Зов Ада

Глава 25

ЛИ

Спустя несколько дней после инцидента с Харборимом мы входим в поместье ди Сиена на гала-вечер фонда ДВКВНУС. Я отделяюсь от Дона и бабушки. Бабушка бросает на меня вопросительный взгляд, и я неопределенно машу рукой в сторону коридора.

— Мне нужно припудрить носик.

Это ложь, но она звучит убедительнее правды: на самом деле я иду в библиотеку на встречу с лидером «Эос», чтобы обменять яд Харборима на письма.

— Ладно, встретимся в шатре, — говорит бабушка.

Дон сопровождает бабушку на улицу, туда, где организаторы возвели огромный шатер с магическим климат-контролем и видом на море. Учитывая бесчисленные часы планирования и цену билета в 6 500 долларов с человека, шатер просто обязан быть впечатляющим.

Пока я прохожу мимо уборной и иду к библиотеке, призраки в моей голове молчат. Как только я вернулась от Кьяры, я приняла подавители, хотя они уже заканчиваются — осталось, наверное, недели на две. Но сегодня письма будут у меня, так что всё должно быть в порядке.

Я сразу сворачиваю налево в библиотеку. Здесь высокие потолки, витражные окна и книжные полки во всю стену. Посреди комнаты на ковре с кисточками стоит массивный стол. Я сажусь, открываю клатч и достаю яд. Поднимаю флакон, рассматривая его в лучах заходящего солнца. Прозрачная жидкость кажется опаловой и безобидной. Но я-то знаю, насколько она опасна. Я не отдам яд, пока Маг не передаст мне письма. У меня нет причин верить, что он человек слова или что у него нет извращенных планов на этот яд, но, возможно, я смогу остановить его, если он скажет мне, зачем он ему нужен.

Движение за двойными дверями с бронзовыми ручками справа от меня отвлекает от яда Харборима. Я встаю и подхожу, чтобы выглянуть в окно. Снаружи, футах в ста, в тени деревьев стоит шатер поменьше того, что арендовал фонд. Это штаб службы безопасности. Поскольку здесь присутствуют члены Совета и королевская семья, территория освещена как рождественское полено (прим. традиция, при которой специально подобранный чурбан сжигают в очаге как часть рождественских обрядов в разных европейских странах), а у каждого входа дежурят охранники. Никто, кого нет в списке гостей, не попадет внутрь, не подняв на ноги людей президента Элио. Уайлдер и Джексон сейчас с ними — проходят проверку, прежде чем найти меня.

— Ли?

Я сжимаю флакон в кулаке. В дверях стоят моя мать и мать Хэммонда, Дотти. Проклятье. Пока мама не успела спросить, что я здесь делаю, я возвращаюсь к столу и прячу флакон за стопкой книг.

— Что ты здесь делаешь? — расшитое бисером платье матери шуршит при ходьбе. Дотти следует за ней в корсетном платье, которое выталкивает её грудь до самого подбородка.

— Хочу одолжить книгу. — я для убедительности машу рукой в сторону стола. Мать и Дотти обмениваются недоверчивыми взглядами.

— Какую именно книгу? — спрашивает мать, прекрасно понимая, что я вру.

— Вот эту. — я хватаю первую попавшуюся книгу сверху стопки и протягиваю её матери для ознакомления.

Она забирает книгу, пока Дотти осматривает комнату у меня за спиной.

— «Родословная потомков Первого Совета», — читает мать, и я кривлюсь. Название — полный отстой. — Это то, что ты хочешь одолжить?

— Да, — лгу я с невозмутимым видом. — Звучит безумно интересно.

— Я бы подобрала другое слово, ну да ладно, — говорит мать, а Дотти смеется. Она заняла мое место у окна. — Что ж, раз ты нашла свою книгу, можешь составить нам компанию и пойти на вечеринку.

Я киваю. Это не было вопросом. Если я откажусь, это вызовет подозрения и приведет к сцене. Я провожу их по коридору, ускользну и вернусь в библиотеку, чтобы встретиться с Магом. Это займет от силы пять минут. Мать возвращает мне книгу.

— Думаю, лучше я заберу её позже.

— Хорошая мысль, — отвечает мать с фальшивой улыбкой.

Я кладу книгу на место и замираю — яда нет. Я отпихиваю в сторону книги, за которыми прятала флакон, сердце начинает бешено колотиться. Его там нет. Я опускаюсь на четвереньки и проверяю под столом. Там тоже пусто. Он не мог просто испариться.

— Что ты там ползаешь по полу? И это в таком нарядном платье, — спрашивает мать, но мне плевать на наряд. Я напрягаюсь. Дотти, должно быть, забрала его. Если яд у неё, я хочу его вернуть. Без него Маг не отдаст мне письма. Возможно, он пытается меня подставить. Но прежде чем обвинять, мне нужны доказательства.

Я поднимаюсь, поправляя глубокое декольте своего бордового кружевного платья.

— Я кое-что уронила.

Мать теребит выбившийся локон.

— Нашла?

— Ага. Идем?

Я пристраиваюсь за матерью и Дотти, когда они выходят из комнаты. Пока мы идем к заднему двору, я пишу сообщение Уайлдеру и Джексону, чтобы ввести их в курс дела до того, как мы доберемся до шатра, который объявлен зоной «без мобильных телефонов». Фонд ДВКВНУС хочет избежать утечки фото и сплетен до того, как завтра в газетах выйдет одобренный комитетом отчет. Но затем я вспоминаю, как они расстроятся из-за потери яда, и решаю написать им, когда верну его.

Я убираю телефон в клатч в тот момент, когда Дотти открывает свою сумочку, чтобы достать тюбик черной помады. Мы останавливаемся у большого зеркала, чтобы она могла подкрасить губы. Закончив, она кладет помаду обратно и закрывает сумку. Яд может быть именно там.

Двое мужчин в смокингах открывают двери, ведущие на патио, за которыми открывается вид на праздничный шатер в форме безе и культовый океанский пейзаж у подножия лестницы. У меня перехватывает дыхание, когда до меня доносится шум волн, разбивающихся о скалы.

— Синтия, как продвигаются дела у коронационного комитета? — спрашивает Дотти, пока мы спускаемся по ступеням к тропинке, освещенной десятками магических парящих фонарей. Спуск по лестнице в узкой юбке занимает у меня вдвое больше времени.

— У какого комитета?

— Всё как обычно… — ответ матери обрывается; она вцепляется пальцами, усыпанными драгоценностями, в железные перила, стараясь не упасть на каблуках. — Ли не одобряет ни один из эскизов.

Я не видела ни одного. Трудно не одобрять планы, о которых ты не имеешь понятия.

— Хорошо, что у неё есть ты, чтобы давать советы, — отвечает Дотти, будто меня здесь нет.

— Давать советы? — переспрашивает мать.

— Как мать будущей королевы, ты станешь королевой-регентом, — говорит Дотти. Её слова сладки, но за ними следует ядовитый взгляд в мою сторону. Я отвечаю ей тем же, и она фыркает.

Я не тряпка, об которую она или кто-либо другой может вытирать ноги. Если мой яд у неё, я с огромным удовольствием покажу ей, что бывает с теми, кто пытается меня обмануть.

— Жаль только, что она никогда не слушает. — с этими словами мать входит в праздничный шатер.

Я задерживаюсь у входа еще на секунду, кипя от негодования после их разговора. Как только я получу письма, я перестану всех расстраивать. Я просто исчезну.

Сделав последний ободряющий вдох, я следую за матерью в шатер, не сводя глаз с Дотти и её сумочки.

Официант в черных перчатках подает мне бокал игристого. Я отхлебываю из него, проходя под потолком, увитым мхом и терновником. Свечи, горящие внутри подвесных стеклянных сфер, отбрасывают тени на мое лицо. Я вдыхаю сладкий цветочный аромат от десятков букетов в оттенках заката на столах. Повсюду люди. Они переговариваются, наполняя тарелки едой, и танцуют, пока струнный квартет использует магию воздуха вместо смычков, чтобы перебирать струны инструментов.

Я устраиваюсь поближе к сцене, поджидая удобного момента, чтобы стянуть сумку Дотти, когда она повернется спиной. Дотти встречается со своим мужем и Хэммондом за VIP-столом, где президент сидит рядом с моей бабушкой.

Я допиваю свой напиток и, когда ищу глазами другой, кто-то предлагает мне его. Проследив за рукой, держащей бокал, я натыкаюсь на ухмыляющееся лицо Беннета. Я хмурюсь. Мы не разговаривали с тех пор, как встретились с Магом и разлетелись новости о болезни его бабушки и его вступлении в Совет.

— Это предложение мира, — говорит он.

Я беру бокал. Его поступки в последнее время могут быть прискорбными, но отчасти они были направлены на то, чтобы помочь мне. Пузырьки шипят на языке, и напряжение в плечах немного спадает. Он наблюдает за парой, скользящей по танцполу, пока я поглядываю на него поверх края бокала. Год назад я бы пустила слюни от того, как эффектно Беннет выглядит в своем сшитом на заказ смокинге, но не сегодня. Есть только один человек, которого я хочу видеть, и его здесь нет.

— Ну, каково это — быть в Совете? — спрашиваю я. Он вздрагивает:

— Скучно.

Я покачиваю бокалом:

— Это еще почему?

— Никто ни в чем не может прийти к согласию.

Я фыркаю:

— Ну, как только «Эос» заполнит весь Совет своими последователями, это изменится.

Беннет поворачивается ко мне:

— Ли, у меня не было выбора.

— Я знаю. Но это всё равно паршиво. — я снова перевожу внимание на Дотти.

Беннет прослеживает за моим взглядом:

— Почему ты мечешь громы и молнии в адрес миссис Бишоп?

Джианна присоединяется к Хэммонду и его родителям за столом. Она выглядит великолепно в изумрудном платье с длинными рукавами, облегающем фигуру. Её волосы убраны наверх, что привлекает внимание к серьгам, которые свисают с мочек, словно сосульки. Джи прошла долгий путь от нескладной одиннадцатилетней девчонки с брекетами, которая тайком со мной попивала пунш с градусом на вечеринках.

Я вздыхаю. Из неё получилась бы хорошая королева. Выглядит она достаточно величественно.

— Ты встречал много членов «Эос»? — спрашиваю я.

— Несколько.

— Дотти Бишоп — одна из них?

— Дотти? — Беннет качает головой. — Нет. А что?

Потому что она, возможно, украла яд, который я должна отдать Магу.

— Ты бы ведь сказал мне, если бы это было так, верно? — я внимательно смотрю на него.

— Это как-то связано… — Беннет наклоняется ближе и шепчет мне на ухо, — с ядом Харборима?

Со стороны может показаться, будто Беннет делает мне недвусмысленное предложение. Его рука скользит опасно низко по моей спине.

Я встречаю его выжидающий взгляд:

— Да.

Беннет поправляет очки на переносице:

— Ты добыла его?

— Добыла, но кто-то его взял.

— Кто? — он снова следит за моим взглядом на Дотти Бишоп, оживленно беседующую с первой леди Марией. Обе женщины активно жестикулируют в сторону своих детей, которые неловко стоят вместе, держась за руки. — Дотти?

— Это должна быть она. Кроме нас в комнате была только моя мать.

— А Синтия не могла бы…

— Моя мать не состоит в «Эос», — отрезаю я, но в памяти всплывает её присутствие на обеде ДВКВНУС. Некоторые стороны её жизни всё еще остаются для меня загадкой.

Беннет напрягается.

— Мы не плохие люди.

— Нет, просто фашисты.

— Да что на тебя нашло?

Я делаю еще глоток, чтобы унять узел в животе.

— Ничего.

Мария постукивает по микрофону, и этот звук эхом разносится по всему шатру.

— Добро пожаловать, добро пожаловать! — воркует первая леди. — Благодарю вас всех за то, что пришли на наше маленькое мероприятие, несмотря на столь краткое уведомление. Ваш вклад в пополнение казны для помощи семьям и предприятиям, пострадавшим от взрыва на Фестивале Урожая, просто неоценим. Знаю, вы все горите желанием узнать, сколько нам удалось собрать, но сначала у нас есть небольшое семейное объявление.

Пологи шатра распахиваются, и офицеры с подносами, полными искристого розового вина — любимого у Джианны — врываются внутрь. Они вручают по бокалу каждому гостю, чьи руки свободны.

— Мы с президентом, — продолжает Мария, — вместе с советником Эвандером Бишопом и его женой Дотти, хотели бы поздравить наших детей, Хэммонда и Джианну, с их недавней помолвкой. За вас, ребята!

Джианна и Хэммонд целуются, и толпа взрывается восторгом. Моя челюсть падает на пол. Я впиваюсь взглядом в гигантский «булыжник» на пальце Джи. Он почти не уступает кольцу, которое ей подарил Финн, но всё же не совсем.

Беннет свистит рядом со мной, затем хватает меня за руку.

— Идем, нужно их поздравить.

Я упираюсь каблуками в пол.

— Нет.

Беннет оглядывается на меня, и между его бровями пролегает складка.

— Ли, она же была твоей лучшей подругой.

— Мне нужно найти яд.

Он отпускает мою руку.

— Серьезно?

— Беннет, кто-то украл у меня опаснейший яд, и с моей стороны было бы верхом беспечности бросить поиски ради того, чтобы наслаждаться вечеринкой. Любой из этих людей может стать следующей жертвой Харборима.

— Ты преувеличиваешь. Этого не случится.

— Это кто сказал?

— Слишком много свидетелей, — говорит Беннет. Я скрещиваю руки на груди. — Разве ты не думаешь, что это сделала Дотти? Ты сможешь исключить её из списка подозреваемых, если пойдешь со мной.

Я подавляю рычание.

— Будь ты проклят, Беннет Грей.

Беннет тащит меня туда, где Джианна и Хэммонд принимают поздравления. Женщины ахают над кольцом Джианны, а мужчины шумно жмут руку Хэммонду. Омерзительно, что они объявили о своих намерениях на благотворительном вечере. Сегодняшний вечер не должен был быть посвящен им или кому-то еще из Эпсилонов, но почему-то всегда всё заканчивается именно так.

— Улыбнись, — подталкивает меня Беннет.

— Я и так улыбаюсь, — бормочу я.

Я стою в стороне от круга Джианны и Хэммонда, пока люди не замечают меня и не выталкивают вперед. Увидев меня, Джианна и Хэммонд перестают улыбаться. Потрясающе.

— Поздравляю, — говорю я. — Ты будешь прекрасной невестой.

Снова.

— Это очень любезно с вашей стороны, Ваше Высочество, — вставляет Дотти. Я быстро осматриваю её. Руки пусты. Сумочка лежит на столе рядом с ней.

— Можно тебя обнять? — спрашивает Джианна. Я не сразу шевелюсь. Я не уверена, серьезно ли она, но когда она раскрывает объятия, я делаю шаг навстречу. Её длинные руки и аромат корицы окутывают меня. Я сжимаю её крепче, словно пытаясь стереть всю ту боль, что встала между нами.

— Я знаю, ты не одобряешь, но мне это нужно, Ли. Пожалуйста, — бормочет она.

Морщась, я отстраняюсь. Прежде чем я успеваю расспросить её, Беннет вклинивается, чтобы обнять её.

— Давайте я вас троих сфотографирую, — говорит Дотти, вежливо, но настойчиво оттесняя меня в сторону.

Джианна, Хэммонд и Беннет позируют для снимка, и, пока никто не смотрит, я смахиваю клатч Дотти со стола и устремляюсь к выходу, сглатывая слезы. В другой жизни, возможно, на фото могли быть мы четверо.

— Принцесса. — член Совета Янус Дайер зевает, преграждая мне путь. Кровь превращается в свинец. Я прижимаю к себе краденую собственность Дотти Бишоп. Мне нужно убираться отсюда.

— Член Совета, — говорю я. — Рада вас видеть, но мне нужно…

— Я надеялась, что мне удастся поз-здороваться, — заплетающимся языком произносит Янус. В её пальцах болтается почти пустой бокал.

— Что ж, поздравляю, вы добились своего. Прошу прощения, — я пытаюсь уйти. Янус хватает меня за руку.

— Давай-ка сф-фотографируемся, — предлагает она, когда мимо проходит фотограф.

— Я не думаю… — вспышка ослепляет меня, в глазах пляшут звезды. Я пытаюсь проморгаться. Янус глупо улыбается мне.

— Ты хорошо прово… — она снова зевает.

Этой женщине срочно нужна постель. Я ищу в море лиц жену члена Совета. Дафна разговаривает с Эй-Джей и её бабушкой в другом конце зала. У моих ног вдребезги разлетается стекло, заставляя меня подпрыгнуть. Янус ахает, пока мы смотрим на беспорядок, который она устроила.

Я сдавливаю переносицу. Если бы у меня еще не болела голова, сейчас бы точно разболелась.

— Янус, возможно, вам стоит присесть, — говорю я. Янус качает головой, словно в замедленной съемке. Её смуглая кожа становится пепельной, она хватается за живот.

Я бросаю сумку Дотти обратно на стол и придвигаю стул для Янус. Мимо проходит официант.

— Принесите нам воды, пожалуйста, — прошу я, и тот спешит к бару. — Янус, сколько вы выпили? Её карамельные глаза закрываются, и я трясу её, заставляя ответить.

— Всего один… — шепчет она.

Я замираю. Янус явно ошибается. Она в стельку.

— Вы уверены…

Янус покачивается на стуле, и я придерживаю её. От неё не пахнет алкоголем.

— Я так устала. — её голова падает мне на плечо.

В животе поселяется ледяной ужас. О, черт. Яд.

«Эос», возможно, хотела отравить именно Янус. Она в Совете, и Маг упоминал, что в следующем году Янус планировала выставить свою кандидатуру против Элио на президентских выборах. Если Элио намерен отслужить полный срок, ему нужна победа. У него не будет проблем, если Янус впадет в кому и никогда не проснется.

— Знаешь что… — Янус сглатывает в сотый раз. — Я чувствую себя не…

Она вскакивает и бросается к выходу, зажав рот рукой, и врезается в официанта с подносом креветок. Я вскрикиваю: креветки разлетаются веером, а миска приземляется вверх дном прямо на голову какой-то женщине.

Моя мать визжит — красный соус капает с её ресниц. Несколько человек бросаются промакивать её салфетками, включая моего дядю. Дон ищет глазами еще салфетки и замечает меня.

— Ли, иди помоги.

Мой взгляд прикован к выходу. Янус исчезла. Если она отравлена, мне нужно бежать за ней.

— Ли!

Я перевожу взгляд с Дона на дверь. Моей семье не пойдет на пользу, если я брошу их ради Янус. К тому же, у меня нет медицинского опыта, чтобы помочь ей, если «Эос» применила яд… но я могу найти тех, у кого он есть.

Я хватаю горсть салфеток с соседнего стола.

— Дон, мне кажется, Янус отравили, — шепчу я, приседая рядом с ним. И он, и мать уставляются на меня.

— С чего ты это взяла? — спрашивает он.

Потому что это на моей совести.

— Просто предчувствие. Но ей нужна медицинская помощь.

— Ли. Что ты натворила? — шипит мать. Дон поднимается, и я съеживаюсь под его укоризненным взглядом.

— Мы закончим этот разговор позже.

Я киваю.

— Скажите целителям, чтобы проверили на демонический…

— Если никто из вас не поможет мне, я сделаю это сама! — мать вырывает салфетки у меня из рук. Она призывает воду кончиками пальцев, чтобы смочить их, и в ярости вылетает из шатра.

— Стой! — кричу я ей вслед, но она меня игнорирует. Я поворачиваюсь к Дону, пока вокруг нас нарастает гул голосов.

— Найди мать. Я помогу Янус, — вздыхает он.

Если бы у меня был хвост, я бы поджала его от стыда, выполняя поручение Дона.