Золушка для темного принца

Глава 30 Синеглазка хозяйственная и принцами не разбрасывается

Злата

Это был очень, очень длинный день. Наполненный кучей событий и впечатлений.

Данияр все-таки согласился меня отпустить вместе с Тафилис с условием, что ко мне будет приставлена охрана.

Не знаю как, только Тафи решилась выслушать отца, но дала ему немного времени, сославшись на занятость. Фердинанд Южный был рад такой возможности и разрывался между нами с сестрой, и я бы тоже была не прочь с ним пообщаться, хотя никаких родственных чувств к мужчине не испытывала. Только интерес и какую-то щемящую болезненность, что не позволяла уверовать в услышанное.

Столько лет я считала, что от меня отказались, а получилось иначе. Способен ли человек сразу проникнуться нежными чувствами к родителю? Я нет. На все нужно время. Однако сестре и маркизу действительно нужно было остаться наедине.

Меня без возможности оспорить Данияр утащил в свой кабинет. Он даже не позволил советнику сказать мне несколько слов, указав, что пусть сначала поговорит со старшей дочерью, пока она готова его выслушать. Вервольф был прав, потому что Тафи пребывала в каком-то странном, совершенно несвойственном для нее оцепенении. Этот настрой в любую минуту мог закончиться.

Сначала мы с Даном целовались, подобным образом переживая произошедшее. А после принц предложил мне остаться в замке, но я это встретила в штыки. Не готова, и точка. Тогда он сообщил об охране.

– Злата, ты мое все, и это не обсуждается, – заявил Дан и вздернул нос, всем своим видом показывая, что он непреклонен в своем решении. – Я согласился отпустить тебя… ненадолго. Но оставить без охраны не могу.

– Но охрана распугает нам всех клиентов! – воскликнула я, подбоченившись и отступив от мага на шаг. Я нисколько его не боялась, такого грозного властителя Родеона.

– Ты можешь не работать. Твоя сестра, к слову, тоже. Пригласи ее, и она будет жить с нами в замке, если тебе это нужно, – гнул свою линию принц, намереваясь не сводить с меня глаз. Держать рядом. Как мифический дракон, дорвавшийся до сокровища и всеми силами стремящийся запихнуть его в надежное хранилище.

– Так не пойдет, я свободная личность и не могу бросить все потому, что ты пытаешься изменить мой статус. – Я начала закипать. Трудно разговаривать с тем, кто слышит тебя через раз.

– Я люблю тебя, упрямая синеглазка, – усмехнулся Данияр, снова привлекая меня к себе и тем самым гася мой воинственный настрой.

Кажется, ему нравилось касаться меня, гладить. Я тоже не оставалась равнодушной к столь приятному действу, однако вопрос требовал решения. А вервольф взял и снова меня поцеловал. Но на этот раз без напора, а очень нежно, отчего сердце затрепетало.

– Злата, охрана будет, но ты ее не увидишь. Но это не главное. У нас остался один важный вопрос.

– Какой?

– Выходи за меня замуж? Стань королевой.

– Мы мало знакомы. – Я попыталась выставить щит из аргументов, осознавая, что мои слова для влюбленного мужчины смехотворны.

– Злата, множество людей долго встречаются, а потом шумно расходятся и остаток жизни ненавидят друг друга. Синеглазка, я обещаю, что никогда не отпущу тебя. Буду любить и заботиться до последнего своего вздоха.

Слова принца тронули меня, задели за самое сердце. Да, он не встал на колено и вряд ли споет серенаду под луной (если только завоет в компании с братцами), не сочинит стихи, но мне хотелось ему верить. Очень-очень, потому что и сам оборотень вызывал во мне гамму чувств и эмоций, от которых кружилась голова, а сердце то замирало, то неслось вскачь. И чем дольше я находилась с этим мужчиной наедине, тем сильнее становилось притяжение. Хотелось прикасаться к нему, целовать. Разговаривать и даже молчать, только чтобы непременно рядом с ним.

– Не надо последний вздох. – Я приподнялась на цыпочках и коротко его поцеловала. В голове крутился один вопрос, который я не могла не задать: – Скажи, если ты не станешь королем, то члены Совета снова начнут тайную войну?

– Не думай об этом. Скоро состоится суд над Сорелем, и он будет принародным. Совет подожмет хвост. Особенно те, кто поддерживал заговорщиков. Не все были на его стороне, но я знаю каждого, кто желал отстранить нас с братьями от власти. Достану любого. Мы с Марком многое сделали за последние месяцы, и сюрпризы еще не закончились.

Данияр говорил уверенно, а мне казалось, что это не совсем так. А если кто-то затаится? Прикинется лояльным к Родеонским, а сам будет затевать гадость? И потом, даже не беря во внимание эту сторону, я не хочу, чтобы на моего оборотня какая-нибудь заморская принцесса имела виды. Чтобы какой-нибудь ушлый монарх прислал свою незамужнюю дочурку попытать счастья, в то время как я буду откладывать важное решение стать женой Данияра. Мне вообще не нравилась сама идея, что рядом с ним может быть кто-то, кроме меня. Коварная мысль раздражала до крайности.

А еще… Я теперь житель Родеона и тоже несу ответственность за спокойствие королевства. И если для этого нужно выйти замуж… Впрочем, на роль жертвы в этом случае я не подхожу. Буду слишком довольна итогом. А если так, то…

Вервольф словно почувствовал колебания моего настроения. Он угадал и не стал отмалчиваться.

– Злата, я дам тебе времени сколько хочешь. День, два, неделю. Выбирай. Но завтра ты мне дашь положительный ответ.

– Завтра? – Я не сдержала улыбки и ткнула пальцем в ребра Данияра. Вервольф только хмыкнул, но даже не дернулся. – Положительный ответ, да?

– Да, – согласился наглец. – И потом, я же вижу, как ты на меня реагируешь. Чувствую.

– Как?

– Твой запах меняется рядом со мной, – протянул принц, и вышло это у него так мечтательно, что я наверняка покраснела.

– О, – опешила я. – То есть так могут все оборотни, находящиеся рядом?

– Мы так устроены, синеглазка. Не бойся, каждый в замке знает, что ты моя.

– Это как?

– Все просто. Сегодня утром я собрал слуг и объявил, что нашел свою истинную. Так что твой отъезд не все поймут. – Данияр хитро подмигнул, но я не повелась на его слова.

– Ты обещал. И чтобы охрана не отпугивала клиентов!

У меня магия развивается, оплачиваемая работа впереди. А еще вервольф, весь такой неожиданно свалившийся на мою голову и… застрявший в сердце.

– Но завтра ты мне дашь ответ, – напомнил Дан.

– Хорошо. Завтра я скажу тебе «да», хотя могу и прямо сейчас.

– И? – затаил дыхание вервольф.

– Да! Но свадьба через…

Разве можно так нежно и в то же время требовательно целовать? Разве мужчина может смотреть так, словно я центр его вселенной? Я даже не успела сказать: «Через полгода».

– Пару месяцев мне нужно, – хрипло выдохнула я в губы вервольфа, а после потыкала пальчиком в его грудь, пытаясь восстановить дыхание. – Данияр Родеонский, даже думать не хочу, где ты набрался такого опыта. Но если твои бывшие захотят мне навредить…

– Не переживай, синеглазка, я о них позабочусь. Ни одна из них мне не нужна, клянусь, – со всей серьезностью пообещал темный маг. Только сейчас он отпустил меня, словно до этого боялся, что сбегу, а потому пытался затуманить мозги нежностью и поцелуями.

– А вот этого раньше времени делать не надо. Я сама с ними разберусь, – попросила я, чувствуя, что яд для них сцежу в любом случае. Уверена, эти девицы не жили в многоэтажном общежитии с общей кухней, не учились как проклятые, зубря предметы и упираясь на экзаменах, лишь бы сдать на стипендию. – А сейчас пойдем, я очень волнуюсь за Тафи.

– Твоя сестра так долго ненавидела отца, что никак не может его принять, – заметил Данияр. Он не умничал и не пытался навязывать свое мнение.

– Скорее лорд Фердинанд очень долго позволял думать о себе плохо. Она ведь давно живет самостоятельно. Кто ему мешал прибыть лично?

– Никто. И вместе с тем ситуация между нашими королевствами не позволяла советнику пересечь границу.

– Вы воевали?

– Нет, но были близки к этому. Совет пытался прибрать власть к рукам, сеял смуту на верных мне территориях, отвлекал внимание как мог, но я вовремя их отстранил. К слову, герцогиня Савойская изначально была верна нам и не позволила у себя устроить никакой бунт. А когда я пришел к власти, мы встретились с королем Вильдора. Так что не все так просто. И не спеши осуждать отца. Кто знает, что случилось между ним и его женой.

– Ты оправдываешь то, что он бросил жену и маленькую дочь?!

– Нет, не оправдываю. Я с тобой полностью согласен: этому нет оправдания. Уверен, маркиз уже наказан. Взять хотя бы то, что, лишь прожив полвека, он впервые увидел одну дочь и пытается поговорить со второй. А судя по тому, что он не оставил наследство отпрыскам третьей жены, родную дочь он все-таки любит. К слову, синеглазка, что будешь делать, если лорд предложит взять его фамилию? Я бы подумал, прежде чем отказываться. Ты законнорожденная и имеешь все права, как и Тафилис. Опять же, твоя сестра носит фамилию отца и не сменила ее на другую, хотя могла.

Я прижалась к Данияру и промолчала. Наш с маркизом разговор впереди. Я пока еще не могла назвать его отцом, но и чужим человеком уже не считала.

Как же все сложно-то!

После разговора с отцом Тафи сказала, что подождет меня в гостевой комнате, и спешно ушла. Мне хотелось броситься за ней, узнать, как все прошло, но это было чистой воды ребячество. Сестре нужно побыть одной и подумать, а раз их общение продлилось час, то, получается, ей и самой было что сказать маркизу. Наверняка претензии, сдобренные горечью обид прошедших лет. Или же встреча велась в ином русле? Я не знала, но надеялась, что со мной поделятся. А еще надеялась, что эти двое не поссорятся окончательно, ведь они отец и дочь, хотя путь к сближению крайне непрост. И будет ли он? Не знаю.

Настал и мой черед общаться с маркизом. Данияр предупредил, что будет поблизости, и от этого мне становилось легче. Поддержали и Гердослав с Вертиславом, явившиеся после того, как я дала согласие на брак с их братцем. Словно чувствовали они, честное слово! И глаза такие хитрые-хитрые, а еще довольные. В общем, к маркизу я шла, раздираемая мыслями и предположениями, но не забывая, что три принца за меня волнуются.

– Злата, – глаза мужчины горели, и все же виделась выдержка, – ты позволишь называть тебя дочерью?

– Пожалуйста, – кивнула я. – Только, маркиз, не ждите, что я буду называть вас отцом. Понимаете, я столько лет считала себя сиротой, усыновленной бездетной женщиной.

– Понимаю, дочка. И благодарен твоей приемной матери, хотя надеюсь, что когда-нибудь ты навестишь Эмили. Она покоится в семейном склепе моей семьи.

Имя настоящей матери заставило мое сердце трепетать. Она отдала свою жизнь ради того, чтобы спасти меня. Настоящая леди и мать.

– А как же ваша жена?

– Есть закон, и она ему подчинится. Ты и Тафилис – мои дочери и имеете полное право на все, что полагается в таких случаях. И поверь, это немало. Злата, кстати, о наследстве. Надеюсь, ты не против, если я обращусь к королю, чтобы он утвердил твое право на мою фамилию и все, что полагается.

– Фамилию не против, а остальное… Но ведь это не мое.

– Твое, – уверенно заявил советник. – Я распоряжаюсь имуществом Эмили и сам не беден. Так что не отказывайся. Уверен, твоему жениху понравится мысль, что земли его истинной граничат с Родеоном.

А знаете что? Если бы раньше я сказала, что мне ничего не нужно, то теперь я решила посоветоваться с Данияром. И потом, приграничные земли в соседнем государстве… Это же здорово.

– Возможно, – не стала опровергать очевидное. Ведь понравится же, почему бы и нет.

– Ты можешь их продать и вольна сделать все, что захочешь. Они твои, – уверенно завил маркиз. Он попытался приблизиться ко мне, но потом остановился, догадываясь, что слишком рано. – И еще… Злата, я очень долго тебя искал, а ты жива. Значит те, кто решил мне отомстить, не хотели твоей смерти. Или у них не получилось выполнить задумку до конца. Бродячее племя способно на многое, а их гадалки делают предсказания вернее пифий.

Я вздрогнула от подобного предположения.

– И каким образом они сумели запихнуть меня в другой мир?

– Если ты не против, то появилась возможность это разузнать.

– Как? – воскликнула я, одновременно чувствуя во всем этом подвох.

– Ты была очень маленькая, но реагировала на нас и на чужих людей. Была не слепой, а значит, существуют воспоминания. И пусть они скрыты глубоко, однако если твой жених и ты сама позволите, то при помощи менталистов или гипнотизеров мы могли бы воспользоваться этим шансом. Согласна?

Я подумала и кивнула. Почему бы и нет? И даже если я не помнила родную мать, то не могла не ухватиться за возможность разыскать виновных в той трагедии. Она касалась меня лично и всех, кому я была дорога.

Маркиз не сводил с меня взгляда, и в нем читалось все – от обожания до надежды. Было немного неуютно чувствовать все это, но я понимала мужчину. И все же не могла не спросить о разговоре с Тафилис.

– Скажите, как так получилось, что вы расстались с мамой Тафи? Можете не отвечать, но…

– Девочка моя, я понимаю. Для тебя это важно. Я прав?

– Правы. Тафи спасла меня, и мы очень дружны.

– Я рад, что ты не осталась одна в Ночь перемен, – отозвался маркиз и потер рукой лицо, словно решая, с чего начать. – Все просто и сложно одновременно. Прожив год с Клариссой, мы разочаровались друг в друге, а потом родилась Тафилис. Мы пытались ради дочери объединиться, возродить чувства, но ничего не получалось. Люди с этим живут всю жизнь, однако не в доме родственников жены. У меня свои земли, должность, а я все бросил и жил вместе с Клариссой у Савойских. А когда позвал супругу с собой, она не поехала. Мы поссорились, и я уехал на родину. Кое-как уладив дела, через месяц я вернулся за ними, но показалось, будто прошел целый год. Жена совсем от меня отдалилась. Мы расстались.

– Вы не пытались увидеть Тафи?

– Пытался, но всякий раз получал отказ. А потом встретил Эмили, и родилась ты.

И что тут сказать? Каждый проживает свою жизнь сам, и не мне учить мужчину, разменявшего полтинник.

– А что там с менталистом? – захотелось сменить тему, и я без труда нашла новую. – Мне нужно посоветоваться с Данияром.

– Разумеется. Злата… Ты позволишь мне навещать тебя? Хотя бы изредка?

И столько надежды было в глазах маркиза, что я не стала отказываться.

Подошла к мужчине близко, запрокинула голову (все-таки советник высокий, а я среднего роста).

– Конечно. Буду только за… И если вы захватите карточки Эмили… моей матери, то буду признательна. А сейчас давайте позовем Данияра. Я хочу посоветоваться насчет вашего предложения.

Я верила, что под чутким руководством моего жениха ни один менталист не посмеет сделать его невесту слюнявой дурочкой. Тафи тоже вызвалась присутствовать, и я была ей благодарна за это. Приглашенным специалистом оказался… глава тайной канцелярии. Он с каким-то маниакальным рвением приступил к заданию, и я поспешила спросить:

– Надеюсь, вы посмотрите только самые ранние воспоминания?

– Разумеется, леди, – заулыбался Марк Воронов, а я ему не поверила. И заставила поклясться, только после этого села на стул и прикрыла глаза.

Все оказалось просто и запутанно одновременно. Увиденное мной менталист транслировал на обозрение всем, включая двух профессоров-целителей, приглашенных для меня. Посреди кабинета всплывали прозрачные образы незнакомых мне людей, однако, судя по возмущенному возгласу советника, некоторых из них он знал лично. К счастью, дело заняло не слишком много времени.

Маркиз Южный получил слепок с увиденного, Воронов тоже прихватил копию для королевского архива. И было с чего… В одном из образов маркиз признал мать третьей жены, а попросту – драгоценную тещу. В то время как одна из похитительниц держала меня на руках, коварная леди расплачивалась с их главарем. После чего покинула воришек, напомнив им, что от меня должны избавиться. Навсегда.

Сыграла ли свою роль скала, с которой меня сбросили в пропасть, одновременно являющуюся зоной магической аномалии, – тоже вопрос, но уже к ученым, которых советник намеревался привлечь для решения.

Вечером маркиз покинул Родеон, заявив, что не успокоится, пока не накажет виновных в гибели моей родной матери. И я не завидовала той, что решила устранить соперницу и ее ребенка подобным образом. Перед отправкой советник о чем-то разговаривал с Данияром. После отбытия пылающего гневом мужчины мы с Тафилис тоже покинули дворец. И принц… Точнее, все трое, включая младшего, решили нас сопроводить. Чай попить не зашли, но шума наделали нам на улице… У-у-у.

И нет ничего удивительного в том, что ближе к ночи к Тафи заявился Рей. Сообщил, что соскучился и что с трудом пробрался через охрану. Пустили исключительно потому, что охрана его знает и поверили – капитан идет к невесте. К своей!