Замуж по приказу

Глава 10

Бас не появился на ужине, как и Афина. В животе будто перекатывались колючие шарики — как впихнуть в себя роллы с лососем? Кальвин в этот раз заказал японскую кухню, объясняя тем, что английская все равно невкусная. Мне плевать… Главное, заказал Мурёнышу сырого мяса.

Лаура обходила пуму десятой дорогой. Могла бы, и по стенке пошла, чтобы не столкнуться с хищником. И когда я, в сопровождении сытого кота, собралась присесть на единственный свободный стул за столом, рядом с ней, она отскочила как ужаленная.

— Мурёныш очень воспитанный мальчик, — сказала я, не выдержав. — Он не укусит, не поцарапает. Он хорошо относится к людям.

— Это дикое животное, — фыркнула она и подняла свою тарелку. — Мало ли что ему придет в голову.

Я едва не закатила глаза. Сколько раз подобное слышала — не счесть. Предрассудки у некоторых людей бывают такие мощные, что никакими доводами не пробьешь. Но я решила попробовать. Все-таки полчаса назад она снимала мерки, выслушала мои пожелания по поводу платья на завтра и рассказала, что будет моей стилисткой-визажисткой на протяжении всего месяца. Лучше бы с ней подружиться.

— Я Мурёныша воспитывала с детства, — говорила я, потирая зверю шейку. — Не спорю, пумы бывают разные, не все идут на контакт. Мне, можно сказать, повезло с Мурёнышем. Его вообще хотели в зоопарке усыпить, ведь он родился слабым и мама-пума отказалась от него. Я его сама молоком кормила. Он вырос размером меньше своих сородичей, но, к счастью, вполне здоровым. Да, малыш?

— Мряя!

Пока я говорила, Лаура поменялась местами с Ником — тот с удовольствием почесал кота под белым подбородком и вернулся к еде.

— Мурёныш… Кто так пуму называет? — хмыкнула она и отпила вина. — Ему бы более красивое имя подобрать.

И тут кольнуло понимание — дружбы не получится.

— Он по паспорту Илья Муромец, — заявила я. — Поэтому Мур. Мурёныш.

Герман прыснул в кулак, едва не подавившись. Кальвин вскинул брови. Остальные с удивлением переглянулись. Лаура, явно не знакомая с русскими былинами, пожала плечами и подцепила палочками ролл.

— Да, полное звучит неплохо.

— Его в зоопарке так назвали, — поспешила я почему-то оправдаться. Скорее перед Германом, который с трудом сдерживал улыбку, покачивая головой.

— Здесь, в Лондоне, столько всего интересного, — сказал с тоской Ник, заложил руки за голову и откинулся на спинку стула, обитую фиолетовым бархатом. — А мы будем снова торчать в доме.

— Тем более Афина завтра пойдет с боссом в Роял Альберт Холл, да? — Якоб как раз склонился над тарелкой и усмехнулся исподлобья, отчего улыбка его выглядела весьма зловещей.

— У нас с ней чисто дружеская попойка была, приятель, — заверил Ник. — Что ж поделать, если ты не поддерживаешь ее дикий нрав.

— Из нас тут никто не конкурент боссу.

Аппетит пропал напрочь. Я запихнула в себя оставшиеся три ролла, потому что надо, и покинула столовую вместе с котом. Радовало, что никто не прокомментировал мой тихий уход.

В Якобе было что-то противное. Не знаю почему. Может, каждый адвокат дьявола обладает нехорошей энергетикой, а он, как я поняла, в подобной роли и выступал — отвечал за юридическую сторону нашего путешествия.

Или виной всему случайно оброненная фраза? Бас и Афина идут завтра вместе? Зачем тогда мне платье? Или мы идем вчетвером?

В какофонии этих мыслей я и уснула с Мурёнышем под боком, на большой двуспальной постели, под фиолетовым балдахином с золотистыми кисточками. А разбудили меня среди ночи стоны, прямо за стенкой.

Нет сомнений, стонала Афина, причем от бешеного удовольствия. Ритмично постукивало дерево об дерево. Ножки о паркет. Со слабой надеждой я обернулась — вторая половина кровати оставалась пустой.

Это для меня наказание? Слушать, как Бас трахает свою бывшую прямо у меня над ухом?

Я сморгнула слезы и отшвырнула одеяло. Пойду с котом спать в гостиную. Или на кухню, или на улицу под мраморным грифоном. Вообще, все равно куда! В этом огромном особняке должна найтись свободная комната, подальше отсюда.

Мурёныш вставать не хотел. Я его мягко толкала, тянула, но это все же не кот — не возьмешь и не понесешь с собой. Спал без задних лап. А мои уши пылали: стоны, шлепки и яркие вскрики не стихали. Я остановила себя за секунду до того, как запустить хрустальный графин в стенку.

— Если тебе не мешает, спи сам тут! — заявила я и вышла в коридор. Ковер с роскошными витками узоров заглушал мои шаги, стоны становились все дальше. Когда спустилась на первый этаж, стало почти не слышно. Почти. Я пошла вперед по коридору с бордовыми стенами и картинами в золотых рамах, подсвечивая себе путь айфоном. Должен же быть от него хоть какой-то толк, раз звонить нельзя.

Перед первой попавшейся дверью я замерла. А если там кто-то есть? Не хотелось бы вломиться в пижаме к кому-то из парней. Я прислонила ухо к двери: тихо работал телевизор. Занято, сюда не пойдем. А вот за следующей дверью стояла тишина. Я постучала на всякий случай и, когда через минуту не дождалась ответа, вошла, осторожно заперла за собой.

Свет айфона выхватил из темноты чемодан возле пустой двуспальной кровати. Очень знакомый чемодан. В воздухе витала горечь пожара. Повезло, черт, попасть в ту комнату, где Бас оставил свои вещи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Откуда-то донесся тяжелый полувздох-полустон, отчего у меня на затылке волоски зашевелились. Сердце забухало в груди. Я нервно замахала смартфоном, и свет запрыгал по мебели, бархатным портьерам, отразился слепящим лучом в высоком зеркале, лизнул приоткрытую дверь в ванную комнату.

Английские дома славятся призраками, но вздох, который я слышала, был вполне знакомым. Бас? Я на цыпочках двинулась к проему, откуда, по идее, и донесся звук.

Может, я все-таки немного спятила? Правильно бы покинуть комнату и продолжить поиски ночлега, но любопытство подгоняло только вперед. Там, в ванной, ведь Бас? Что он делает в темноте? С того момента, как я услышала вздох, не донеслось больше ни звука. Почему так тихо? Что, если мне просто почудилось?

Айфон в руке подрагивал. Мой “фонарик” будет заметен. А Басу, чтобы хорошо видеть, лампочки не нужны, как я поняла по разговору с Германом. Так что я, недолго думая, хлопнула ладонью по выключателю и вошла в ванную комнату, залитую светом.

На фоне бежевой плитки ярко сверкала огромная овальная ванна на ножках, в которой спал Бас. Руки его свисали по бокам, голова умостилась на импровизированной подушке из полотенца, а голубоватая вода совсем не скрывала обнаженное мускулистое тело. По веткам вен проносилась лава. Зардевшись, я мигом отвела взгляд в сторону. На полу валялись пустые формочки для льда, но во влажном воздухе висели клубы пара.

Бас недовольно скривился и протер рукой глаза, после чего резко сел, уставившись на меня. Вода всколыхнулась и выплеснулась на кафель.

Мои стопы приросли к полу. А язык — к небу. Такое ощущение, будто я забралась в берлогу к медведю, потревожила его зимний сон и он, злой и голодный, сейчас съест меня. И притвориться мебелью — лучший для меня вариант.

Так, ну, значит, это не Бас этажом выше вколачивает Афину в кровать. И то приятно. А теперь пора сваливать.

— Что случилось, Диана? — хрипло спросил он.

— Ничего такого! — слишком бодро выскочило из меня, оттого звонко и фальшиво.

Я изо всех сил старалась удерживать взгляд на мраморной плитке, и не смотреть на то, как по широким бугристым плечам стекают капли, прокладывают путь по мощной груди и ныряют в воду, в которой скрылись отчетливые кубики пресса и крупный член. Вот уж не уверена я, что хорошо потерять девственность таким убийственным орудием.

— Прошу прощения за вторжение! — выдавила из себя, пятясь. — Спокойной ночи!

— Говори, что произошло? — Бас ухватился за бортик и, представая передо мной в полном обнаженном великолепии, выбрался из ванны. Комната вмиг сжалась до размеров клетки, в которой мы перевозим пуму. Лицо мое горело, как ошпаренное.

Чтоб уже наверняка, я прикрыла пальцами свои любопытные глаза.

— На втором этаже… шум разбудил меня. Я пошла искать более тихую спальню.

— Можешь спать на моей кровати.

— А вы?… — я сделала щелочку между пальцами — Бас закутывался в халат. Можно выдохнуть.

— Я не буду на ней спать.

До меня наконец дошло: Бас спал в ванне с водой, чтобы гасить свой дикий огонь. Какой бы шикарной ни была эта овальная посудина, спать в ней явно неудобно.

— Мы можем спать вместе, — промолвила я и отвела руки от лица. Куда их деть? Сложила на груди, а затем убрала за спину. — Так, как первую ночь, в принципе нормально было.

— Не надо меня жалеть, Диана. — Бас подошел к зеркалу и закинул пятерней назад влажные черные пряди. — Магия огня, которую я получил, это своего рода проклятье за грехи. Я заслужил это.

— За какие грехи? — У меня заледенело в груди.

— Ярлык “безжалостный убийца” не вешается просто так. — Он повернулся ко мне и оперся бедрами о раковину. — Например, я собирался сжечь небольшой секретный город. Мне помешали и в отместку подорвали вертолет, в котором я улетал в Апексориум.

— Зачем? — спросила, теряя дыхание. — Это ведь не было прихотью, разве нет?

— Неужели для убийства может быть оправдание? — Бас двинулся ко мне с настойчивостью танка. — Какая разница зачем? Что это изменит?

— Возможно, если бы я вас лучше понимала...

— То что? — Он остановился вплотную ко мне, заслонил своей могучей фигурой весь свет, сжег своим жаром весь воздух.

— То не так сильно отталкивала бы, — прошептала я на грани слышимости. Он склонился ко мне, замер в миллиметрах от моих губ и, обдавая горячим дыханием, прошипел:

— Поверь, чем ближе ты меня узнаешь, тем дальше будешь хотеть убежать.

Да с какой стати он решил все за меня? Хватит с него того, что он распоряжается моим временем. Своими желаниями командую только я.

— Вы не можете быть уверены на сто процентов.

Он выпрямился, нахмурившись, и с моей груди словно спали тиски.

— Утром ты будешь иного мнения, — сказал как отрезал. У меня мысли бросились врассыпную. Я растерянно наблюдала, как Бас спустил воду в ванной, скинул халат и зашел в душевую кабину. Благо, стекло было матовым.

Чтобы снова, когда он выйдет, не прятать взгляд, не краснеть до кончиков ушей, я вернулась в спальню, притворив за собой дверь. Конечно, он не забыл о наказании. Приготовил что-то жуткое?

Ждать исполнения приговора было тоже своего рода мучением. Хотелось верить, что ничего плохого не произойдет. Не может ведь он убить моих родителей или уничтожить мою карьеру, которая только-только началась?

Я присела на кровать, укрытую стеганым покрывалом, провела пальцами по шелковистой ткани.

— Еще не ушла? — спросил Бас, выйдя из ванной. Я вскинула голову: в его глазах сверкнули шальные огни. — Это ты зря.

Он вмиг преодолел расстояние до кровати, подхватил меня в воздух, откинул одеяло и вместе со мной нырнул под него. От таких шустрых выкрутасов у меня голова закружилась. Я только пискнуть успела в процессе, ни возмутиться, ни брыкнуться. И теперь лежала, переводя дыхание, прижата спиной к сильному телу. Пульс быстро ухал в ушах. Бас положил ладонь мне на живот точно так же, как в наше первое утро. Но, к счастью, не упирался бедрами в мои ягодицы. Тело и так трепетало от волнения. Кожу покалывало там, где мы соприкасались. Моя пижама — слабая преграда, жар мужского тела быстро проник сквозь нее и сводил с ума мои нервные окончания.

— Спи, — сказал Бас и всего через минуту размеренно спокойно задышал.

Несмотря ни на что в его объятьях лежать уютно. В моей груди очнулось что-то теплое и ласковое, сладко запульсировало. Ладно, не буду душить его, пусть пока живет. Сон мягко утянул меня в калейдоскоп красочных снов.

Которые вмиг вылетели из головы, едва я услышала над ухом:

— Диана. С тобой хотят поговорить.

Я разлепила веки и увидела смартфон, который мне протягивал Бас с привычным бездушным взглядом.

Сон мгновенно как рукой сняло. Я впопыхах схватила трубку и поднесла к уху, мельком заметив знакомые цифры номера.

— Дианка, ну ты даешь! — с укоризной воскликнула подруга. Услышать ее голос огромная радость для меня, несмотря на резкие нотки. Улыбка растянула мои губы, я села в кровати, подкладывая под спину подушку.

— Люся, как твои дела?

— Да что там я… Ты почему мне ничего не рассказала?

— Прости, Люся. Все было слишком неожиданно. И эта стажировка свалилась…

— Вот не надо мне лапшу на уши вешать про стажировку. Я уже все знаю.

— О чем ты говоришь?… — пробормотала я, покрываясь инеем от ужаса. Бас как ни в чем не бывало гладил себе рубашку, время от времени прикладываясь к чашке кофе. В любой другой момент я бы восхитилась, каким свежим и красивым он сейчас выглядел, но хотелось быстро нащупать что-то тяжелое, чтобы запустить в голую мускулистую спину.

— О чем я говорю? — всхлипнула Люся. — Мне, знаешь, как обидно узнавать от посторонних людей о том, что моя лучшая подруга вышла замуж?!

Я поставила обратно на тумбу ночник в форме канделябра, который сжимала в ожидании худшего. Огреть Баса дико хотелось.

И как теперь перед подругой выкручиваться? И зачем Бас донес до нее информацию о нашем браке? Через месяц ведь все закончится. Или нет?

— Прости, Люська, мы же и не гуляли особо. Расписались, скромно отпраздновали, — цедила я сквозь зубы, сверля убийственным взглядом спину Баса. Сколько можно наглаживать бедную ткань рубашки? Сейчас задымится. Или я задымлюсь от злости.

— Я-то прощу… Подумаешь, подруге ничего не сказала… дело житейское, когда мужик все мысли занял, — бурчала Люся с издевкой. — Но родителям! Родителям-то надо было сказать!

А вот и худшее. Я невольно села, вытянувшись в струну. Под ложечкой засосало.

— Я собиралась… — пробормотала я, не представляя, как выкручиваться.

— Сегодня утром видела твоих маму и папу. Так они тебя знать не хотят. Я к ним подошла поговорить, а они так прямо и сказали, что никакой Дианы не знают. Нет у них никакой дочери. Представляешь, как обиделись? И на меня смотрели, как на спятившую…

Осознание того, что произошло, огрело меня по голове бетонной плитой. Они не обиделись. Бас стер им воспоминания обо мне. И шикарно все мне преподнес через подругу.

Смартфон задрожал в руке. Под ресницами защипала соленая влага.

— Когда я прилечу, все объясню. Еще раз прости, — еле выдавила я из себя, откинула потухший смартфон в сторону и вскочила с кровати.

Бас повернулся ко мне с невозмутимостью на лице, с таким же безразличием отреагировал, когда я на взводе бросилась на него с кулаками. Треснула по его груди, точно по каменной плите, и скривилась от боли, прижимая к себе ушибленный кулак.

— Если будешь покорной, через месяц все вернется на круги своя. Но еще одна выходка — и о тебе забудут навсегда: родители, друзья, знакомые.

Мои руки безвольно опустились. Он прав, чертовски был прав вчера. Ничего больше не хочу о нем знать. Он худший человек на Земле.

— Я вас ненавижу! — вопила я и слезы стекали по щекам горячими дорожками. — От всей души! Да чтоб ваш огонь в конце концов вас сожрал!

На его безупречно красивом лице не дрогнул ни один мускул. Бездушная сволочь. Пусть у меня сердце остановится в следующий раз, едва возникнет желание хоть каплю его пожалеть!

Он крепко стиснул мою руку за локоть, достал из кармана тонкий шприц и вогнал мне иглу в мышцу. Двигался с нечеловеческой скоростью. Миг — и вспыхнула боль от укола. Я дернулась, а шприц уже спрятался в карман. Я в шоке хлопала ресницами, не понимая, как так шустро меня обработали, а я не успела помешать?

— Это успокоительное, — пояснил Бас и отпустил руку. — Вечером важное мероприятие. Мне нужна жена улыбчивая и уравновешенная, без красных глаз и без дрожащих рук.

Неудержимая волна смывала злость, обиду, гасила закоротившие нервы, оставляла после себя тихое опустошение. Сердце замедляло стук. Ошеломленная, я ступила назад.

Как у него все ловко схвачено. Бушующее море мыслей улеглось в штиль. Яснее, чем прежде, я увидела единственный выход — терпеть, слушаться, повиноваться, пока не истечет месяц. Увидела — и пошла в противоположную сторону.

Если он думает, что меня сломают угрозы или медикаменты, он ошибается. И я всажу ему нож в спину в тот момент, когда он меньше всего будет этого ожидать.

Он с такой легкостью сделал мне больно. Он мог не наказывать меня так сильно, раз я ему небезразлична. Теперь я уверена — если надо будет, он меня пристрелит, и спокойно это переживет, развеяв свои чувства.

Я ступила назад заплетающимися ногами и потеряла равновесие у кровати. Успокоительное усилило притяжение к земле. Бас поймал меня, не давая упасть на пол, и уложил на кровать.

— Поспи до обеда. Я выгуляю кота.

Веки наливались свинцом. Я прикрыла глаза, притворяясь, что стремительно уплываю в сон. Бас сидел на кровати рядом. Зачем? Больше в комнате негде сесть? Он несколько раз поправил мне волосы осторожными движениями, подоткнул одеяло. Я бы сказала ему, чтобы оставил меня в покое, но это окончательно разбросает нас по разные стороны баррикад.

— И какое же наказание… — зашевелила я непослушным вялым языком, — вы бы уготовили своей жене?

— Никакого.

Мои глаза вмиг распахнулись. Даже сонливость отступила. Бас сидел у меня в ногах, все еще без рубашки.

— Жена — это ведь не моя подчиненная. Я бы в первую очередь поговорил с ней, выяснил мотивы, мы бы с ней пришли к какому-то выводу, компромиссу. Хотя по итогу я бы все же достал что-то из своего арсенала мучительных удовольствий.

От его ухмылки у меня кровь прилила к щекам. В серых глазах сгустилась порочная тьма.

— Решила передумать?

В моем положении выбирать особо не приходится. Так что я просто кивнула.