Зов Ада

Глава 36

ЛИ

Безуспешно проискав Уайлдера на территории поместья, я возвращаюсь к своей комнате в сопровождении Джексона. Я отправила уже кучу сообщений.

Ли: Нам нужно поговорить.

Ты где?

Это насчет Кратоса.

Нас впустили!

Тишина. Отсутствие ответа от Уайлдера говорит о многом. Он в бешенстве, и я знаю, что это как-то связано с Беннеттом. В нашем поцелуе перед ужином было обещание, что мы поговорим после трапезы. Но я так и не поела, и, похоже, сегодня мы уже не увидимся. Если он злится, мне придется выкапывать его эмоции экскаватором.

Когда я дохожу до двери своей спальни, силы окончательно покидают меня. Призраки шумят, но теперь, когда полночь миновала, они немного притихли. Мечтаю заглушить их музыкой, как только останусь одна.

— Спокойной ночи, Джексон, — говорю я, поворачивая дверную ручку.

— Есть минутка? — спрашивает он.

Я киваю, опустив руки. Я никуда не тороплюсь и уж точно не хочу присоединяться к веселью снаружи. Пьяная вакханалия уже началась. Если я выгляну в окно, то наверняка увижу хотя бы пару человек, танцующих голыми или совокупляющихся у ревущего костра. Возможно, мы стали ближе к письмам, но пока они не у меня в руках, праздновать я не собираюсь.

— Ты сегодня отлично справилась с этим делом по Кратосу, — говорит Джексон, я тихо усмехаюсь.

— Если это правда, почему же мне так паршиво?

— Потому что ты слишком много проводишь времени с Уайлдером. Его дерьмовое настроение рано или поздно должно было на тебя перекинуться, — шутит он, но я не улыбаюсь. Сегодня именно я в ответе за его паршивое настроение. Я просто не знала, что ему настолько не всё равно и что Беннетт сможет так его задеть. — Послушай, ты сделала то, что должна была, чтобы попасть в Кратос. Уайлдер это переварит.

— Я не помолвлена с Беннеттом, — произношу я. Если бы только я могла сказать эти слова тогда, когда это имело значение. Моя мать наверняка уже планирует свадьбу на июнь, пока мы тут разговариваем. Меня передергивает. Все должно было быть просто. Я должна была найти письма и убраться из города до наступления Лунного безумия. Я никогда не планировала кого-то встречать или — тем более — влюбляться.

Джексон сжимает мое плечо.

— Он придет в себя… может, скажешь ему, что ты чувствуешь?

Я тут же захлопываю рот. Этот вопрос потяжелее, чем пистолет в кобуре на боку у Джексона. В груди стоит тяжесть, которая не проходит с тех пор, как Уайлдер спустился в яму. На мгновение я подумала, что потеряю его, и это задело меня гораздо сильнее, чем я ожидала. Но я уезжаю из города.

— Ты хороший друг, Джексон, — я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в теплую щеку. — Но уже час ночи. Я хочу побыть одна. Эти несколько недель выдались насыщенными.

Он кивает, я захожу в спальню и закрываю дверь.

— Спокойной ночи, — шепчу я.

В комнате темно, но на этот раз это даже уютно. Я опираюсь на дубовый комод, чтобы расстегнуть ремешки на туфлях. Когда обувь соскальзывает с ног, я стонаю от облегчения. Все, чего я хочу — это упасть на подушку и уснуть под грустную музыку.

— Ты слышала об ателофобии?

Я вскрикиваю, едва не выпрыгнув из собственного тела. Уайлдер сидит на краю моей кровати, все еще в форме, в окружении моего невообразимого количества подушек. Он скинул куртку с капюшоном, как будто сидит здесь уже давно и вполне освоился.

— Ты был здесь всё это время? Я искала тебя повсюду, — я прячу ликование от того, что нашла его, и заставляю себя не улыбаться, раз уж он не поднимает глаз от пола. Хотя мне хочется броситься к нему, я остаюсь на месте. Он здесь неспроста.

— Ответь на вопрос, Ли.

Я сдерживаю язвительный ответ. Я отказываюсь быть той, кто начнет ссору. С раздраженным вздохом Уайлдер встает. Он преодолевает расстояние между нами в три широких шага и приподнимает мой подбородок. Сердце колотится, когда он сглатывает.

— Это страх быть недостаточно хорошим, — говорит Уайлдер. У меня перехватывает дыхание.

— Т-ты считаешь, что ты недостаточно хорош для меня?

Он достаточно хорош. Он более чем достаточно хорош. Это я здесь «недостаточная». Уайлдер отпускает меня, и я тянусь к нему, хватая пустоту.

— Для тебя и для всех остальных, — он запускает пальцы в волосы, зачесывая их назад.

— Почему? — спрашиваю я, понижая голос. Я ненавижу того, кто посеял это зерно сомнения в его голове.

— Вся моя жизнь состояла из одного задания за другим: жить, чтобы служить Эпсилону, выплачивать долг предка, впечатлять Совет. Я всегда следовал правилам. Делал всё возможное, чтобы пробиться. А потом я встретил тебя. Ли, ты настолько, черт возьми, не из моей лиги, что я знаю — у меня нет шансов. Но я ничего не могу с собой поделать. Для тебя всё так же? Или ты просто играешь со мной?

Я качаю головой, делая шаг к нему, чтобы сказать больше, но он снова отдаляется.

— Ты не можешь не причинять людям боль. Мне не стоит удивляться. Это ведь то, что делают Эпсилоны, верно? Берут. Крадут. Обманывают.

Мои плечи напрягаются.

— Ты шутишь? К этому моменту ты должен был узнать меня получше. Ты не имеешь права использовать это классовое дерьмо, чтобы сбежать от своих чувств. Что это? Ревность? Потому что я говорила тебе: Беннетт значит…

Уайлдер прерывает меня карающим поцелуем. Вместо того чтобы оттолкнуть его, я сжимаю его рубашку в кулаках. Его мощное сердцебиение завораживает меня. Оно унимает бурю эмоций внутри достаточно для того, чтобы я притянула его ближе. Наши разбитые сердца играют одну и ту же мелодию.

Я прерываю поцелуй.

— Послушай, я знаю, как это выглядело там, с Беннеттом. Но он — средство для достижения цели. Ты должен это понимать.

— Черт возьми, Ли. Дело не в Беннетте. Мне плевать на этого придурка. Я знаю, что ты не выйдешь за него замуж.

— Тогда в чем проблема?

Он больше не смотрит мне в глаза.

— Ты не поймешь.

— Я бы горы ради тебя свернула.

— Ты не можешь говорить мне такие вещи!

— Почему нет? Это правда!

Уайлдер возвращается на свое место на краю моей кровати.

— Чего ты хочешь от меня, Ли?

— Я… — мой ответ тонет в звуках разгулья за окном.

Это напоминает мне о том, что Совет и моя семья сейчас внизу — со своими осуждающими взглядами и раздутым чувством собственного достоинства. Для них Уайлдеру здесь не место. От этой мысли у меня ноют кости. Я шагаю к нему. Уайлдер пристально следит за моим приближением. Но сегодня я не его будущая королева, а он — не Клинок. Мы — просто Ли и Уайлдер.

Я ласкаю его щеку. Он прижимается к моей ладони, зажмурившись.

— Уайлдер…

— Не надо, — говорит он, но я никогда не была сторонницей осторожных игр.

Я собираю в кулак свое мужество и юбку и забираюсь к нему на колени.

— Я не хочу, чтобы руки Беннетта касались моего тела. Я не хочу, чтобы чьи-либо руки касались меня, — Уайлдер сжимает мои бедра. Его крепкая хватка обжигает кожу, словно клеймо. — Если только это не ты…

Уайлдер целует меня. Я приоткрываю губы. То, как он целует меня, сводит меня с ума, мои бедра невольно двигаются навстречу ему. С каждой лаской напряжение в его мышцах тает, сменяясь томительным жаром низко в моем животе.

Его пальцы находят молнию на спинке моего платья. Он тянет её вниз, пока я задерживаю дыхание. Вместе мы стягиваем невесомую ткань с моих плеч, вниз по рукам, пока она не собирается на талии. Я стягиваю платье через голову, путая волосы. Уайлдер освобождает их от шпилек, и они волнами рассыпаются по моему обнаженному торсу.

Уайлдер смотрит на меня, моргает и продолжает смотреть. — Из-за тебя трудно дышать, — шепчет он. Тепло вспыхивает в моей груди, разгоняя холод тьмы. Я запускаю пальцы в его волосы и прижимаюсь губами к его губам.

Его руки мгновенно смыкаются вокруг меня.

— Почему ты всё еще одет? — бормочу я ему в губы. Уайлдер срывает рубашку, открывая татуированную золотистую кожу и поджарые мускулы. Я провожу руками по его плечам, прежде чем скользнуть пальцами к поясу его брюк. Большим пальцем я расстегиваю пуговицу и приподнимаюсь, чтобы стянуть их с его узких бедер.

Я облизываю губы, опускаясь на колени и принимая его в рот. Он вцепляется в мои волосы, пока я ласкаю его языком — влага скапливается у меня между бедрами. От удовольствия он прикрывает глаза, пока я прохожусь по нему от основания до самого кончика.

— Если ты… продолжишь на меня так смотреть… всё закончится слишком быстро, — произносит он между вдохами. Волна удовлетворения проходит сквозь меня. — Боги.

Уайлдер ругается, впиваясь пальцами в мои волосы. На глазах выступают слезы, когда он подается бедрами вперед.

— Ли… — Уайлдер стонет мое имя. — Я хочу чувствовать тебя.

Поднявшись, я толкаю его на кровать и забираюсь сверху. Я запечатываю его губы поцелуем.

— Я принимаю отвар, — тяжело дышит он.

Хорошо, мне совсем не хочется сейчас разыскивать презерватив. Я направляю его к своему влажному входу, и мы оба смотрим, как он исчезает внутри меня, пока не скрывается до самого основания. Я всхлипываю от того, как он растягивает меня. Приспособившись, я начинаю раскачиваться, вырывая из него стоны. Сначала медленно, затем всё быстрее, пока не начинаю задыхаться. Я отклоняюсь назад, желая, чтобы он вошел глубже. И, о боже, да. Его пальцы оставляют следы на моей коже, когда я вскрикиваю.

— Ты как мечта, — выдыхает Уайлдер, и я тихо скулю.

Уайлдер сжимает мои бедра так крепко, словно боится отпустить, но я настолько сосредоточена на том, что делаю, насаживаясь на его член, что удовольствие, пронзившее позвоночник, застает меня врасплох. Мои крики сливаются с шумом вечеринки за окном, когда оргазм накрывает меня, затапливая эйфорией.

Когда последняя дрожь утихает, я бессильно падаю ему на грудь, бормоча «Уайлдер» и «черт возьми».

Но Уайлдер мнет мое тело, как глину, переворачивая меня на живот и приподнимая мои бедра. Коленом он раздвигает мои ноги еще шире. У меня перехватывает дыхание, когда он снова врывается в меня, двигаясь так мощно и быстро, что я едва успеваю перевести дух. Спустя считанные секунды я снова кричу, пока он выдерживает этот неумолимый темп, кажется, целую вечность; мое наслаждение снова выстраивается по кирпичику. Наши стоны достигают крещендо, и я думаю, что не выдержу еще одного оргазма, но у моего тела другие планы. Я зарываю свои отчаянные звуки в одеяла, когда он глухо рычит, изливаясь внутри меня.

Я обмякаю, словно лист бумаги, липкая и пресыщенная, тяжело дыша в матрас.

Уайлдер откидывается на подушки.

— Это было… — он жадно хватает ртом воздух, — невероятно.

Слова покидают меня, поэтому я просто киваю, прежде чем подползти к нему. Уайлдер притягивает меня к своему боку. Его глаза закрываются, пока я обвожу пальцами стихийные символы, вытатуированные вдоль его грудины.

— Останься сегодня здесь, — говорю я и тут же внутренне напрягаюсь. Обычно я первой спешу получить удовольствие и сбежать. Но он мне дорог. Я восхищаюсь его силой, его стремлением защитить семью и ненасытной жаждой успеха, но более того… кажется, я люблю его. Внутри всё обрывается.

О боги. Я не могу влюбиться. Я же уезжаю из города.

— Испытания Домны начинаются завтра, — говорит он, и я киваю, чтобы скрыть разочарование, раздирающее меня надвое. Он сжимает мое плечо. — Я останусь, пока ты не уснешь, хорошо?

Снова кивнув, я прижимаюсь к нему теснее, чтобы прогнать холод, просачивающийся внутрь. Мне хочется выплеснуть внезапные осознания, бурлящие в груди, но я не думаю, что это хорошая идея. Ему потребовалось столько времени, чтобы просто решиться на физическую близость со мной. А теперь я пытаюсь приплести сюда эмоции. Он же, черт возьми, сразу сбежит. К тому же он до сих пор понятия не имеет, что я отказываюсь от трона, а я не представляю, как ему об этом сказать.

— Ты в порядке? — нерешительно спрашивает он. Я смеюсь, и его брови взлетают вверх.

— Да. Пустяки.

Я касаюсь губами его губ, чтобы унять его тревогу, и он отвечает на поцелуй. Вскоре Уайлдер снова оказывается надо мной, целуя меня до потери дыхания, прежде чем плавно войти в меня. Наши движения медленнее, чем в первый раз. Когда он вглядывается в мои глаза, словно пытаясь прочесть их, я прижимаюсь своим лбом к его, сосредоточившись исключительно на удовольствии. Секс — это я могу. А вот в делах сердечных я порядком заржавела.