Зов Ада

Глава 10

ЛИ

— Ужасная погода, — говорит бабушка, глядя на густые тучи над головой.

Дождь барабанит по стеклянному потолку оранжереи, где мы сидим за небольшим столиком, накрытым на троих к послеобеденному чаю. Между нами возвышается ассорти из пирожных и сэндвичей, но я не могу думать о еде. Желудок стягивает узлом. Я собираюсь просить об отказе от титула и молюсь, чтобы бабушка не стала со мной воевать.

Бабушка наливает в чашку янтарную жидкость. Добавляет сливки и сахар, помешивая золотой ложечкой. Кроме шума дождя и звона столового серебра о фарфор, слышно только наше сдержанное дыхание. Она подносит чашку к своим пергаментным губам, изучая меня поверх края.

Когда тишина затягивается, она тянется за макаруном. Ее любимым.

— Я не хочу быть королевой, — выпаливаю я. Ее плечи дергаются, но я продолжаю: — Учитывая всё, что происходит с «Никс» и вампирами, ты должна согласиться: без магии я не готова брать на себя ответственность правителя.

Бабушка деликатно откусывает кусочек десерта.

— Попробуй яичный салат. Он восхитителен.

Я хватаю сэндвич без корочек и швыряю его на свою пустую тарелку.

— Ты знаешь, что я права.

— Это копченый лосось, — замечает она.

И правда, передо мной лежит сэндвич с копченым лососем, а я ненавижу лосось — вероятно, поэтому она об этом и упомянула. Но раз я не собираюсь его есть, это не имеет значения. Тем не менее, я хватаю яичный сэндвич и плюхаю его рядом с этим оскорбительным куском рыбы. Что угодно, лишь бы она была довольна.

— Как я и говорила…

— Целитель Алтум заверил меня, что твоя магия скоро проявится, — ровным тоном произносит бабушка, имея в виду единственного врача, уполномоченного давать медицинские советы королевской семье. Мать Уайлдера, Кьяра Данн, занимала эту должность до недавнего времени, но теперь это какой-то парень по имени Крукс.

Мне следовало вчера сразу понять, кто такой Уайлдер. У него и целителя Данн одинаковые глаза. Только глаза Уайлдера были полны такой боли.

— Но мы не знаем когда. Стоит ли оно риска? — спрашиваю я. Подавители невозможно отследить, но мне бы не хотелось лишний раз встречаться с целителями. — Мир — это самое важное. Люди могут ополчиться против меня.

Бабушка хмыкает.

— Из-за того, что ты поздний цветок? Умоляю. Ты же не Лунная ведьма, в конце концов. Я имела дело с розами и поупрямее тебя, Ли, и они всегда оказывались самыми великолепными и ароматными. Я не беспокоюсь ни о тебе, ни о твоей…

В комнату врывается Дон, и от его леденящего взгляда мурашки бегут по коже.

— Знаешь, с кем я только что говорил по телефону? — он адресует вопрос мне.

— Нет. А должна? — спрашиваю я, пока он придвигает стул.

— С командиром Марлоу Уилкс.

Мой пульс учащается. Я тянусь к чаю, стараясь занять чем-то руки.

— И как она осваивается в новой роли?

— Она звонила не для того, чтобы болтать о пустяках, — вена на лбу Дона вздулась. — Она звонила, чтобы справиться о тебе, Ли. Она хотела убедиться, что с тобой всё в порядке после твоей встречи с «Никс» на вчерашнем фестивале.

Я с трудом сглатываю ком в горле, видя, как сузились глаза бабушки. Я не собиралась рассказывать семье о «Никс». Сегодняшнее чаепитие должно было быть посвящено моему титулу.

— И что ты ей ответил? — спрашиваю я.

— Что она ошиблась, — Дон разрывает сэндвич с ветчиной пополам. — Что если бы целью «Никс» стала моя племянница, она бы мне об этом сказала. — он запихивает кусок в рот и начинает энергично жевать.

— Целью? — переспрашивает бабушка, ее поредевшие брови сдвигаются к переносице.

Дон кивает с набитым ртом.

— Да, мама, целью.

Две пары одинаковых сапфировых глаз пригвождают меня к стулу. Я отвожу взгляд. Когда я смотрю на них, я вижу только Финна.

— Ну так что, Ли, это правда?

Как наследница престола, я не должна иметь никаких связей с террористами. Обычно я бы придумала какую-нибудь ложь во спасение, но прямо сейчас это — еще один веский повод для отречения.

— Да.

— Боже мой, — вырывается у бабушки.

Дон опускает голову.

— Как это случилось?

— Паллас Лайра подошел ко мне в «Атлантисе», — начинаю я. — Я не узнала его и думала, что он не узнал меня. Он пригласил меня развеяться и привел на Фестиваль Урожая. Я потребовала, чтобы мы ушли, но он сказал, что сначала должен повидаться с другом. Я не увидела в этом ничего дурного и рассудила, что вернуться домой с ним будет безопаснее, чем на общественном транспорте.

Дон кивает:

— Продолжай.

Я продолжаю:

— Мы зашли в шатер, чтобы встретиться с его другом, но это оказался Хирон. Он задавал мне кучу вопросов, потом прогремел взрыв, и я воспользовалась суматохой, чтобы сбежать — так я и встретила офицера Данна.

— Ах, ну да, — подытоживает Дон. — Сын предателя. В какой прекрасной компании ты вращаешься, Ли.

Я опускаю голову.

— Давайте не будем зацикливаться на второстепенных деталях, — говорит бабушка. — Ты виделась с Хироном?

— Да. — ненавижу то, каким тихим и жалким звучит мой голос.

— И? Чего хотел этот мерзавец?

Я ахнула. Бабушка никогда не ругается, но Хирон повинен в смерти ее сына и внука. Она может называть его как угодно.

— Он сказал мне, что письма в Железном Парфеноне — подделка. Сказал, что они с моим отцом были союзниками, и в ту ночь, когда отец погиб, он должен был передать Хирону настоящие письма.

Я ожидала, что она усмехнется или снова назовет Хирона подонком, но бабушка вдруг выпрямилась.

— Ты уверена, что он спрашивал тебя о письмах? — прошептала она.

— Э-э, да.

— С чего бы Хирону думать, что они у тебя? — спрашивает Дон.

— Какая разница? Он всё равно лгал.

Бабушка изящно промокнула рот салфеткой.

— Письма в Железном Парфеноне действительно фальшивые. Настоящие пропали много веков назад — по крайней мере, так нам говорили.

Если бы я в этот момент отхлебнула чаю, я бы всё выплюнула прямо на стол.

— Кто вам это сказал?

— Твой отец, — вставляет Дон.

Я вздрагиваю. Эти письма имеют решающее значение для нашей истории. Они — фундамент наших законов и правовой системы. Если в Парфеноне лежат подделки, это должно быть достоянием общественности. Люди должны их искать.

— Это правда? — спрашиваю я. — Мой отец и Хирон были союзниками?

— До определенной степени, — отвечает бабушка.

— Что это значит? — у меня сужаются глаза, а воздух в легких будто заканчивается.

Дон тянется через стол и сжимает мою вспотевшую ладонь.

— У твоего отца были настоящие письма, запертые во дворце, и он планировал отдать их Хирону, надеясь, что правда заставит «Никс» прекратить их жестокость, — объясняет Дон. — Но потом он разорвал союз. Вот почему Хирон подослал Тейера.

— Но зачем ему это делать, если он знал, что станет мишенью для «Никс»? — спрашиваю я.

— Потому что, — начинает Дон, — когда Гвин начал копать глубже, мой брат узнал, что настоящие письма описывали крах вовсе не королевы Ивы, а королевы Арадии.

— Как это?

— Потому что Арадия была Лунной ведьмой, — говорит Дон.

Я отпрянула.

— Что? Арадия была Космической ведьмой, как отец и ты. — в большинстве случаев стихийный сектор передается от одного из родителей. Финн был Морским ведьмаком, как мама, а я надеялась пойти в отца, который пошел в своего отца.

— Мы тоже так думали, — произносит бабушка. — Мы считали, что Ива была единственной Лунной ведьмой в нашей семье, но Гвин подозревал, что в письмах говорится иное. Если они докажут, что Арадия тоже была Лунной ведьмой, это может иметь катастрофические последствия для нашей семьи. Люди заподозрят, что мы лгали о своем происхождении, и что любое будущее потомство может оказаться Лунным. Это может положить конец роду Раэлин! «Никс» получат всё, чего хотят.

— В письмах не может быть такого написано, — начинаю я, губы шевелятся медленнее, чем соображает мозг. Это невозможно. Ива была Лунной ведьмой. Именно ее «лунное безумие» стало причиной, по которой Совет принял «Закон о лунных ведьмах», приговаривающий всех Лунных ведьм к осуждению перед смертью. Арадия приняла этот закон. — Арадия не могла быть Лунной. Она не могла…

Но если Арадия была Лунной ведьмой… тогда становится понятно, почему я — одна из них.

— Я знаю, меня от этого тоже тошнит, — вставляет Дон, и в моем желудке разливается желчь. — Мы не знаем, что именно в письмах, но мой брат был так уверен.

— Но она же убила ее, — говорю я, не в силах сосредоточиться ни на чем другом. — Арадия зажгла костер и смотрела, как ее сестра горит за то, что она Лунная. После этого всех Лунных ведьм начали сжигать.

— Они были сестрами; как и большинство братьев и сестер, они враждовали. Как бы то ни было, Ива развязала Первую войну с Небула. Она должна была быть наказана. Ты ведь это понимаешь, верно? — спрашивает бабушка.

Я думаю о Финне. Мы ладили, но спорили из-за всяких вещей, вроде Джианны. Она была моей лучшей подругой, но Финн ни на секунду не задумался обо мне, когда сделал ее своей невестой. Он всё еще был влюблен в свою бывшую девушку. Девчонку из Небула. И всё же я не убила его из-за этого.

— Если твой отец был прав и этот слух — правда, люди никогда не должны узнать о настоящих письмах или об Арадии, — продолжает бабушка. — Они могут сделать неверные выводы и заподозрить, что мы украли письма, чтобы скрыть правду о Лунных ведьмах в нашем роду. Мы не можем допустить, чтобы люди смотрели на нас с ненавистью, когда им следует опасаться «Никс» и вампиров. Вот кто настоящие угрозы.

Я киваю, и Дон устраивается поудобнее в кресле.

— Так что же нам делать? — спрашиваю я. — Хирон хочет письма. Он думает, что я могу их найти.

— Хотеть не вредно, но он их не получит, — отрезает Дон. — И мы найдем охрану получше, чтобы защитить тебя. Хотя в ближайшее время они не будут проблемой. После взрыва на Фестивале Урожая они залягут на дно.

Я киваю. Это правда, но это не меняет того, зачем им письма. Если в них написано то, что думает моя семья, и Хирон заставит Селену их прочесть, он использует эту информацию, чтобы уничтожить мою семью и страну. Ради такого он выйдет из любого подполья. Последствия Фестиваля Урожая лишь дают нам немного времени.

— Не волнуйся, Ли, — говорит бабушка. — Хирон тебя больше не побеспокоит. Мне жаль, что это вообще случилось, но он выдает желаемое за действительное, если думает, что письма у тебя. Они исчезли в ту ночь, когда погиб твой отец.

Сердце сжимается. Я ненавижу говорить с ними об отце и Финне. То, что я Лунная ведьма — отчасти причина их смерти. Я скрываю от родных правду, но это для их же блага. Я никогда не поставлю их в положение Арадии, убившей свою семью. Но кто-то украл письма с мертвого или умирающего тела моего отца, а значит, они у кого-то есть.

— Возможно ли, что Тейер работал на «Эос»? — спрашиваю я, и Дон поперхнулся сконом.

— Кто тебе это сказал? — спрашивает бабушка, пока Дон жадно пьет воду.

Я жму плечами.

— Хирон.

Дон приходит в себя.

— Когда твой отец отказался отдать Хирону письма, тот подослал к нему Тейера. Не позволяй Хирону убедить тебя в обратном. Но любопытно, что ты упомянула «Эос».

Я верчу кулон на шее.

— Любопытно?

— Я задавался вопросом, нет ли этих писем у «Эос», — говорит Дон. — Они бы не захотели их обнародования, если те выставляют их самого титулованного монарха язычницей. Как не захотели бы и того, чтобы стало известно, что письма в Железном Парфеноне — подделка. Это бросило бы тень на прозрачность работы и меры безопасности Совета. В эти смутные времена, когда бесчинствуют вампиры, народу нужно стоять за Совет, а не против него.

Я изучаю золотой узор в стиле ар-деко на бабушкином чайном сервизе. Если письма у «Эос», мы должны их вернуть. Может, они и не анархисты, как «Никс», но и добрыми людьми их не назовешь. Эй-Джей говорила, что состоит в «Эос». Она будет в организационном комитете ДВКВНУС. Она и ее бабушка — члены клуба.

— У меня есть способ связаться с «Эос», — заявляю я. — Я могу спросить про письма.

Бабушка и Дон смеются, но мне не до шуток.

— Как? — спрашивает Дон.

— Я встретила одну из их участниц вчера вечером.

За столом воцаряется тишина, похожая на затишье перед бурей.

— На фестивале? — допытывается Дон.

— Нет, в подпольном казино, — признаюсь я. Оба бледнеют как полотно. Я продолжаю закапывать себя всё глубже в гигантскую яму. И всё же я предпочту, чтобы они лишили меня титула за безответственность, чем узнали, что я Лунная ведьма. — Вот почему я пропустила похороны. Всё немного вышло из-под контроля. Там был рейд, и меня чуть не арестовали, но девушка, член «Эос», спасла меня. Ее зовут Александра Джейн Эванс.

Проходит мгновение, прежде чем узнавание вспыхивает на их лицах, как лесной пожар.

— Внучка Далии? — спрашивает бабушка.

— Да.

— О боже мой, — бабушка хватается за свои несуществующие жемчуга. — Неужели это значит…

— Что Далия тоже в «Эос»? — перебивает Дон. — Возможно. Но пока мы не будем знать наверняка, это тоже нужно держать в секрете. Если мы ошибемся, такой слух может иметь катастрофические последствия для Совета. Люди поднимут бунт, если подумают, что его члены берут взятки от «Эос».

Бабушка кивает.

— Так мне спросить Эй-Джей про письма? — интересуюсь я.

— Нет, — вставляет бабушка. — Про письма не упоминай. Чем меньше людей о них знают, тем лучше. Вместо этого попроси о встрече с Магом. Пусть он скажет тебе лично.

— Думаешь, он согласится? — спрашиваю я. Лидера «Эос» не зря зовут Магом. Его умение исчезать легендарно, и никто не смог установить его личность, хотя он возглавляет их столько, сколько я себя помню.

Дон пожимает плечами:

— Стоит попробовать.

— Но мы даже не знаем, как он выглядит.

— Это шанс, которым стоит воспользоваться, — говорит Дон. — Ради защиты нашей семьи. Нашего народа. Нам нужно вернуть эти письма как можно скорее.

Он прав.

— Я сделаю это, — объявляю я. — Но как только я достану письма, я хочу отказаться от титула.

— Нет, — отвечает бабушка. Она даже не рассматривает такой вариант.

— Почему нет? Я найду письма и верну их вам, а взамен прошу лишь освободить меня от бремени наследницы. Назначь вместо меня Дона.

У Дона отвисает челюсть. Мне следовало сказать ему об этом раньше, но он рожден для трона. Люди его обожают. Он идеально подходит на мое место. А у меня заканчивается время.

— Народ и так на пределе из-за вампиров и «Никс». Вы видели, что вчера произошло в Выжженном районе.

— Ладно, — говорит бабушка. — Принеси мне письма до зимнего солнцестояния, и я назначу Дона своим наследником. Но до тех пор ты будешь исполнять свои обязанности наследницы престола, что включает еженедельные визиты к Целителю Алтум Круксу по поводу твоей магии и подготовку к коронации, как и планировалось.

— Ладно, — эхом отзываюсь я, хотя это слово горчит на языке. — Я согласна на эти условия.

— И еще, — добавляет бабушка, — мы должны нанять новую команду охраны. После вчерашнего тебе нужен постоянный присмотр.

— Мама, я не могу вспомнить никого из дворцового штата, кто был бы способен помочь Ли найти письма. Нам нужен кто-то, кому мы можем доверять; кто-то, кто готов поставить интересы Ли на первое место, а не побежит в первое попавшееся СМИ, как только узнает, что письма могут быть у «Эос», — говорит Дон.

Бабушка шевелится, и ее брошь в виде магнолии сверкает.

— Принцессе нужна защита, Дон.

— Знаю, но нам также нужна конфиденциальность, — говорит Дон, и его глаза блестят. — Уайлдер Данн — Клинок. У него есть опыт расследований, не говоря уже о том, что Ли его знает. Он спас ей жизнь вчера ночью. Мы могли бы его задействовать. Я нахожу его разумным. Совсем не похож на своего отца.

Бабушка в замешательстве, да и я сама в шоке. Уайлдер не может быть моим охранником. Конечно, у него есть опыт расследований, но Совет устроит целое представление, если мы скажем им, что сын убийцы президента Синклера переезжает во дворец. Не говоря уже о том, что он мне и так не доверяет. Он смотрит на меня так, будто знает, что я храню секреты. Клинки арестовывают Лунных ведьм.

— Думаю, в этом что-то есть. Ли нужна помощь, и привлечение внешних ресурсов звучит как хороший план. Перезвони командиру, Дон, — говорит бабушка, и мое тело пробивает дрожь. — Скажи ей, что нам нужны Уайлдер и еще один охранник на подмену. Охрана будущей королевы — работа для двоих. Скажи ей привезти их лично.

— Совет никогда на это не согласится, — говорю я, и бабушка усмехается.

— Предоставь их мне.