выходит из моих легких. Джианна вцепилась именно в эту деталь. Черт.

Смочив губы, я произношу:

— Потому что я могу их прочесть.

Пальцы Джианны сжимаются на руле. Она неподвижно уставилась в окно. Я ерзаю на дорогой коже сиденья. Она ведь может сдать меня Клинкам.

Пытаясь заполнить тишину, я торопливо говорю:

— Нападение Тейера спровоцировало моё Пробуждение… Вот почему… — я делаю глубокий вдох. — Он вызвал землетрясение, чтобы убить меня. Я — причина смерти Финна, Джи. Поэтому я согласилась найти письма — чтобы отказаться от титула прежде, чем люди узнают, кто я, — мои пальцы касаются губ, взгляд плывет. Я никогда и никому не рассказывала всю историю целиком. Не знаю, обрекла я себя сейчас или освободила.

— Ли…

— Прости меня, Джианна, за всё, — шепчу я, дрожа от слез. — Но, пожалуйста, не сдавай меня. Мне нужно попасть домой, а потом ты сможешь…

Она качает качает головой, и я вздрагиваю.

— Не извиняйся. Значит, ты Лунная ведьма. Охренеть какое событие.

У меня отвисает челюсть.

— В смысле? Конечно, это событие! Из-за этого Финн мертв, и…

— То, что ты сказала в своей речи на моей вечеринке Той Ночью, было правдой, — признается она, и мой желудок сжимается. — Я не была влюблена в Финна. Я хотела выйти за него ради защиты, которую давал этот брак, — я моргаю, пока она делает судорожный вдох. — Я не Эпсилон. Я Небула.

Джианна сует правую руку мне в лицо. Я смотрю на неё, как на дохлую рыбу.

— Что ты делаешь?

— Посмотри на мою метку ведьмы.

Чем дольше я смотрю, тем отчетливее вижу, как крошечный полумесяц мерцает, меняя цвет с золотого на серебряный и обратно. Сердце пропускает удар.

— Джи, это же…

Она не смотрит мне в глаза.

— У моей мамы был роман двадцать один год назад. Я — результат. Элио отказался разводиться из-за скандала и подкупил врачей в больнице, чтобы мне сделали золотую татуировку, якобы он признает меня своим ребенком. Они отказались из-за закона, но деньги за молчание взяли. Позже он приказал их убить, — у меня пересыхает во рту. Президент убил людей, чтобы скрыть незаконнорожденность дочери. — Вот почему родители так помешаны на моем замужестве. Они хотят, чтобы я закрепила свое место в высшем обществе.

— Но… — я провожу большим пальцем по её полумесяцу Небулы. Кожа гладкая, но морщинки на ее лбу — нет. — Должно быть, уходит вся твоя магия, чтобы поддерживать такую мощную иллюзию. И ты хочешь продолжать этот спектакль всю оставшуюся жизнь? Как это вообще возможно? Разве ты не устала?

Джианна вырывает руку из моих пальцев.

— Я достаточно сильна, пока у меня есть Слезы Вампира.

Дыхание спирает. Значит, Уайлдер был прав.

— Как долго? — бормочу я.

— Принимаю с момента Пробуждения, — признается она, и мой мир переворачивается. Джианна сидит на Слезах Вампира почти два года. Перед глазами всё плывет. Элио превратил её в зависимую, чтобы скрыть измену жены.

— Я убью его, — цежу я сквозь зубы. Её родители заботятся о своем социальном статусе больше, чем о собственном ребенке. Джианна нервно смеется.

— Ага, убьешь ты президента. Спустись на землю. Я понимаю, ты теперь у нас «большая и страшная» Лунная ведьма, но у тебя и так проблем выше крыши. Не беспокойся обо мне. Я держу употребление Слез Вампира под контролем.

— Под контролем?! — мой голос буквально заполняет крошечный салон автомобиля. — Ты можешь умереть!

Джианна вздрагивает.

— Мы этого не знаем. Это натуральный продукт, и…

— Джианна, ты сама себя слышишь? Тебе нужна помощь.

Джианна сворачивает на боковую улочку. Мы всё ближе к дворцу, и я знаю, что должна доставить письма внутрь, но я не могу позволить Джианне вернуться к семье теперь, когда знаю правду. Я ей нужна.

— Ли, забыли, — говорит она, и её подбородок подрагивает. — Со мной всё нормально. Беспокойся о себе и о том, как ты собираешься рассказать своей семье правду о Пробуждении. Что ты вообще намерена им сказать?

Я тяжело вздыхаю. Джианна права. В стране полный хаос, и я могу решать проблемы только по одной за раз. Обнародовать письма, остановить Хирона, а затем помочь Джи. Но раскрыть содержание писем — значит признаться семье, что я могу их прочесть. Они никогда не поверят, что войну начал Совет, если я скажу, что это Селена прочитала их перед смертью. Моя правда — единственный способ гарантировать их сотрудничество, чтобы мы могли остановить Хирона.

— Я устала притворяться. Я расскажу семье всё, — заявляю я, и она бросает на меня быстрый взгляд. — Либо они меня примут, либо нет. «Никс» — проблема посерьезнее.

Джианна смеется, снова концентрируясь на дороге.

— Это безумие.

— Лучшие планы обычно такими и бывают, — отвечаю я, и она кивает.

Как же хорошо, что она снова со мной.