Зов Ада

Глава 5

УАЙЛДЕР

— Ну же, Зев. Подумай. Ты ведь вампир, у тебя обостренный слух, — рычу я, а он лишь пожимает плечами. — Как королева Вивиан планирует мстить за убийства, связанные со Слезами Вампира?

— Никак.

— На этой неделе произошло уже три смерти вампиров от Слез Вампира, — говорю я.

Вампиры — не те существа, что будут сидеть сложа руки. Они хищники. Если королева вампиров что-то замышляет, мне нужно об этом знать. Эта информация могла бы убедить Совет начать расследование против вампиров и позволить мне возглавить его. Из-за ограничений, прописанных в Вампирских Соглашениях, Совет не может официально начать расследование, пока у нас не будет доказательств того, что Соглашения нарушены.

— И она ничего не предпринимает?

— Пока нет. — Зев пожимает плечом, обтянутым филигранным кружевом. У него криватая ухмылка, ловкие пальцы и совершенно неприметный вид. До Обращения он пел в рок-группе, которая постоянно выступала в заштатном баре, куда я заглядывал перед переездом в Аврору. — Она подумывала использовать Вейна, чтобы начать расследование, но для этого ему пришлось бы покинуть Гнездо. Она не может рисковать им.

Принц Вейн Батори — один из детей королевы Вивиан. Вейн когда-нибудь возглавит Подземелье, и он один из немногих вампиров, сохранивших свою магию после Обращения. Он способен выуживать чужие секреты одним лишь взглядом — эта сила заставляет Клинков постоянно держать его в поле зрения. Я понимаю, почему Вивиан не решается задействовать его.

— Что слышал Вейн? У него есть идеи, кто стоит за нападениями? — спрашиваю я, хотя у нас есть причины подозревать «Никс» — сейчас они прикладывают руку ко всему. По крайней мере, ко всему порочному. Все найденные нами мертвые вампиры были новообращенными, одетыми в похожую латексную одежду, будто все они работали в «Маленькой смерти» — единственном заведении в городе, которым управляют вампиры. «Маленькая смерть» — это секс-клуб, и Совет годами пытается его закрыть, вот только в этот клуб пускают по приглашениям, а на входе требуют пароль. И Клинкам туда доступа нет.

— Вейн знает многое, но этого он не знает. — Зев сжимает в правой руке письмо. Наша сделка такова: когда Зев сообщает мне что-то стоящее, я нелегально передаю любовные письма между ним и его человеческой женой, Морин, с которой он разлучен. Чтобы отвадить ведьм от добровольного обращения в вампиризм, закон гласит, что ведьмы, прошедшие через Обращение, лишаются собственности и всяких контактов с людьми. Юридически они считаются мертвыми. Зев видит смысл в том, чтобы сливать мне информацию о своих сородичах. Иначе он не сможет общаться с Морин. Но сегодня Зев не выдал мне ни хрена.

— Ну, а что он все-таки знает? — я придвигаюсь ближе, сминая сапогами опилки и накрывая Зева своей тенью. Я на шесть дюймов выше него и наслаждаюсь тем, как ему приходится задирать голову, чтобы посмотреть на меня. Его алые глаза мечутся по комнате, затянутой проволокой и стальными рамами. — Неужели не было ни одного разговора о восстании вампиров?

Я надеюсь, что если надавлю на него, он выдаст что-то ценное, но он опускает взгляд в пол, и я понимаю, что разговор окончен.

— Извини, Уайлдер. — Зев качает головой. — Я мог бы вернуться и посмотреть, не изменится ли что-нибудь. Но это будет стоить тебе еще одного письма.

— Зев, ну же…

— Я свою часть выполнил, Уайлдер, — прерывает он. — Я не могу рассказать тебе того, чего не знаю, а каждый вампир в городе в курсе, что Совет пристально за ними следит. Королева Вивиан не дура; она не нападет на ведьм без плана, а на данный момент у нее его…

Я выхватываю у него письмо и хмыкаю.

— «Почему мы любим людей, которых не можем иметь?» — читаю я вслух, прежде чем он с нечеловеческим рыком вырывает письмо обратно. Я засовываю руки в карманы. — Тебе пора жить дальше, Зев.

— Морин скучает по мне. Она постоянно мне это говорит, — возражает он. Уверен, так оно и есть, но я не понимаю, зачем Зев стал вампиром, если так сильно любил свою жену.

— Знаешь что? Оставь письмо себе. — я отхожу, и он хмурится. Я пячусь к выходу. — В следующий раз принеси мне действительно стоящую информацию.

— Стой! — кричит Зев. Я оглядываюсь через плечо, пройдя уже половину пути к выходу.

— Ты знаешь условия: дай мне что-то, чем я смогу впечатлить Совет, и Морин получит твое письмо. Всё просто.

Я продолжаю идти.

— А если есть кое-что другое, что ты мог бы использовать?

Я отмахиваюсь.

— Не интересно.

— Даже если это касается «Никс»?

В горле рождается глухое рычание, и я останавливаюсь. Повернувшись к нему, я говорю:

— Я слушаю.

— Ходят слухи, что Паллас планирует посетить Фестиваль Урожая сегодня вечером, — говорит Зев.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше?

Паллас, правая рука лидера «Никс», находится в розыске за несколько преступлений. Если я возьму его, Совету придется обратить на меня внимание. Им придется допустить меня к состязанию за титул Домна.

— Ты уверен?

Зев пожимает плечами.

— Ты же не спрашивал…

— Откуда ты это услышал? — спрашиваю я, хмурясь еще сильнее.

— Принц Вейн так сказал.

Если Вейн сказал, что Паллас будет на фестивале, я ему верю. Он предупреждал Совет о готовящемся убийстве президента Синклера. Не то чтобы они прислушались.

Я направляюсь к выходу с победной улыбкой. Нужно найти Джексона и собрать команду.

— Постой! — Отчаяние в голосе Зеви заставляет меня замереть. — А мое письмо?

Я награждаю его тяжелым взглядом.

— Ладно. — протягиваю ладонь. — Давай сюда.

— Скажи Морин, что я люблю ее, — произносит он, передавая мне конверт.

Я смотрю на витиеватый почерк и фиолетовую прозу (Обычно уничижительный термин для обозначения письма или речи, характеризующихся витиеватостью, цветистостью или гиперболичностью языка). Жестоко давать Морин надежду, когда ее нет. Зев и понятия не имеет, какую боль он ей причиняет. Будь я на его месте, я бы ее отпустил.

Но я вспоминаю о своей сестре-близняшке и о том, как потеря Дезире вечно будет мучить меня, словно фантомная боль. Именно поэтому я так отчаянно борюсь за титул Домна. Ради Дези. Чтобы получить шанс искупить вину перед ней. Полагаю, неспособность Зева отпустить Морин — это боль того же рода.

Я складываю письмо Зеви и прячу его.

— Передам.

На Канал-стрит в Выжженном районе яблоку негде упасть. Это не должно меня удивлять, и все же удивляет: я прокладываю себе путь локтями сквозь толпу в поисках Джексона. Мне нужно сообщить ему о Палласе.

Совет отменил празднования равноденствия в знак траура по президенту Синклеру. Тем не менее тысячи людей все равно пришли выразить свое почтение — не павшему президенту, а фермерам Небула, чей урожай кормит нас весь год. Я их понимаю. Президент Синклер ни о ком, кроме себя, не заботился, но бросать вызов Совету все равно опасно.

Я чертыхаюсь, выкликая имя Джакса, пока музыканты начинают играть. Когда начнутся танцы, народ пойдет вразнос. Если я не найду Джакса до этого момента, то уже никогда не найду. Он обожает лунные ванны (практика пребывания под лунным светом с целью расслабления, омоложения и установления духовной связи).

— Музыка — это круто, но твой голос теперь мой любимый звук, — до меня доносится типичный дежурный подкат Джакса, который, как ни странно, всегда срабатывает. Он стоит у ювелирной лавки с тремя девицами, которые улыбаются и ловят каждое его слово. Он всегда умел ладить с людьми, и с женщинами, и с мужчинами. Хотя с тех пор, как я вернулся домой, я не видел, чтобы он с кем-то встречался всерьез.

Он заправляет прядь волос за ухо рыжей, в то время как две другие смотрят на приближающегося меня томными взглядами.

— Эй, Джакс.

— А, ты все-таки пришел! — Джакс хлопает меня по спине. Он уже переоделся, сменив нашу черную форменную одежду на светлые джинсы и рубашку с цветочным принтом, которая подчеркивает его смуглую кожу и татуированные предплечья. — Дамы, это Уайлдер. Прошу вас быть с ним особенно ласковыми. У него траур.

Я выгибаю бровь. Мне не нужно, чтобы он выставлял мою личную жизнь на показ, и я не хочу, чтобы на меня смотрели так, как эта рыжая — грустными щенячьими глазами. Джакс лишь пожимает плечами.

— Прими мои соболезнования, — говорит рыжая. Я натянуто улыбаюсь, не разжимая губ. — Я знаю, через что ты проходишь. У меня на прошлой неделе умер попугайчик. Если захочешь выговориться — я рядом.

Я смотрю на нее, лишившись дара речи. Джакс наклоняется к ней:

— Элла, это так мило с твоей стор…

— Можно тебя на пару слов, Джакс? — перебиваю я. Он ловит мой суровый взгляд и кивает.

— Погоди, — хнычет другая девушка в крошечном топе. — Ты уходишь?

— Долг зовет. — я увожу Джакса за собой. Они никуда не денутся, если он решит вернуться к ним после новостей о Палласе.

Мы отходим, и я молчу, пока мы не теряемся в толпе. Люди поют и танцуют так громко, что нас никто не услышит. Я сканирую лица в поисках знакомых, особенно Изольды. Ненавижу полагаться на нее, но если мы собираемся арестовать Палласа сегодня, мне понадобится помощь.

— Ну, что случилось? — спрашивает Джакс, оглядываясь на стайку девушек.

Я преграждаю ему обзор.

— Паллас здесь.

Джакс чертыхается, а я ухмыляюсь. Сам до сих пор с трудом верю.

— Твою мать, и что теперь? — спрашивает он.

— Сначала оповестим остальных Клинков. — я замечаю Изольду на краю танцующей толпы. Она сидит за столом для пикника в окружении друзей. Хватаю Джакса за запястье, чтобы потащить к ней, но замираю: Изольда хохочет так, что сваливается со скамьи. Она приземляется на задницу, отчего начинает смеяться еще громче.

Я качаю головой, встречаясь с ней взглядом. Кто-то помогает ей подняться, и она бежит ко мне, спотыкаясь на ровном месте, как новорожденный жеребенок.

— Уайлдер! — она врезается в меня, и я подхватываю ее. Она глупо улыбается, вцепившись в мое предплечье. — Не думала, что ты придешь!

Я выдыхаю через нос. От нее несет текилой.

— Я и не планировал.

Изольда поправляет сползшую лямку платья.

— Ну раз уж ты здесь, выпей со мной. Я праздную! Совет поздравил меня с отлично выполненной работой, и меня допустили к испытаниям Домна. Жизнь прекрасна!

Я отстраняю ее. Она покачивается.

— Поздравляю. Но я не могу остаться.

Она начинает ныть:

— Есть кое-что еще. Я всё пытаюсь сказать тебе, как мне жаль…

— Всё нормально. — мне неинтересно слушать очередные соболезнования по поводу смерти Дезире. Мне нужно найти Палласа. — Увидимся на работе.

Изольда тупо смотрит на меня, прежде чем кивнуть. Улыбка возвращается на ее лицо, и она бежит обратно к друзьям, которые встречают ее визгом и протягивают стопку. Моя бывшая опрокидывает ее. Сегодня от нее будет больше проблем, чем пользы.

— Горько-сладкое зрелище, не так ли?

Я резко оборачиваюсь, подавляя ругательство. Сотер. У него в руке стакан, но, судя по прозрачному содержимому без запаха, это вода. Возможно, он единственный трезвый человек здесь, кроме нас с Джексоном, кто мог бы помочь с Палласом.

— Что именно?

Он засовывает одну руку в карман худи, делая глоток из стакана другой.

— Видеть, как все остальные получают то, чего хочешь ты. Должно быть, паршиво. Даже учитывая, что ты — любимчик Марлоу, Совет не хочет твоего участия в состязаниях. Не хотят, чтобы ты шел по стопам своего старика.

Мои кулаки сжимаются.

— Я на него не похож.

— Ну конечно, дружище, — цедит Сотер. — Но в это трудно поверить, когда мы понятия не имеем, говоришь ты правду или нет. Я имею в виду, как можно было не знать, что твой папаша — из «Никс»?

— Отвали, Сотер, — бросает Джакс. — Он действительно не знал.

Сотер хмыкает:

— Верится с трудом.

У меня нет на это времени. Нам с Джаксом нужно найти Палласа, пока он не исчез с радаров, а Сотер будет только путаться под ногами. Даже если мы добьемся успеха, он просто припишет все заслуги себе.

— Верь во что хочешь, Сотер, но, как обычно, ты ни хрена не знаешь, — отрезаю я.

Я ухожу, и Джакс следует за мной. Если Паллас здесь, он будет моим.