Замуж по приказу

Глава 30

Пистолет Афины пригодился. Бас держал Командира на мушке в то время, как он вел машину. Летели мы поначалу со скоростью километров триста в час, пока не оторвались от киллеров. Мартин бывший гонщик, что ли? Я с меланхоличной отрешенностью наблюдала, как за окном смазались в одну сплошную серую полосу бело-черные просторы. Любая бешеная скорость казалась безопаснее того времени, как приходилось бегом удирать через лес от мужиков с винтовками.

— Опусти уже это, — скривился Командир, — снотворное меня не пугает.

— А лучше бы пугало. Когда тело в отключке, ты не сможешь помешать мне оторвать тебе голову и кинуть ее вон в ту речку, — кровожадно усмехнулся Бас. Говорил с такой уверенностью, будто вправду собирался это сделать. Мне стало жутко. Он продолжил: — И лучше тебе признаться, зачем ты позвонил в Апексориум. Струсил, когда тебе доложили, что я выломал бронестекло в камере?

— Ты за кого меня принимаешь? Да я лучше сдохну, чем попрошу у Апексориума помощи. Все, что я сделал, это вчера приказал Снежане передать туда запрос, чтобы они поискали отца Дианы.

— Что ты, мразь, сделал?!

Я едва не оглохла от рокота в голосе Баса. Благо, наблюдала за ними с задних сидений.

— Кажется, отец у Дианы выдающаяся личность, — невозмутимо изрек Мартин и посмотрел на меня через зеркало заднего вида. — Раз они решили нарушить мирное соглашение…

— Заткнись! Еще слово — и я действительно прибью тебя.

— Ты забыл, что в Лагере находится Герман? Он и минуты не проживет, если ты меня убьешь.

Меня прибивать вряд ли будут, поэтому я не сдержалась:

— Бас, ты ведь знаешь моего отца? Почему ты сразу ничего не сказал?

Я ошиблась — Бас направил на меня пистолет со снотворным и с непроницаемым лицом выстрелил. Прошив плотную куртку, игла с капсулой вонзилась в плечо. Я скривилась от острой боли и выдернула эту гадость, но было поздно — темное тяжелое одеяло навалилось сверху и утопило во сне.

Долго я пробивалась наружу из тьмы бессознательности. Бас гад. Совести хоть капля есть? Стоило мне показать ему немного своих чувств, и снова ведет себя по-скотски! Не дождется больше от меня ничего!

Неужели я надеялась, что он изменится? Все, что он умеет хорошего — временно прикидываться заботливым мужем.

Очнулась я злая, аж блок на даре затрещал. Правда, меня чуть смягчило то, что лежала на постели под теплым одеялом. В камине тихо потрескивали дрова, сбоку пререкались приглушенные голоса.

— Я механик, а не подрыватель. Но это даже лучше. Нам ведь не надо Апексориум стирать с лица земли.

— Как ты тогда подорвал вертолет и дом?

— Чистая механика. Я не создаю взрыв из ничего. Через изменение будущего я могу управлять механизмами… Давай объясню.

Зашелестел грифель карандаша о поверхность. Я протерла глаза и повернулась: Бас и Мартин сидели за столом, склонившись над листом бумаги. Командир быстро что-то чиркал на ней.

— Видишь? Если знать внутренности вертолета, то вот это подвинуть сюда, это открыть, а здесь достаточно искры… Ее можно получить отсюда.

В замешательстве я откинула одеяло и потянулась. О, где моя промокшая одежда, пропитавшаяся кровью? Похоже, меня переодели в чью-то шелковую пижаму.

— И что? — Бас сложил руки на груди и откинулся на спинку деревянного стула. — Что ты хочешь взамен?

— Инструкции. Обнародовать знания из книги.

— Нет. Ты не понимаешь, твою мать, что будет! Кто проследит за каждым ресемитором, который “ушел на пенсию”, чтобы он не проболтался? Где ресемиторы будут растить детей? Под землей? Это, по-твоему, нормальное детство взаперти?! — Бас повысил голос и обеспокоенно бросил взгляд в мою сторону.

Только заметил, что я уже не сплю, поднялся и подошел ко мне. Пистолет Афины лежал на столе, и Мартин даже не дернулся, чтобы его схватить. Передумали друг друга убивать?

— Диана, ты в порядке?

Бас присел рядом на постель и осторожно принялся ощупывать мое бедро. От пулевого ранения не осталось следа, и прикосновения пальцев Баса разгоняли под кожей огонь. Из мыслей быстро уплывало то, о чем я хотела поговорить, о чем ругаться — все прогоняла такая желанная близость. Я бы сию секунду прильнула к Басу, но стыд защипал щеки — Мартин внимательно исподлобья наблюдал за нами. В голове звучали его слова: “…публично выпорол плетью по голым ягодицам. Что вас обоих немало возбудило, так как вы занялись сексом прямо в клубе, не особо скрываясь от любопытных взглядов”. Это его взгляд был любопытным?

— Не болит? — спросил Бас, надавливая сильнее.

— Тут болит! — заявила я, указывая пальцем в плечо, куда ужалило снотворное. Бас сощурился и оттянул вырез моей футболки так, чтобы увидеть место укола. Кожа, как назло, оказалась идеально гладкой, без синячка. — Все равно болит! Зачем ты меня усыпил?

— Чтобы ты не уводила разговор в другое русло. — Он потер плечо массажными движениями, очерчивая взглядом линию декольте.

— Можно было просто попросить, — буркнула я, отворачивая лицо. Никак не находится решимость ругаться. Может, она позже вернется, но сначала забраться бы вдвоем под одеяло. Без одежды. И свидетелей!

— И ты бы меня послушала? — Бас взял меня за подбородок и повернул к себе. Губы его ухмыляющиеся так маняще близко. Я не сдержалась и провела подушечками пальцев по колючей щетине.

— Я могу выйти дров наколоть, пока вы потрахаетесь, — предложил Мартин.

— Ты останешься здесь, — приказным тоном осадил врага Бас, стрельнув в него злым взглядом.

Только сейчас я заметила, что одна рука Командира прикована наручником к стулу. Возможно, еще связаны ноги, в сгустившейся темноте под столом не видно.

— Хочешь, чтобы я посмотрел? — расплылся он в порочной улыбке.

Спрятаться в деревянной хижине, чтобы утолить голод, негде. Маленькая, уютная, с одной большой комнатой. Может, на улице была баня и туалет, но из окна ничего не видно, кроме густого зимнего леса. Почему мы приехали сюда?

— Ничего, что дома жена ждет? — взвилась я в ответ на пошлые намеки Мартина.

— Она сама бы не отказалась. Мы с ней, знаешь ли, любим иногда сходить в тот самый клуб. Как говорится, на других посмотреть, себя показать. Но я ни в коем случае не изменяю своей любимой. Неужели Себастьян не просветил тебя по поводу “полетов”? Мы, ресемиторы, когда выбираем себе пару, делаем во время секса один ритуал, благодаря которому чувства друг к другу множатся и держатся сильными до самой смерти. У нас не бывает измен.

Мартин договаривал свою тираду уже когда Бас поднялся и двинулся на него, занося кулак.

— Не надо! — подскочила я и поймала его за футболку буквально в шаге от стола. — Мы ведь сюда приехали не драться и не ради секса. Верно?

На лице Командира промелькнуло разочарование, когда Бас опустил руку и грохнулся на стул, тяжело вздыхая. Схватил со стола карандаш, прокрутил между пальцами, и тот вмиг вспыхнул и осыпался пеплом. Мартин либо не заметил, либо не подал виду.

— Это хижина, куда мы с женой иногда приезжаем, когда хочется сбежать от цивилизации. Пока ты спала, я предложил Себастьяну остановиться здесь и решить некоторые вопросы, чтобы не попасть в аварию из-за перепалки.

— Один вопрос: “Какого хрена тебе нужно таскаться за мной?!”. — Бас положил локти на стол. — Я высплюсь — и легко одержу над тобой победу. Если не отпустишь Германа в ближайшие сутки, мои люди достанут его и так. К тому же, тебе еще повезло, что освободили меня Диана, Афина и Ник, а не те, кто должны были. У них стояла одна задача — уничтожать все и всех на своем пути.

Третьего стула не имелось, да и в разговор меня, видимо, приглашать не собирались. Но я продолжала стоять над их головами, мне несложно ради благого дела.

— Почему бы и вправду не обнародовать те знания? — тихо спросила я, ожидая, что меня сейчас собьет с ног одним грозным взглядом Баса. Я выдержу, я не задрожу. Мне нужно научиться не падать на задние лапки и молить о пощаде перед разгневанным зверем.

Он медленно поднял глаза к моему лицу, и с этим взглядом, казалось, палач занес над моей головой топор. Я поспешила пояснить свою мысль, стараясь не поднимать голос до пугливых ноток.

— Ты ведь говорил, мол, кто этим будет заниматься, детьми и пенсионерами. Видно, ты сам не хочешь тратить на это время. Что, если я займусь этим? Подумаю, какие ввести правила и как сделать так, чтобы продолжать держать жизнь ресемиторов в секрете. И заодно как сделать их жизнь достойной.

— Ты! — Бас поднялся, его грудь тяжело вздымалась, ноздри расширились от гнева. — Ты знаешь, что уже сделала?! Ты додумалась попросить Мартина узнать, кто твой отец! Ты ему рассказала все… Тебе бы лучше вообще помалкивать! И к управлению империей я тебя на пушечный выстрел не подпущу!

Решил, что я стушуюсь от его грозного голоса и сожмусь в комочек, признавая, что наша разница в росте, весе и опыте колоссальная? Ничего подобного!

— Это тебе нужно было сразу мне все рассказать, а не вешать лапшу на уши! — заявила в ответ, запрокидывая голову. — Сколько лет ты за мной следил? Кто мой отец? Может, пора уже мне все выложить, а не обвинять меня в том, что я хочу докопаться до правды!

— И делать это через моего врага? — понизил он голос до опасного рокота. В камине сильнее вспыхнул огонь, выбрался наружу длинными языками, облизывая кирпичи, и я машинально схватила Баса за руку. Пламя отступило.

— Потому что ты сам мне никогда ничего не расскажешь?

— Потому что я обязан тебя оберегать! Поверь, ты не обрадуешься, если узнаешь, кто твой отец!

— Бывший Император, что ли… — задумчиво промолвил Мартин. И в мгновение ока получил в плечо иглу со снотворным. Другого подтверждения правды не нужно. Достаточно глухого стука, с которым Бас опустил пистолет на стол. Потому что прозвучал он в гробовой тишине.

Ясно вспомнились слова Афины: “Бас, кстати, вполне еще адекватный, если сравнивать с другими. Предыдущий Император, говорят, был редкостным садистом и гадом”. Мама заверяла: “Я вышла замуж за твоего папу, чтобы избавиться от этого сумасшедшего…”

— Это правда? — спросила, надеясь неизвестно на что. Бас раздраженно вздохнул.

— Сегодняшний день, это какой-то ад. Я не успел посмотреть будущее всего дня.

Мартин подорвал дом бывшего Императора. Убил моего отца? Нет, убил человека, который бросил мою мать и решил, что может управлять моей жизнью, не имея на это никакого права.

Оберегать? Хорошая отмазка. Еще одни любитель причинять заботу.

Я не заметила, когда отступила к постели и села, не в силах устоять на ногах под свалившимся на меня грузом.

— Диана? — Бас присел передо мной и положил руки на мои колени. — Ты понимаешь, что даже из-за анонимного запроса в Апексориуме догадались, где ты… Они увидели, что обнаружилась дочь бывшего Императора. В моих вещах еще раньше находили твою старую фотографию. Сложили два и два и решили, что Лагерь Мартина прячет тебя. И, возможно, меня. А как только Якоб оказался разоблачен, Апексориум перестал скрывать намерения и разослал во все Лагеря предостережение: если увидят кого-то из моей команды, должны сразу сообщить об этом под угрозой открытия войны. Понимаешь, что ты натворила?

— Если бы ты мне раньше рассказал, ничего бы не натворила. Хватит на меня спихивать все. Не знаю, почему ты решил, что меня испугает отец-император. Когда он меня маме заделал, был обычным трусом. И я рада, что он свалил. Больше меня возмущает то, что мне все лгали. Лгали те, кому я доверяла… Это меня пугает… О чем еще ты мне лгал, скажи сейчас?!

— Больше ни о чем.

Я кинула взгляд на Командира, уснувшего на стуле.

— Тогда раз ты стал таким честным, расскажи, что ты планировал делать со мной в том клубе?

Нет никакой гарантии, что Мартин открыл правду вчера вечером. Но ошеломляющие слова будут сидеть в голове и зудеть, не желая спрятаться на задний план и дать подумать о других важных вещах. Не факт, что Бас сейчас признается. Но не спросить не могу.

— Это ведь все равно не произошло… — усмехнулся он, двигаясь руками от моих коленей вверх к бедрам, высекая искры на нервных окончаниях.

— Но скажи! Пожалуйста… — произнесла и затаила дыхание в ожидании.

— Я не помню, Диана. Сначала смотрю будущее, потом меняю, если нужно. Потом стираю себе память.

— Но что ты собирался делать? У тебя ведь был план?

— Откуда такой интерес… — Нахмурившись в задумчивости, Бас обернулся к спящему Мартину. — Он тебе что-то рассказал?

Одно дело прокручивать слова постоянно в голове, другое — озвучить. Нет, язык у меня не поворачивался. А щеки горели наверняка так ярко, что даже в полумраке заметно рдели. И руки Баса добрались до бедер, большие пальцы прочертили через тонкие пижамные штаны линию трусиков, и внизу живота сладко заныло от желания, чтобы эти пальцы забрались под белье и свели с ума. Я накрыла его руки своими, останавливая. Слишком прикосновения откровенные, когда в комнате есть кто-то еще.

Взгляд зацепился за мой безымянный палец — там уже снова сверкало кольцо. Бас, видимо, когда переодевал меня, нашел его на цепочке под свитером.

— Прости, я снимала кольцо, чтобы втереться тому гаду в доверие.

— Не отлынивай. — Он приподнялся, уперся руками по бокам от моих бедер и навис надо мной. Пришлось откинуться назад на локти, чтобы сохранить хоть немного расстояние между нами.

— Ничего такого он не сказал! — нервно передернула я плечами и как бы невзначай выглянула из-за Баса. — Надолго он уснул?

— Ты почти три часа проспала. — Бас продолжал надвигаться на меня. — Нам хватит перебиться.

Он откинул пряди моих волос назад и припал к шее губами — трепетное наслаждение растекалось по венам от влажных поцелуев. Здравый рассудок вот-вот капитулирует.

— Бас! — хлопнула его по спине. — Вдруг Мартин сейчас проснется!

— Не должен, — заверил он, мазнув губами по уху, и забрался руками под пижаму. От лифчика заранее избавил меня, когда переодевал, и теперь беспрепятственно накрыл ладонями груди.

— Мне неловко… — прошептала на выдохе и прикусила губу до боли, сдерживая стон. Бас потер между пальцами чувствительные соски. Краем глаза из-за спины Баса я видела Мартина — на стуле, с опущенной головой, отросшие черные волосы скрывали закрытые глаза. Наверно, закрытые. А если он только притворялся и сейчас наблюдал за нами? Казалось, в темноте дернулся его уголок губ.

Бас приподнял меня и уложил полностью на кровать, лицом к стене, прижался сзади и накрыл нас одеялом.

— Так лучше? — шептал он, опуская резинку моих пижамных штанов. Чужое присутствие вибрировало в воздухе, щекотало кожу мрачным перышком. Но беспокойство по этому поводу таяло — невозможно о чем-то лишнем волноваться, когда влажные губы целуют плечи, шею, ухо; щетина мягко царапает нежную кожу, когда сзади прижимается горячее сильное тело, а в ягодицы упирается мощная эрекция. Уже в обнаженные ягодицы.

Неужели я могла просто отключить голову в том клубе, поддаться всеобщему безумию и заняться сексом с Басом, не скрываясь? А выставить ягодицы и разрешить себя по ним стегать?

Нет, эти мысли не оставят в покое. Они сжирали меня изнутри, пили мою кровь, и… почему-то подстегивали возбуждение. Я была такая мокрая, что смазка текла прямо на чужие простыни.

У меня ведь хорошая регенерация. И от удара плетью, наверно, пощиплет минуту и следа не останется.

Черт, опять!

Бас как раз скользнул пальцами по влажным складочкам, и прикосновение ощутилось так остро, что я выгнулась и простонала в голос. Я просто дико соскучилась по нашей близости, ласке, поэтому текла, а не из-за эфемерного шанса быть отшлепанной.

Хотя он любил это — обжечь ягодицы парой хлестких шлепков. Я от этого сильнее пьянела, кровь тотчас приливала вниз, ведь это было заманчивым аперитивом перед тем, как твердый член вторгнется в меня и его бедра будут биться о мои ягодицы быстро, мощно.

Это было сладкой мукой. Бас и сейчас с нажимом провел по бедру, крепко впился пальцами в ягодицу до легкой боли и стеганул хлестким шлепком ладони.

Меня чуть не подкинуло от внезапной судороги, которая пронеслась по телу. Еще не оргазм, а какая-то из неизведанных прежде граней удовольствия. Я отвела руку назад и впилась в бедро Баса. Царапать его литые мускулы — отдельная грань. Ощущать мощную силу подушечками пальцев и будоражить ее царапинами.

Он завелся с полуоборота, бросил истязать нас обоих предвкушением и ворвался в меня твердым горячим членом.

Надеюсь, враг спит крепко. Его не разбудят мои крики и чувственные стоны. Я отрывалась вовсю — вокруг хижины лес, не услышит никто. И Бас разогнался до дикого безумия. Крепко стиснул меня в объятьях, вжимая в себя, и вколачивался как сумасшедший. Одна его рука накрыла низ живота, пальцы находились в опасной близости от клитора. Да стоит ему слегка там надавить — и я разорвусь. А пока балансировала на грани, дрожала от переизбытка удовольствия.

Как же без него я скучала… Пока вредный здравый рассудок в отключке, я могла признаться себе. Пока не могла признаться словами Басу, решила признаваться чувствами, откликом, движениями, взглядом.

У нас осталось меньше трех часов. Я хочу губы Баса — кусать, целовать. Не хочу все время тушеваться от смущения и смотреть в стенку. Хочу прижаться к нему обнаженной грудью.

Его пальцы спустились ниже, раздвинули складочки, подобрались к клитору кругами, доводя меня до предела. И нарочно, когда его член начал пульсировать во мне, изливаясь, влажные подушечки пальцев защекотали чувствительный сгусток, подкидывая меня на пик наслаждения.

Я дольше минуты не томилась в неге оргазма, повернулась к Басу лицом — и взгляд невольно скользнул к столу. Мои глаза вмиг расширились от шока, холодок заскреб под ребрами. Стул пуст. Пуст! На столе у пистолета половинка наручника. Разломал, пока я кричала?

Теперь холод резко превратился в жар и подпалил меня от ног до макушки.

Бас быстро отреагировал на мой ступор, обернулся, схватился с постели и едва успел натянуть штаны по дороге к двери.