Замуж по приказу

Глава 17

Я пришла в махровом халате на голое тело. Наверное, нарочно. Соблазнять его собралась, чтобы он не сильно злился?

Мне самой было сложно с собой. Я постоянно делилась надвое, пыталась сшить обратно то, что Бас разорвал во мне — и не удавалось.

Куда проще воспитать дикого зверя, выучить смертельный номер, чем разобраться с чувствами. Похоже, с первыми настолько сильными. Прежде меня никто так не волновал. Сейчас же с каждым шагом во мне поднимался бешеный трепет. Бас явно что-то задумал. Что-то опасное и в то же время сладкое?

Сауна находилась у бассейна. И в небольшой комнатке возле нее разместился массажный стол. Бас уже ждал меня — распечатывал бутылку белого вина. Два бокала стояли в окружении свечей, которые распространяли божественно нежный цветочный аромат.

Умеет быть романтичным, мерзавец. Он в себе умудряется сочетать противоположные вещи. Поэтому хочется одновременно его обнять и придушить? Поэтому невозможно испытывать к нему что-то одно?

Он протянул мне бокал. Золотистое пламя свечей нежно ласкало его обнаженный торс, подчеркивало бугры мышц. Ночью перед сном я не могла перестать прикасаться к нему. Так нравилось ощущать подушечками пальцев горячую атласную кожу, под которой словно затаилась сталь.

— Пока ты не озвучил наказание, которое придумал, дай все объяснить.

Лучше сразу говорить правду. Басу ничего не стоит позвать Якоба и проверить мои слова на детекторе лжи. Но, с другой стороны, необязательно выкладывать всю подноготную.

— Пока ты не начала лгать, — Бас с кривой ухмылкой приподнял свой бокал и сделал глоток. — Ник во всем сознался. Я знаю, что он насильно тебя поцеловал. Но Нику для этого нужен был весомый стимул. Очень весомый. Я, естественно, его из него достал. Ника подговорила Афина. Мне плевать, что она ему пообещала за это. Меня интересует другое: что ей за это пообещала ты?

— Ничего не… — задохнулась я возмущением. Уши вспыхнули огнем.

— Ты пока пей, пей вино. У тебя есть время подумать. Не спеши с ответом. Взвесь каждое слово. Помни, что я очень внимателен. Допьешь бокал — раздевайся и ложись.

Я метнула беглый взгляд к массажному столу — достаточно широкому, чтобы уместиться на нем вдвоем, в некоторых позах. Отлично, вместо того, чтобы думать, как выкрутиться, все мысли завертелись только вокруг этого стола. Я дрогнувшей рукой поднесла вино к губам и с трудом проглотила пьянящую сладость.

Отрицать наш с Афиной разговор? Нет смысла. Тем более я ей в сердцах заявила, что обо всем расскажу.

— Мы с Афиной говорили… — вытолкнула из себя слова. Казалось, я сама себя скручивала в жгут, чтобы выжать правду. — Она хочет от меня избавиться. Я хочу вернуться домой. Мы нашли общий интерес… — мой голос скатился до шепота и затих. Я сглотнула вязкую слюну и отпила вина. Бокал дрожал в руке.

— Вот как. — Бас сложил руки на мощной груди. — Ну продолжай.

Ребра сжало ледяными тисками. Пламя свечей слепило до слез.

— Она сказала, что у меня не получится избавиться от тебя, пока ты ко мне не охладеешь. Поэтому предложила тебе изменить. — Еще глоток — хмельное тепло превращало мышцы в желе. — Потом пообещала помочь сбежать.

Страшно представить, какими словами Бас в мыслях ругал меня. Ибо его напряженные губы вытянулись в линию. Я залпом допила вино, и язык наконец-то зашевелился послушнее.

— Но не успела я согласиться, как Афина подговорила Ника. Ничего я за это ей не обещала. Если бы она не начала своевольничать, то, возможно, ничего и не произошло бы…

— Возможно? — Бас забрал у меня бокал и дернул пояс на моем халате до треска. — То есть ты рассматривала вариант мне изменить?

Я впилась ногтями в его руку, пытаясь оторвать ее от пояса. Вот, вот! Он добрался до сути! Зацепился за мое сомнение, делая меня виновной во всем!

— Да потому что ни одна адекватная девушка не захочет быть с тобой! — выпалила ему в лицо, полыхая от злости.

Мои слова пролетели мимо цели. Бас глазом не моргнул и спросил вполне серьезно:

— И чем я тебя не устраиваю?

Смеется?

— Ты очень жестокий человек! У тебя нет совести, человечности…

— Ты мыслишь категориями, — перебил меня. — Я жесток с подчиненными, но ты моя жена. У меня хватает ума разделять эти вещи.

— Временная жена! Ты забыл? Что меньше чем через месяц лишишь меня воспоминаний?

— Хочешь, чтобы я их не стирал?

Он словно пробился через грудную клетку к сердцу и пощекотал беснующийся орган. Пользуясь моим замешательством, Бас развязал пояс и раскинул полы моего халата в стороны. На миг удивился, что я без белья, а затем жадным взглядом проскользил по всем моим изгибам, заставляя меня физически ощущать его желание скорее коснуться.

Если не стирать, то что? Отправит меня домой с неподъемным багажом воспоминаний?

— Ответишь мне? — напомнил о повисшем вопросе между нами и скинул с одного плеча халат. Пальцы прошлись по коже в неторопливой ласке, и нервные окончания словно замерцали всеми огнями.

— Зачем спрашиваешь? Что-то зависит от моего желания?

— Многое зависит от твоего желания.

— Как-то я не заметила. Ты мне только и доказываешь, что от моих желаний ничего не зависит. Все решается за меня.

Бас перестал церемониться, растягивать удовольствие, постепенно меня обнажая, и окончательно сбросил халат.

— Ложись на стол, — велел приказным тоном и отошел к свечам, поворачиваясь ко мне широкой спиной.

Другого и не следовало ожидать. Плохо он разделяет жену и подчиненных.

— Не хочешь массаж? — обернулся с ухмылкой, держа крупную свечу в руке. Ее огонек едва виднелся из черной емкости.

— Ты ведь не собираешься капать на меня воск?

— Это не восковая свеча.

Вряд ли Бас взбеленился до той степени, что будет пытать меня огнем. Пусть помнет мне кости, если ему так хочется. Я, честно говоря, не против. Вино мягко расслабило, на ногах стоять трудно. Массажный стол настойчиво манил. Я поддалась и улеглась на него животом и сложила кисти под подбородком.

С Афиной я черта с два говорить о чем-то буду. Нет шанса на побег — так перейдем к плану “б”.

Бас затушил ту свечу, что держал в руках, и вылил из нее на ладонь нечто похожее на масло. Я невольно сжалась, когда он подступил ближе, ожидала обжигающих прикосновений. Но масло было теплым — сильные руки нежно принялись растирать его по моей спине. Так приятно, что я прикрыла глаза и едва не замурлыкала.

— Что сделает муж с женой, которая начала задумываться об измене? — вопрос грубо выдернул меня из забвения.

— Подает на развод?

— Этот вариант… — он словно нарочно усилил натиск так, что в спине хрустнули кости. — Не подходит.

У меня застрял ком в горле от следующей догадки. Лучше бы проглотить, забыть и не спрашивать. Но она не даст мне покоя.

— Задумывается об измене в ответ? — прошептала я обреченно и уставилась на блики свечей на пустых бокалах.

— И что я в таком случае получу? Думаешь, мне это выгодно? — Его пальцы впились в плечи до ломоты, до той боли, за которой приходит облегчение. Но оно не приходило. Бас беспощадно мял мышцы, не собираясь прекращать.

— Ты предлагаешь мне самой себе выбрать наказание? — процедила я сквозь зубы.

— А ты хочешь быть наказана? — с усмешкой прозвучало над ухом. — Может, ты поэтому специально меня провоцируешь?

От возмущения я аж привстала на локтях и обернулась — у Баса в глазах играли шальные огни, пока он выливал на свою ладонь новую порцию масла. Он не злился? Или задумал нечто такое, отчего уже мысленно приходил в восторг?

По крайней мере его член был готов приводить в восторг меня и сильно натянул белые брюки. С ума сойти… Что он со мной всего за одну ночь сделал? Я теперь с трудом сглатываю слюнки и изнемогаю от истомы, которая залегла тяжестью внизу живота.

— Ложись обратно.

Он уложил меня щекой на полотенце, руки выпрямил вдоль тела, и с новым напором принялся мять мою спину, поясницу, ягодицы… Следом за его руками стремительно разбегались горячие искры.

— Мне стоит тебя чаще трахать. Так часто, чтобы у тебя не успевали мысли появляться о побеге.

Меня вмиг прошило насквозь диким трепетом. Возбуждение требовательно запульсировало в промежности. Мне бы взорваться от негодования, но невозможно злиться, когда так тщательно мнут ягодицы и бедра. Туда вся кровь убежала, от мозгов отхлынула.

— А если я не хочу… — сопротивление слабое настолько, что оно прозвучало как вопрос.

Бас щипками прошелся по растертой коже, меня аж затрясло от ярких ощущений.

— Я тебе заклею рот. Твое тело более сговорчивое.

Зря ему ночью член не оторвала! Я подскочила, хватая полотенце, и прикрыла им грудь. Мышцы разомлели до такой степени, что ноги едва не подогнулись.

— Да пошел ты к черту! — выпалила ему в лицо. — Я не продавала свое тело за деньги! Но если ты, конечно, снова начнешь угрожать, я покорно стану раком. Мне жизнь и память моих родителей дороже девственности. Но когда будешь меня трахать, пусть у тебя из головы не выходит то, что я стону не от удовольствия, а для того, чтобы ты скорее кончил!

Пульс застучал в висках. Я сжимала бедное полотенце на груди, тяжело дыша. Сейчас меня сотрут в порошок и размажут по стенке. Бас буравил меня взглядом, полным темной ярости. На его скулах ходили желваки, ноздри раздувались от шумного дыхания. Меня прошибло холодным потом. Провалиться бы сквозь землю.

Он схватил бутылку вина и с размаху запустил в стену — я прикрыла уши, вздрагивая от звона разбитого стекла. Следом полетели свечи и стол. Я прижалась к стене, молясь, чтобы меня не задело его гневом. Стол от удара погнулся, будто картонный.

Бросать больше нечего — и Бас с горящим взглядом двинулся ко мне. По его белым брюкам пробежали языки огня, стремительно сжирая ткань. Я зажмурилась, пытаясь унять паническую дрожь.

— Ты ни черта не понимаешь! — загремел его голос. — Ты никуда от меня не денешься! Никогда! И тебе придется либо привыкнуть ко мне, либо умереть. Это ясно?

Вот она суть. Стоит надавить побольнее — и правда раскрылась. Я не хотела в нее верить. Такая наивная. Приподняла веки и дрожащим голосом спросила:

— Ты… ты убьешь меня?

— Возможно, не я. Тебе от этого легче?

Без понятия, но я отрицательно замотала головой, словно на автомате.

— Почему ты сказал “никогда”? Ты же не серьезно…

— Я солгал про месяц.

Голова снова задергалась. Нервы рвались и искрили.

— Только не говори… не говори, что не собирался возвращать меня домой…

Его губы искривились в саркастичной усмешке.

— В гробу разве что.