Зов Ада

Глава 4

ЛИ

Я листаю меню коктейлей в «Атлантисе», хотя знаю его наизусть. Мы с друзьями ходим в этот морской бар в Брумвуде с тех пор, как нам официально разрешили пить в шестнадцать. Здесь нас никто не беспокоит. Идеальное место, чтобы скрыться от папарацци и расслабиться. Помогает и то, что заведение принадлежит тете Джианны.

По дороге сюда Дон прислал мне сообщение:

Дон: Не возвращайся домой до полуночи.

Видимо, мать сказала бабушке, что видела меня после службы в добром здравии и прекрасном настроении. Я ответила ему эмодзи «фейспалм».

Мать обязательно меня бы сдала. Она так и не простила мне смерть отца и Финна. И она имеет полное право злиться. Моя семья может и не знать, что я Лунная Ведьма, но это всё равно из-за меня отец и Финн ушли с вечеринки пораньше. Из-за меня они оказались на той парковке. К тому же я никогда не была маминым любимчиком. Им был Финн. Он был вдвое лучше меня, всегда ставил других на первое место.

Я сползаю ниже в кресле. Мне так его не хватает.

Мы с Беннетом сидим в нашей привычной кабинке, ожидая прихода Джианны и Хэммонда — совсем как в старые времена. Я не разговаривала ни с кем из них несколько месяцев, но уверена, что смогу пережить пару часов, лишь бы бабушка успела уснуть к моему возвращению. Завтра я перед ней извинюсь. А пока мне нужно выдержать это воссоединение с друзьями детства. Я уже знаю, как всё пройдет. Джианна напьется и будет делать вид, будто всё в порядке и она рада моему присутствию. Она ни за что не вспомнит мою речь. Джи ненавидит конфликты. Хэммонд же, будучи той еще задиристой свиньей, ввяжется в драку, а Беннет уладит дело, откупившись от недовольных. Разница лишь в том, что в этот раз я не пересплю с Беннетом по дороге домой. Я всегда была падка на героев.

Я захлопываю меню, словно ставлю точку в своем прошлом.

— Что-то не так? — спрашивает Беннет.

— Цены просто катастрофические. — я стискиваю зубы, сдерживая пульсацию в черепе. По крайней мере, призраки замолкли, когда подействовали подавители. Я потираю виски, мечтая поскорее смыться к выходу.

Беннет хмурится. Эпсилоны никогда не смотрят на ценники, но я провела последний год под опекой целителей Небула в больнице. Я кое-чему научилась, глядя на их борьбу.

— Серьезно? — он наклоняется ко мне, открывая закрытую книжечку у меня на коленях. Его пальцы задевают мое бедро. — Ты права. Двадцать пять долларов за джин-тоник — это грабеж. Нужно сказать менеджеру. Это возмутительно.

Я вздрагиваю от его игривого тона.

Странно. Я бы, наверное, вышла за Беннета замуж, если бы Лунный Сектор не предъявил на меня права. Мы познакомились в пятнадцать, и хотя его семья тесно работает с моей, а его бабушка заседает в Совете, мы знали, что наши чувства стоят того, чтобы их развивать. И мы развивали — еще как. Мы были неразлучны, и таблоиды обожали драматизировать нашу историю любви. А теперь мы почти не разговариваем.

— Простите, мы опоздали! — пропевает нежный голос Джианны.

Я отстраняюсь от Беннета. Он не успевает скрыть разочарованную гримасу.

— Пробки были просто кошмарные, — говорит Хэммонд.

Я поднимаю на него взгляд. Этот мужчина с безупречно ухоженной бородкой и томным взглядом выглядит слишком утонченно для Хэммонда. Тот парень, которого я знала, предпочитал кроссовки костюмам.

Пока Джианна снимает пальто, демонстрируя облегающее платье насыщенного цвета пряностей, подчеркивающее ее темную кожу и длинные иссиня-черные волосы, я снова придвигаюсь к Беннету.

— Хэммонд вступил в какую-то секретную секту, пока меня не было? Или в шоу про преображение?

Беннет смеется.

— Что-то вроде того.

— В смысле…

Хэммонд мимоходом целует Джианну, и мой мир идет кругом. Мы похоронили Финна год назад. Всего год. Мои пальцы сжимаются в кулаки.

— Веди себя прилично, — предупреждает Беннет.

Я заставляю себя улыбнуться, хотя готова извергать пламя.

— Я всегда сама любезность.

Усаживаясь напротив меня, Хэммонд спрашивает:

— Тебе уже лучше, Ли? Твой дядя сказал, что у тебя…

— Пищевое отравление, — вставляет Джианна, устраиваясь рядом с ним. Она кладет голову ему на плечо.

Хэммонд кивает.

— По тебе и не скажешь, что ты провела весь день в обнимку с белым другом.

— Из твоих уст это звучит почти как комплимент, — отвечаю я, и Хэммонд ухмыляется. В этой ухмылке нет ничего сексуального, она злая. — Вижу, ты наконец-то научился завязывать галстук. Директриса Брэнди была бы в восторге.

Он морщится.

— Эта стерва была как назойливая муха. Она была на мне помешана.

Я помню всё иначе. Хэммонд постоянно подкидывал директрисе работу тем, как он изводил студентов Небула, учившихся в «Сассекс Преп» по гранту. Будучи сыном советника, он никогда не получал ничего серьезнее легкого выговора, и это заметно. Впрочем, то же самое можно сказать и обо мне. В юности я творила ужасные вещи. Я относилась к этому городу как к своей игровой площадке, и мне было плевать, кто пострадает из-за моих выходок. Карма ударила меня по лицу за каждого, кто подставился под удар из-за меня.

Я хмыкаю.

— И сколько еще «назойливых мух» у тебя было…

— Давай поговорим о тебе, Ли, — резкий тон Джианны заставляет меня вздрогнуть. — Те слухи — это правда?

— Что за слухи? — осторожно спрашиваю я.

Джианна улыбается, но ее топазовые глаза уже не так блестят, как раньше.

— О том, что ты была беременна и тебя отослали подальше, чтобы ты втайне родила.

Беннет кашляет, но я и бровью не веду. У меня никогда не было даже подозрений на беременность, не то что тайного ребенка. Я всегда была осторожна.

Я не смею смотреть на Беннета. Он-то знает, что меня отослали не рожать его наследника. Когда он навещал меня, я не призналась ему в своей магии, но рассказала про психиатрическую клинику «Психея». Беннет — единственный человек вне семьи, который знает, что я там была. Члены королевской семьи должны быть оплотами силы. Если один из нас падает, под ударом оказывается весь институт власти — будто у этой страны и без того мало проблем.

— Ты права, Джианна. Получилось неловко. Я хотела сказать тебе наедине, но… — я облизываю губы, и она, подавшись вперед, во все глаза смотрит на меня. — Сюрприз! Отец — ты!

Хэммонд откидывается на спинку сиденья, хохоча. Джианна пытается скрыть вспыхнувший румянец, делая глоток воды.

К нашему столу подходит официантка с розовыми волосами и детским выражением глаз. Неуклюже присев в реверансе, она произносит:

— Привет всем. Я Морин. Сегодня я буду вас обслуживать.

— Морин, — Хэммонд пробует ее имя на вкус, брезгливо кривя верхнюю губу. — Ты впервые разговариваешь с королевскими особами?

Я буквально сажусь на свои руки, чтобы не придушить Хэммонда. Он не из королевского рода, но когда-нибудь унаследует место своего отца в Совете, что, полагаю, в его глазах почти одно и то же.

— Эм… да, — отвечает Морин. Ее голос такой же крошечный, как и она сама.

— Это заметно, — бросает Хэммонд.

— Я… ох…

— Рад познакомиться, Морин, — вставляет Беннет, его комплекс спасителя снова дает о себе знать. — Нам порцию джин-мартини. С дополнительной порцией оливок.

Дополнительные оливки — для меня. Он знает, что я предпочитаю соленое сладкому, но ошибается, если думает, что этот жест поможет меня вернуть.

— Поняла, — Морин краснеет. — Это всё?

— Да, — отвечает Беннет с безупречной улыбкой.

Морин поспешно убегает. Сомневаюсь, что она вернется. Я свирепо смотрю на Хэммонда.

— Беннет упоминал, что ты вступил в секту. Он забыл уточнить, Хэм, что это секта конченых придурков.

Хэммонд небрежно закидывает руку за спину Джи на спинку дивана.

— Я бы не назвал «Эос» сектой.

У меня перехватывает дыхание. Хэммонд когда-нибудь займет место в Совете, возможно, совсем скоро. Эвандер Бишоп грозится уйти в отставку еще с осени. Если Хэммонд метит в Совет, ему не стоит так открыто поддерживать организацию, которая выступает за господство Эпсилонов.

— Ты обошелся с этой официанткой как с куском дерьма безо всякой причины.

Хэммонд закатывает глаза, доставая из кармана пачку сигарет. Одну он зажимает между тонкими губами. Она подпрыгивает в такт его словам:

— Безо всякой причины? Ты забыла, как ее родственнички из Небула убивали моих после того, как твои предки им приказали? Серьезно, что с тобой такое? Свежий горный воздух в голову ударил?

Я игнорирую выпад. Я изменилась, но он и половины не знает.

— Королева Ива не является моей прямой родственницей. Моя кровь — от Арадии, а она, насколько я помню, выиграла ту войну.

Хэммонд зажимает незажженную сигарету между пальцами.

— С помощью Совета. И именно Совет ввел Трудовые Законы, чтобы не допустить нового восстания Небула. Напоминание этой официантке о ее месте — залог этого спокойствия.

Прошло 200 лет, и несмотря на то, что ведьмы Небула постоянно подают прошения о пересмотре Трудовых Законов, которые определяют их работу исходя из нужд страны и стихийного сектора, ведьмы Эпсилоны вроде Хэммонда наотрез отказываются их менять. До пребывания в Главкусе я никогда не интересовалась политикой и тем, как законы душат Небула. Я была слишком поглощена своим миром. Теперь мои глаза открыты, но я ничего не могу с этим поделать, учитывая, кто я такая.

Хэммонд продолжает:

— Если спросишь меня, Трудовые Законы не мешало бы ужесточить. Некоторые Небула начали воображать, что они тут главные.

— И как ты предлагаешь это сделать? Сбросить еще больше бомб? Мы станем не лучше «Никс», — обвиняю я, чувствуя, как закипает кровь. Бомбы, которые Совет сбросил на Аврору, чтобы прекратить мятеж, уничтожили большую часть ферм и инфраструктуры. Это была месть Совета за взрыв старого Капитолия, который стер с лица земли весь Первый Совет. Нынешний состав — это потомки детей того самого Первого Совета.

— Не забывай, кто наш настоящий враг, Хэммонд, — предупреждает Беннет.

Хэммонд хмыкает:

— Мы говорим о ведьмах Небула…

Беннет качает головой:

— Я имею в виду вампиров.

— Ой, только не начинай про этих кровососов, — отмахивается Хэммонд. Джианна ерзает на месте. Интересно, разделяет ли она его фанатичные взгляды или только его постель.

— Мой отец работает над законопроектом, позволяющим ведьмам открыто носить при себе осиновые колья.

Моя челюсть падает. Такой закон может развязать войну с вампирами. Вампирские Соглашения позволяют нам делить страну, пока они не питаются нами, а мы их не беспокоим, но из-за эпидемии Слез Вампира отношения и так висят на волоске. Если закон об открытом ношении оружия примут, они почувствуют угрозу и начнут нападать чаще.

Хэммонд продолжает:

— Он представит его отцу Джи на заседании Совета в среду. Подумайте сами: мы — жертвы. Один укус, и они могут проклясть нас на вечность.

— Не думаю, что это так работает, — наконец подает голос Джианна.

— Я что-то пропустил момент, когда ты стала экспертом в вампиризме и Обращении? — язвит Хэммонд. Джи морщится:

— Я не эксперт, но мой отец — да.

Это правда. Отец Джи, Элио ди Сиена — временный президент после смерти Синклера. Но до вступления в должность он был в Совете и курировал отношения ведьм и вампиров. На наши земли претендуют и другие магические виды, например, оборотни на севере и фейри на востоке, но наши законы делают иммиграцию в Корону почти невозможной.

— Вот именно, поэтому я приберегу этот разговор для него. — Хэммонд встает, застегивая пиджак. — А теперь я пойду покурю. Если кому-то нужен — ждите, пока я закончу.

Как только он оказывается вне пределов слышимости, я шепчу:

— Серьезно, Джи? Он же ужасен.

Провожая Хэммонда взглядом, я замечаю парня. Он сидит за одним из высоких столиков с друзьями и не отводит глаз, когда наши взгляды пересекаются. Его улыбка заразительна.

— Увидела что-то интересное, Ваше Высочество? — подкалывает Джианна.

Незнакомец наклоняется к друзьям, что-то им шепча. Я моргаю:

— А?

— Ты пялишься на этого парня. При живом-то Беннете.

Беннет хмуро смотрит в пространство перед собой:

— Мы не вместе.

Джианна качает головой:

— Ты говорил, что хочешь это изменить.

Беннет встает, а слова Джианны пригвождают меня к месту.

— Пойду проверю, что там с нашими напитками, — говорит он.

— Беннет, подожди, — окликает Джи, но он уходит напряженной походкой.

В животе всё переворачивается — Беннет был моим буфером. Без него мы с Джи не сможем сохранить даже видимость приличия.

— Мне нужно в дамскую комнату, — выпаливаю я, прежде чем она успевает открыть рот.

Я ухожу, чувствуя, как ее жгучий взгляд сверлит мне спину. Коридор к туалетам напоминает корабельный камбуз. Упершись руками в бока, я делаю глубокий вдох. Я первая причинила Джи боль. У нее не случилось «долго и счастливо» из-за меня.

Кто-то деликатно кашляет. Это тот самый парень, с которым мы переглянулись в баре.

— Вы в очереди? — спрашивает он.

— Нет. — я прижимаюсь к деревянной стене, чтобы дать ему пройти.

Он дергает латунные ручки обеих кабинок. Заперто. Он прислоняется к стене рядом со мной. Вблизи он еще симпатичнее: темные миндалевидные глаза под густыми бровями. Волосы цвета заката, но черные у корней. Его мускулистые руки привлекают внимание, равно как и серебряная метка ведьмака.

Я изучаю его. «Атлантис» — известное логово Эпсилонов, а он — Небула. То, как Хэммонд разговаривал с Морин, было детским лепетом по сравнению с тем классовым дерьмом, которое я порой слышу здесь.

— Хочешь смыться отсюда? — спрашивает он, будто читая мои мысли.

— Это настолько очевидно?

— О да. Мне тоже хочется. Моя машина прямо снаружи.

Я прыскаю:

— Ага, нет, спасибо.

Его уверенность сексуальна, но я его не знаю. И всё же желание сбежать никуда не делось.

— Почему нет?

Я улыбаюсь:

— Ну, для начала, я тебя не знаю.

— Разве не видишь — я как раз пытаюсь это исправить? — я качаю головой. Он поворачивается ко мне всем телом.

— Послушай, я наблюдал за тобой: там за столом ты чуть не померла со скуки. Что скажешь? Обещаю, со мной будет веселее, чем выслушивать нотации от друзей.

Я кусаю нижнюю губу, обдумывая предложение. Он прав. Наши разговоры за столом пропитаны напряжением, а ведь мы еще даже не добавили в этот коктейль алкоголь. Я окажу им услугу, если уйду до того, как всё станет совсем плохо. Этот парень явно не может быть хуже, чем The Gun.

К черту всё.

— И что ты предлагаешь?