Зов Ада

Глава 8

УАЙЛДЕР

Мои шаги глухо отдаются на потертом ковре, пока я в одиночестве подхожу к кабинету Марлоу.

Ли ушла. Я понимаю почему — ее дядя пугает до чертиков. Но без ее показаний о Никс у меня остается лишь половина истории, лишенная всяких подробностей. Никс были на Фестивале Урожая ради Ли.

Я стучу в дверь. По коридору плывет шепот — достаточно громкий, чтобы я понял: мне положено это слышать.

— Это он, сын Морана, — говорит одна из Клинков.

— Симпатичный, — вторит вторая.

— Он родственник убийцы.

Мои мышцы напрягаются. Сплетни не прекращаются. Надеюсь, когда я стану Домной, люди перестанут пялиться на меня в ожидании, что я пойду по его стопам. Убийцами не рождаются, ими становятся.

— Войдите, — доносится голос Марлоу из-за стекла. Я захожу в тесное пространство, где едва хватает места для стола, не говоря уже о двух стульях напротив него. Перед Марлоу сидит Сотер, на его перепачканном сажей лице играет ухмылка.

— А ты что здесь делаешь? — спрашиваю я его. Разговор, который я планировал с Марлоу, не может состояться при Сотере.

— Болтаю с командиром, — небрежно отвечает он. — А что? Запрещено? Марлоу вздыхает.

— Перестань провоцировать, Сотер. Уайлдер, закрой дверь и сядь.

Я неохотно опускаюсь на стул справа от Сотера. От него волнами исходит запах дыма. Должно быть, пришел прямиком с фестиваля. Изольда тоже там? Когда я видел ее в последний раз, она была изрядно пьяна. Внутри всё сжимается. Надеюсь, с ней ничего не случилось. Она — единственное, что заботит нас обоих.

— Изольда тоже здесь? — спрашиваю я. Сотер вздрагивает.

— Какого черта? Она здесь при чем?

— Не знаю. Я вообще не вдупляю, что за хрень происходит.

— С Изольдой всё в порядке, — прерывает нас Марлоу, и мое дыхание выравнивается. — Она дома, просыпает свое будущее похмелье. Мы здесь, потому что я хочу знать, что случилось на фестивале.

Ее взгляд такой же огненный, как и волосы. Я знаю ее всю жизнь и вижу: у меня проблемы.

Она не могла знать, что я охотился на Палласа. Джексон был единственным, кто в курсе, а он бы не раскололся. Я мимоходом вытираю влажные ладони о темные джинсы.

— Раз Сотер здесь, разве вы уже не знаете?

Марлоу выпрямляется.

— Уайлдер, Сотер утверждает, будто ты знал, что Никс нападет на Фестиваль Урожая. Я выслушала его версию, теперь хочу услышать твою. — она тянется к чашке с дымящимся кофе. — Можешь начинать.

Я оторопел. Они это серьезно?

— Это бред…

— Не лги, — вставляет Сотер. — Ты советовал нам не ходить на фестиваль, будто знал, что там что-то случится.

Качая головой, я отвечаю:

— Совет отменил праздник. Я знал, что если вас поймают, добром это не кончится. Вот и всё.

— Да неужели? Тогда объясни, почему ты исчез на несколько часов после рейда и снова объявился на фестивале как раз перед взрывом?

— Ты рассуждаешь как теоретик заговора. — я усмехаюсь. — Зачем бы я поперся на фестиваль, если бы знал, что его взорвут?

Я адресую этот вопрос Марлоу, и она лишь пожимает плечами.

Сотер фыркает:

— Чтобы спасти своего дружка Джексона.

— Ты невыносим, — бросаю я ему и смотрю на Марлоу. — Вы же не верите ему всерьез.

Марлоу сохраняет беспристрастное выражение лица:

— Ты исчез после рейда. Куда ты ходил?

Я не уверен, как отвечать. Она знает, что я встречаюсь с Зевом. Она сама это одобрила. Марлоу хочет, чтобы я стал Домной. Она одобрила мой перевод из Авроры в Бореалис, чтобы помочь мне получить это место. И всё же я не могу упомянуть Зева, не подставив нас обоих за работу с вампиром за спиной Совета. Совет не в курсе, а Сотер не задумываясь настучит.

— Я был по делам, — отвечаю я. — К тому же, я был не на службе.

— Что еще за дела? — давит Сотер.

— Личные, — цежу я сквозь зубы.

Марлоу кивает, и я немного расслабляюсь.

— И это всё? — гавкает Сотер. — Вы не заставите его рассказать?

— Уайлдер не был при исполнении, когда занимался своими делами, — говорит Марлоу, и верхняя губа Сотера дергается. — Я не могу заставить его что-либо объяснять.

— Но это же бессмыслица! — визжит Сотер. — Он знал, что что-то произойдет. Его не было несколько часов. Он…

— Я понимаю твое беспокойство, Сотер. Но без доказательств…

— Посмотрим, понадобятся ли доказательства Совету, — бросает Сотер. — Он — сын Морана.

Марлоу замирает.

— Что ты имеешь в виду?

Жестокая ухмылка возвращается на лицо Сотера, а мое сердце снова сбивается с ритма.

— Если я изложу свою теорию насчет Уайлдера брату — ну, знаете, советнику Телфору, — не думаю, что он обрадуется, узнав, как быстро вы отмахнулись от моих опасений. Вы пытаетесь его защитить.

Марлоу хмурится:

— Ты обвиняешь меня в фаворитизме?

— Если бы я пришел к вам с той же информацией, но о ком-то другом, — начинает Сотер, — вы бы не раздумывая составили рапорт и подписали отстранение. Но раз это «Золотой мальчик» Данн, вы всё заминаете.

Я вскакиваю. Сотер не может вечно использовать свои связи в Совете, чтобы запугивать Марлоу и добиваться моего отстранения. У него нет доказательств.

— Это просто невероятно. Ты правда хочешь отстранить меня на основании одной лишь интуиции? Неужели я настолько тебе угрожаю?

— Ты мне не угрожаешь, — огрызается Сотер. — Дело в последовательности. Твой отец был связан с «Никс». Логично, что ты тоже. Черт, да я уверен, что вся твоя семейка тайно на них пашет, включая ту твою сестрицу-уродку…

Я оказываюсь рядом с ним в секунду, нависая над его стулом. Мои руки смыкаются на его горле, я яростно смотрю в его выпученные, разного цвета глаза.

— Только пикни еще раз о Дезире. Только попробуй.

Сотер хрипит.

Марлоу с силой бьет ладонями по столу.

— Довольно!

Я не хочу его отпускать, но понимаю, что зашел слишком далеко. Я поднял руку на любимчика Совета. Мне это с рук не сойдет. Я разжимаю руки.

Голос Сотера звучит хрипло:

— Ты напал на меня. Чертов психопат!

— Сотер, вон отсюда! Сейчас же! — Марлоу указывает на дверь. — Уайлдер, сядь, и если скажешь хоть слово, я тебя уволю.

Я опускаюсь на стул, словно придавленный цепями. Сотер ухмыляется, потирая шею в синяках — он знает, что я наконец-то влип. Он уходит. Я прячу лицо в ладонях.

— Соври мне. Скажи, что всё будет в порядке.

Марлоу выдыхает.

— Всё выглядит плохо.

Я стону. Твою мать, мне конец.

— Ты не должен был так вестись на его провокации, Уайлдер. Я понимаю, что между вами есть история, но…

— Я знаю. Но он специально выводил меня из себя, и…

— И ты ему это позволил, — заканчивает Марлоу.

Я опускаю руки.

— Скажи, как это исправить, и я сделаю всё что угодно.

— Что ж, я обязана доложить об этом Совету, но…

Мои перспективы не радуют, но я готов на всё, лишь бы избежать отстранения. На всё.

— Но? — подталкиваю я ее.

— Ты можешь написать письмо с извинениями Сотеру, — говорит Марлоу. Я морщу нос. Он заслуживает только буквы «П» и «Н».

— Я могу передать его ему, поговорить с Советом и попытаться убедить их смягчить наказание. Скажу им, что в последнее время ты находишься под сильным стрессом из-за Дез…

— А что, если Сотер скажет им, что я как-то причастен к сегодняшнему взрыву? — спрашиваю я, не желая говорить о Дезире. Я не могу обсуждать ее с Марлоу. Она попытается заставить меня пойти к терапевту и поговорить о случившемся, но я более чем годен к службе.

Марлоу отмахивается.

— Доказательств этому нет. Нам нужно сосредоточиться на Домне. Тебя снимут с дела о Слезах Вампира, если тебя отстранят за драку. Обещаю, я сделаю всё возможное, чтобы этого не допустить. Сотер здесь тоже не ангел, но он расскажет Совету о случившемся. Я бы не хотела, чтобы кто-то из нас попал в их черный список из-за того, что мы об этом не доложили. Даю тебе один день, чтобы привести жизнь в порядок, пока я разбираюсь с Советом. Я позвоню, когда что-то узнаю.

Черт. Я подумываю сказать ей, чтобы она не утруждалась. Я узнаю безнадежную ситуацию, когда вижу ее. Мысль о том, что я не стану Домной, парализует меня. Мне нужен этот титул, чтобы уничтожить «Никс». Сотер ведет это дело, и если он поймает Хирона после того, что этот человек сделал с Дезире, я сойду с ума.

— Я ценю твою помощь, — говорю я. — После сегодняшнего Домна нужна мне как никогда.

Она склоняет голову набок.

— О чем ты?

Я рассказываю ей о том, как видел Ли в казино, а затем снова на фестивале. Объясняю, что Зев сказал мне, что там будет Паллас — вот почему я вообще туда пошел, — и что всё выглядело так, будто Паллас искал Ли, но я нашел ее первым.

— Это подозрительно, верно? — спрашиваю я. — А вдруг есть связь между королевской семьей и «Никс»? Им нужна Ли. Они звали ее по имени. Между ними что-то происходит.

Марлоу поджимает губы.

— Кажется маловероятным, но, с другой стороны, ничто не является тем, чем кажется.

Я кривлюсь. Марлоу была лучшей подругой мамы, и с тех пор, как отца арестовали, мама отказывается с ней разговаривать, заявляя, что Марлоу должна была знать, что отец в «Никс», раз они так тесно работали вместе. Это глупо. Марлоу была в неведении, как и все мы. И всё же мама отказывается ее видеть. Я понимаю, что желание Марлоу сделать меня Домной — это ее негласный способ загладить вину перед мамой.

— Думаешь, бомбы предназначались для того, чтобы убить принцессу? — спрашивает Марлоу.

Я думал об этом, но это не кажется вероятным, поскольку она была с «Никс», когда они сработали.

— Я думаю, что бомбы были способом «Никс» отомстить за налет на казино. Мы конфисковали большую часть их запасов Слез Вампира, что стоило им миллионов.

Марлоу хмурится.

— Думаешь, «Никс» причинили бы вред своим в качестве расплаты?

— Большинство ведьм Небула, живущих в Выжженном районе, преданно следуют приказам Совета, — говорю я. Не то чтобы у них был выбор. Либо так, либо жизнь в статусе врага государства. — Не думаю, что «Никс» видит в них союзников только потому, что они Небула. Мы ведь тоже Небула, и они видят в нас врагов.

— К сожалению, это, скорее всего, правда.

Мы сидим в тишине минуту, пока я не спрашиваю:

— И что теперь? Что ты думаешь о королевской семье?

— Я наведу справки во дворце, деликатно, — говорит она. — Если «Никс» преследует принцессу, они должны об этом знать. Принц был здесь и дал мне свой номер. Он кажется разумным. Я поговорю с ним. А пока оставь свои подозрения. Не пытайся искать принцессу, чтобы доказать свою правоту. Не буди лихо, пока оно тихо. Когда станешь Домной, сможешь обжаловать сколько угодно дел.

— Верно.

Она начинает атаку на клавиатуру.

— Если больше ничего нет, у меня есть работа.

Я поднимаюсь.

— Это всё.

На данный момент.