Замуж по приказу

Глава 28

— Мама, что ты имеешь в виду?

Ее глаза забегали в растерянности. Никогда я не видела, чтобы ее лицо стало бледнее и бесцветнее, чем волосы. У нее всегда на щеках горел румянец, а сейчас будто вся кровь отлила вниз.

— Мам, ты в порядке? — Я испугалась, что ей плохо. Она покачала головой.

— Наверно, ляпнула что-то не то. Забудь.

Она намерилась подняться с дивана, отворачиваясь. Я поймала ее за руку.

— Нет, подожди. Скажи, кто должен меня защищать?

Губы ее вытянулись в тонкую линию. По контракту мне нельзя обычным людям рассказывать о даре, Лагерях и обо всем подобном. Но я только спрошу.

— Ты знаешь что-то о ресемиторах?

Всполошившись, мама заперла комнату, будто кто-то мог к нам внезапно ворваться, вернулась на диван и взяла мои ладони дрожащими руками.

— Не знаю, сможешь ли ты меня простить, Диночка… — Ее голос шелестел тише, чем бумага. — Я не смогла раньше ничего рассказать. Я надеялась до последнего момента, что Он не сдержит обещание. Когда Он бросил меня беременную, клялся, что всю жизнь будет оберегать нашу дочь. Если сам умрет, оставит после себя надежного человека. Он говорил, что, возможно, долго не проживет. И несмотря на это хотел, чтобы ты пошла по его стопам. Говорил, тебя заберут после восемнадцатилетия. Я не верила ему. Я вышла замуж за твоего папу, чтобы избавиться от этого сумасшедшего… Только папа твой отец, слышишь? Пусть не родной, но это не имеет никакого значения. Он тебя вырастил, он тебя любит.

Я уже не дышала, не моргала. Смотрела на мать, и ее лицо расплывалось перед глазами.

— Ты ведь сбежала от них? — донеслось до меня через вату. — Они тебя похитили?

— Кто тебя бросил? — вытолкнула я из себя слова.

— И хорошо, что бросил, я ни дня не пожалела. Розовые очки спали со временем, и я поняла, какой сволочью он был. Нечего о нем рассказывать.

— Что значит оберегать должен?

— Ну кто его знает, что он имел в виду… Ты, главное, Диночка, сама из дому не выходи. Будешь со мной или с папой Мурёныша выгуливать. А потом переедем куда-нибудь и все будет нормально.

Сквозь ледяную глыбу шока, которой придавило меня, прорвался смешок. Она серьезно? Думает, что это поможет?

— Никто меня не похищал, мам, — с трудом шевелила я губами. — Я ездила на стажировку в Канаду. Вот вырвалась домой на день, потом опять поеду.

— Но ты… Сказала, будто не смогла спастись…

— Не смогла спасти животное, тяжелая ситуация была. Думала, в родных стенах отпустит, но нет. Кольцо ношу, чтобы отсеять лишние знакомства, а ресемиторы… Так получилось, что ко мне прилетел дар, но так как ты знаешь о нем, то рассказывать особо нечего. Я устала с дороги, поговорим завтра?

Совершенно не хотелось открывать ей правду. Ни капли. Я впопыхах объяснила все, на чем прокололась, и сделала то, о чем грезила последние минуты — пошла в душ и прорыдалась.

Как это папа не мой отец? Бас тот человек, который должен меня оберегать? Если это правда, почему ничего не сказал? Почему мне вообще никто ничего не сказал?! Почему, черт подери, все вокруг лгут?!

Когда отец пришел с работы, я еле заставила себя выйти из комнаты. Не хотелось его видеть. Он ведь тоже знал? И в привычной манере на мое оправдание, что, мол, расстроилась из-за гибели животного, сказал, что нечего ветеринару сопли распускать, что смертей в будущем ждет много, так что из-за каждой рыдать часами?

Спасибо, папа, поддержал. Добил последнюю крепкую нервную клетку. Он не в первый раз такое говорил, но почему-то сегодня обида затопила до краев. Вырастил, любит? Любил он всегда лишь маму, а я так, сбоку припека.

Расплакаться бы снова, за запертой дверью своей комнаты, но глаза совсем высохли, пумыч вернулся на любимую лежанку, не желая греть меня ночью. Как же холодно самой в постели… Невыносимо зябко. Я встала и включила обогреватель, но тепло от него не грело. Подрагивала я от холода, что шел изнутри.

Как там Бас? Дико хотелось прижаться к нему. Зачем он сдался в лапы врагу? Неужели на сто процентов уверен, что выйдет сухим из воды? Не видела я в его глазах былой уверенности…

Попробовать зайти к нему в сон? Я еще не пыталась, только внимала теорию. Ничего, получится, завалю его во сне градом вопросов.

Я уселась на пол в позу, которую мне Бас показывал для медитации, сомкнула веки, постаралась отбросить лишние мысли и сосредоточиться на видении внутренним взором.

Не сразу мысли разбежались, но я упорно старалась и спустя долгие минуты за закрытыми веками нарисовались красные ленты, что расходились от меня в разные стороны, словно спицы в колесе. Я приблизительно представляла, где находится Лагерь, рисовала внешность Баса до мельчайших деталей, но никуда ни одна лента меня не уносила. Я пробовала снова и снова. Включила компьютер, прикинула по карте адрес особняка, из которого уходил под землю лифт в город. Снова вошла в медитацию. Бесполезно…

Я что-то не так поняла? Попробовала зайти в сон к маме — получилось с первого раза, я вынырнула обратно и снова попыталась дотянуться до Баса.

Нужно точнее знать, где он? Почему ничего не выходило? Он не спал? Два часа ночи…

Его не убили?

Нет, он бы не позволил, верно?

Завтра весь Лагерь на уши подниму, но добьюсь, чтобы попасть к нему в камеру! С этой мыслью я с трудом уплыла в забытье. Не в сон. Странно… Очутилась в пустоте. Раньше каждую ночь мне снились красочные сны, с Басом. Теперь почему-то тишина и темнота.

Долго я в ней не выдержала — проснулась перед рассветом. Сердце заполошно стучало. Нужно что-то делать, не ждать, пока придет время возвращаться в Лагерь. Нужно ему попытаться помочь. Будет потом возмущаться — заколю деревянным гусем.

Пока выгуливала Мурёныша, заметила черный джип на краю улочки. Мой хвост. Сначала от него избавлюсь. Я дома переоделась в старую одежду, осмотрела тело, волосы, в поиске жучков, взяла с собой только наличку и поехала в центр. В метро затерялась в толпе и уже вышла на другом конце ветки без хвоста. Оттуда такси за город.

На подходе к знакомым высоким воротам меня остановила мысль: “Скольким людям известно об этом месте?”

На всякий случай я решила вести себя еще осторожнее — спряталась на окраине леса и около получаса наблюдала за домом из-за широкого ствола. Если бы не дар, давно околела на морозе. Вспоминала, как Бас привез впервые меня сюда, как за ужином надел кольцо на палец и накормил ложью.

Что значит, он меня оберегал? Он ведь знаком с моим родным отцом? Нет, я ему не дам прохлаждаться в камере.

Сзади заскрипели шаги по снегу. Испугавшись, я резко обернулась — и выдохнула. В метрах пятидесяти стоял Ник. Конечно, главный трус команды дал деру, когда вчера в арендованный особняк ворвались люди Мартина.

— Где хвост потеряла? — ослепил меня улыбкой хакер, едва подошел вплотную. — Я тут наблюдаю за тобой минут двадцать и хочется прям зааплодировать.

— В метро.

— Босс успел тебе какую-то мудреную защиту поставить… Я пытался ночью пробраться к тебе в сон, чтобы поговорить. Так не пробиться.

— А к нему? Ты стучался?

— Его, похоже, бессонницей морят. Плохи дела. — Ник поджал губы. — Пойдем в дом, раз пришла. Только окольными путями — тут за входом следят ищейки чьи-то.

Пока мы давали огромный круг, обходя территорию по дуге, я потребовала объяснить, что значит, морить бессонницей.

— Ну в Апексориуме используют разные неприятные способы. Что делают в Лагерях, я без понятия. Оно тебе надо? Босс не сломается под пытками, это уж точно.

Ничего толком не прояснил и не поддавался на уговоры добавить деталей. А мне, возможно, легче дышать стало бы, узнай я, как именно все может быть. От пугающей неизвестности легкие будто колючей проволокой обернули.

— Бас ведь знал, что так будет? Зачем он?

— Иногда его не понять, — передернул плечами Ник. — Мне не улыбалось торчать в камере, поэтому я улизнул.

— И что, будешь сидеть сложа руки и ждать?

— А что ты предлагаешь?

Мы прошмыгнули на территорию резиденции через неприметный проход на заднем дворе. Я молча шла за Ником по вычищенной дорожке, собираясь с мыслями. У меня одной точно ничего не получится. И я правда не рассчитывала застать тут Ника. Может, стоит пересмотреть те идеи, которые родились в моей ошалевшей голове спросонья?

В холле нас встретила не домработница. Афина стояла в плюшевой пижаме, оперевшись о мраморные перила, и сверлила меня пристальным взглядом. Кажется, она помрачнела с тех пор, как мы разошлись в аэропорту.

— И не сиделось тебе дома, — хмыкнула она, пока я снимала обувь. — Что, уже передумала избавляться от Баса?

— А если передумала, то что?

— Наконец-то сердце снежной королевы растаяло, — закатила глаза Афина и приложила руку к груди. — Я вне себя от счастья.

Снова вспыхнуло желание надрать ей задницу. Но девушка лишь паясничала, без толики былого ехидства.

— Мне нужна ваша помощь, — заявила я, решив сразу перейти к сути. — То есть я хочу помочь Басу, есть несколько идей, но сама не справлюсь.

— Мы ничего не сделаем… — вздохнул Ник. — У этого Лагеря мощная охрана, а также Командир с сильным даром. Смотрит будущее, как пить дать. К тому же пока не ясно, нужна ли боссу наша помощь.

— Ты сам сказал, что его, возможно, морят бессонницей! — вспылила я. — Это самое страшное для ресемитора, разве нет?!

— Ох, получим потом по заднице за инициативу… — Афина спустилась с лестницы и подошла ближе. Ее глаза засверкали от азарта. — Но я за то, чтобы вытащить оттуда Баса. Он иногда переоценивает свои возможности. Слишком самоуверен.

— В любом случае, не было приказа сидеть на попе ровно, — усмехнулся Ник, задумчиво сощурившись. — Нет приказа — нечего нарушать.

— Только попробуй мне в этот раз лапши на уши навешать! — ткнула я в него пальцем.

Хакер примирительно поднял руки.

— Раз ты на нашей стороне и за босса, то никакой лапши. И сама пообещай не шарить в моей комнате ночью — думаешь, я ничего не слышал? Мне просто дико любопытно было, что же ты все-таки искала…

— Это когда? — нахмурилась Афина.

— Э… Давайте об этом потом! — остановила я разборки. — У нас мало времени.

Мы устроились на кухне и, пока готовили завтрак, ели, пили кофе, обсудили около десяти вариантов того, как можно поступить. Я старалась прояснить каждую деталь, продумать все шаги. Эмоции даже не пыталась отставить в сторону — это не мой конек. Поэтому мы во время беседы часто переходили на повышенные тона, ругались, но постепенно построили план. Неизвестно, насколько удачный. Зато не подрались и не перессорились — это уже прогресс. Потому что цель у всех одна.

Ближе к вечеру я уехала, полная решимости. И тревоги. Командир может меня расколоть — если допустит, насколько безумную идею мы тут на троих соорудили.

В Лагерь пришлось вернуться без Мурёныша. Я вчера и забыла спросить, можно ли с котом у них жить. Неважно, не задержусь в Лагере и на сутки, если все пойдет по плану.

Первое, почти самое сложное: добиться разговора с Командиром на ночь глядя. Не через заместительницу — она вряд ли разрешит. Поэтому я сразу по приезде спросила прямо у охраны, так, между прочим, не видели ли они Командира.

— А он наверху на веранде отдыхает.

Покамест удача сидела на моем плече. Мне, правда, пришлось у охраны сначала отметиться, куда иду и когда вернусь, и только потом подниматься на лифте.

Удача хвостиком вильнула и была такова — на веранде Мартин сидел не сам. В соседнем кресле расположилась заместительница. Похоже, у них романтический вечер. Потрескивали поленья в камине, огонь отбрасывал блики на бокалы с белым вином, которое дополняли нарезанные фрукты на тарелочках со сладостями.

Придется испортить идиллию. Я, между прочим, тоже хочу посидеть со своим мужем на веранде, а не ждать, пока нам разрешат свидание в камере.

— Я, конечно, прошу прощения, но мне очень срочно нужно у вас кое-что спросить.

Взгляд у Командира тяжелый и сверлящий. Моя спина вмиг покрылась липким потом и коленки дрогнули. Опасная у него аура, хочется сбежать подальше и никогда глазами не встречаться, не то что говорить.

Приветливая улыбка слегка смягчила дьявольские черты.

— Что такое срочное?

— Я узнала, что мой отец был ресемитором. Он поручил Себастьяну за мной приглядывать. Вы не знаете, кто это мог быть?

У Мартина вытянулось лицо и брови подскочили. Заместительница прикрыла распахнутый рот ладошкой. Они переглянулись. Не такую бурную реакцию я ждала. Хотела просто вызвать интерес и отвлечь разговорами хотя бы на час.

— Присаживайся. — Снежана указала приглашающим жестом на свободное кресло. — Как ты узнала?

Все всегда идет не по плану. Пора просто свыкнуться с этим, да? Я не рассчитывала, что придется исповедоваться перед двумя пристальными взорами. Но делать нечего… Я опустилась в кресло напротив пары и сложила руки в замок на коленях. Нужно было их прижать к чему-то, чтобы не дрожали.

К счастью, волнение можно оправдать. Я пересказала разговор с матерью, в подробностях, ушла рассказом немного в детство, недоумевала: когда за мной присматривали? Когда я переломала ноги или тогда, когда мне подсунули в раздевалке штаны, которые во время репетиции легко загорелись?

— Возможно, Себастьян не мог ежедневно присматривать, — предположил Мартин. — Мне на должности Командира приходится решать много задач. Император еще больше загружен.

Я делилась сокровенным, втиралась в доверие, завладевала вниманием, пока Ник и Афина делали свое дело. Главная мысль, от которой мы отталкивались: нужно сделать сегодня нечто такое, что никто не заметит. Нечто необратимое. Такое, что в завтрашнем дне уже не исправить, даже если увидишь будущее.

— А у вас нет базы данных? Чтобы узнать по ДНК, кто был моим отцом?

— Твой отец, как я понял, жил в Апексориуме. Там, естественно, есть база. Пока ты спала, мы уже взяли некоторые анализы и занесли твои данные в нашу базу. Снежана, — обратился он к своей заместительнице и, как я поняла, по совместительству жене, — сделаешь запрос в Апексориум?

Она выдержала его взгляд и поднялась.

— Конечно.

— А они не прибегут сюда, когда увидят, ради кого запрос? — осведомилась я на всякий случай.

— Я не афишировал то, что поймал команду Себастьяна и освободил тебя. К тому же запрос будет анонимным.

Наконец-то мы остались с Командиром наедине. Или я зря обрадовалась? Он облокотился на колени, подаваясь вперед, ко мне. Я невольно напряглась.

— Зачем делаешь вид, будто Себастьян тебе безразличен?

Пальцы дернулись к месту, где было кольцо, и потерли кожу. Обручалку я пока сняла и повесила на цепочку, спрятав под свитером.

— Не безразличен, — призналась я. Об этом солгать невозможно. — Но я хочу его забыть. Вы ведь можете стереть мне память?

Командир выровнялся с торжествующей ухмылкой.

— Я могу переписать тебе воспоминания.

Натужно я вытолкнула из себя вздох и растянула губы в улыбке. Сворачивать разговор рано, мне нужно до последнего пытаться задержать Командира, поэтому я решила спросить:

— Очень рада, что вы освободили меня от него. Простите, что не вышло с теми инструкциями, Бас все пронюхал. Но как вы умудрились нас найти?

— Я мастер в том, чтобы менять будущее. Увидел, что вы с ним пришли в тот же клуб, что и мы со Снежаной. Также я хорошо умею работать с теориями вероятности — я просчитал несколько вариантов, прощупал их. В одном из них я не выдал себя и проследил за вами до самого дома. Естественно, на следующий день у меня был адрес, и я отправился по нему, не дожидаясь ночи. Вечером мы с женой спокойно пошли и отдохнули.

— А что за клуб?

— Неужели Себастьян не предупредил, что собрался там с тобой делать? — В черных глазах помимо мощных огней заплясало озорство.

— Что?

Командир понизил голос до вкрадчивого шепота:

— Публично выпорол плетью по голым ягодицам. Что вас обоих немало возбудило, так как вы занялись сексом прямо в клубе, не особо скрываясь от любопытных взглядов.

У меня запыхало жаром все лицо, уши, кожу нещадно закололо мелкими иголочками. Я едва сдержалась от того, чтобы не прикрыться ладонями.

— Неееет… Да вы шутите! Я… я бы в жизни на такое не согласилась! Ему пришлось бы меня связать и кляп в рот засунуть, чтобы такое…

— В этом клубе все делается по обоюдному согласию. Если охрана замечает насилие — посетителей сразу выгоняют.

— Значит, он будущее менял…

— Не менял. Мы не видим измененное кем-то будущее. Поэтому я немного удивлен, что ты сегодня так уверенно хочешь избавиться от воспоминаний. Испугалась, что если будешь просить выпустить Себастьяна, я тебя тоже за решетку посажу?

— Нет, я просто побыла дома, все обдумала…

— Ты полдня пропадала где-то. Могу поинтересоваться где?

— К подруге ездила.

— Мы смотрели будущее твоей подруги. Тебя там не было.

— У меня одна подруга, по-вашему? В чем вы меня подозреваете?

Сердце колотилось так громко, что отдавало набатом в висках. Лишь бы ничего не сорвалось. Я невыносимо сильно хотела увидеть Баса. С каждой секундой все сильнее. И… что значит, публично выпорол… Это правда, что ли? Может, пусть посидит в камере еще? Или Мартин таким образом пытался выбить меня из колеи?

— Мы не нашли еще двух ресемиторов из команды. Афину и Николаса. Что ты про них знаешь?

Про Афину я могла рассказывать долго, выплескивать эмоции, скрывать за неприязнью волнение. Про Ника тоже — какой он дурак и трус. Главные их таланты упускала, съезжала в долгие разъяснения, как они обманывали меня. И что очень жалею, что их не поймали.

К счастью, Мартин не успел докопаться до сути, вернулась его жена и попросила оставить работу на завтра. Я ее чуть не расцеловала от прилива благодарности.

Свою часть плана я с горем пополам выполнила и ушла спать в выделенную мне студию в Лагере. Справились ли Афина и Ник? В холодной постели я долго не могла сомкнуть глаз. Под утро нырнула в тревожную темноту, откуда меня грубо вырвала противная сирена и запах дыма. Сонливость как рукой сняло, я наспех оделась и выскочила в коридор.

Тихо свалить Бас не мог, да? И без меня тоже…

Он вынырнул из-за угла, выставив вперед оружие. В одних штанах. Остальное сгорело? Ресемиторы, которые так же выбежали из квартир, кинулись врассыпную, чтобы не попасть под прицел. Бас заметил меня и немного опустил пушку.

Но в меня уже выстрелили… мощным, ошеломляющим залпом безумной радости. Я изо всех ног кинулась ему навстречу.