Замуж по приказу

Глава 11

Себастьян

Иногда мне было трудно отвести от нее взгляд. Я не насыщался ее красотой. Чем больше смотрел, тем больше хотелось. Она не мисс мира, ее черты не идеальны, не вписываются в стандарт, к которому тянутся любительницы салонов красоты, оттого становятся похожи на кукол с одного завода.

Ее красота — это мощный свет изнутри. Свет индивидуальности, личности. Он сверкает в ее пытливом, выразительном взгляде. Он переливается золотом на ее шикарных, длинных волосах. Он подчеркивает изящные изгибы ее тела, которые нестерпимо хочется повторить рукой.

Он меня ослепил. Я идеально помню тот день, месяц назад, когда Афина крикнула из гостиной:

— Бас! Слышишь? Мы тут такое увидели! Давай сюда! — Через секунду она была возле меня, собираясь помочь добраться, но я уже сам катил колеса инвалидного кресла с кухни.

Кальвин совсем недавно сделал очередную операцию, пытаясь правильно собрать мои кости. Я сбился со счета, сколько раз он резал меня. Но в этот раз он уверял, что все получилось, и скоро я встану на ноги.

Промежуток времени между тем, как я ощутил волну взрыва, и тем, как очнулся голым, обугленным телом в овраге, не сохранился в памяти. Возможно, я пробыл в отключке или полубреде. Но, если судить по последствиям, я выпрыгнул из горящего вертолета, раздробил при приземлении стопы в крошево, переломал ноги, огонь сжег на мне всю одежду. Благодаря регенерации дара, все срослось, но… Дар неидеален. При катастрофических повреждениях соединяет ткани наспех, чтобы не допустить смерти ресемитора, и часто делает это неверно.

Кальвин, мой старый друг и потрясающий хирург, раньше много раз менял мне внешность, а последние два года пытался вернуть меня к нормальной жизни.

Мне осточертело быть слабым. Я отталкивал лишнюю помощь и сам, опираясь руками, пересел из инвалидного кресла на диван.

Ник с Афиной смотрели что-то по ящику. В преддверии Нового года там показывали кучу чепухи. Я же почти все время тратил на вывод своих денег в офшоры, покупал акции, здания под сдачу в аренду, вкладывался в стартапы, следил за мировыми новостями — словом, приумножал капиталы. И детскую передачку воспринял без энтузиазма, пока камера не показала девушку в блестящем костюме.

Она сидела с королевской осанкой, ее золотые волосы волнами спускались до поясницы, а рядом на диване лежал дикий зверь, которого она с улыбкой поглаживала. Когда она успела так вырасти? Когда она успела превратиться из малышки в сногсшибательную красавицу? Казалось, совсем недавно я выкручивал руки мелким соплякам, которые дергали ее за косу. Совсем недавно горевал, что не уследил, когда она получила ожоги. Совсем недавно клялся старику, что присмотрю за его дочерью. Совсем недавно, а уже прошло семь лет.

— Значит, вы с детства выступали в цирке? — спросила ведущая.

— Да, — кивнула Диана, и я заслушался ее ласковым голосом. — Сначала исполняла трюки на высоте, потом танцевала с огнем. Сейчас появляюсь в родном цирке несколько раз в год на особо крупных представлениях, чтобы выступить с Мурёнышем.

— Этот зверь живет с ней в доме. Прикинь, как кот! Хочу тоже себе пуму… — Афина капризно поджала губы и забралась с ногами на диван.

Не так просто жить с диким животным, как может показаться. Я восхищался бесстрашием Дианы. Она относилась к коту так, будто у него никогда в мыслях не было ее укусить. Она любила его всем сердцем и воспитывала так, будто он — самое умное существо на планете.

Я помню день, когда она в слезах умоляла отца забрать больного котенка домой. Он бы не согласился, если бы я не помог. Почему отец никогда не реагировал на слезы Дианы и был с ней неоправданно строг? Не потому ли, что подозревал: Диана — ему не родная дочь?

Я же всегда испытывал физическую боль, стоило ей разрыдаться.

Я столько помнил о ней. Но для нее я незнакомец, чужой человек. Поэтому мне ничего не удается? Мы с ней на разных временных промежутках. Между нами семь лет.

Именно столько лет назад старик положил передо мной фотографию золотоволосой девчонки и заявил, что это его дочь. Дочь, которая никогда его не видела. Но он считал, что имеет полное право распоряжаться ее жизнью.

Я должен был по его указанию присматривать за ней. На троне Императора редко появлялось свободное время, и я много пропустил из ее жизни.

Я должен был два года назад, едва ей исполнилось восемнадцать, привезти ее в Апексориум и снабдить даром. Потом она бы отучилась в Школе Искусств Изображения Реальности. Потом я помог бы ей продвинуться по карьерной лестнице в Апексориуме и начал бы ухаживать за ней. Но смерть старика, поиски украденной древней книги, взрыв — испортили мои планы. Я лишился трона и собирался выполнить обещанное, когда все верну.

Есть одна причина, почему ждать нельзя.

Тот, кто сейчас сидит на моем троне, — самозванец — уже ищет человека, к которому якобы перелетел мой дар после смерти. Загвоздка в том, что я жив. И как только самозванец узнает об этом — будет искать способ меня убить, чтобы отобрать себе сильнейший дар, чтобы я его не победил в честном сражении. Будет искать способ меня шантажировать — он явно перевернул вверх дном мои вещи и нашел фото Дианы.

— Выступала с огнем? — я почесал отросшую щетину. Совсем зарос. — Должна не испугаться меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Что? Ты о чем? — удивилась Афина.

— Мне не помешала бы временная девушка. Ты будешь пилотировать самолет, потом отсыпаться после полета, а с Командирами…

— Так и скажи, что я тебе надоела! — пнула меня в бок подруга.

— Афина, брось. — Я приобнял ее за плечи и прижал к себе. — Ты не можешь мне надоесть. Но лучше бы нам не представать перед Командирами, как пара, если мы не собираемся жениться.

Афина была для меня почти как младшая сестра. И секс с ней был таким… домашним, хорошим, но без огонька. Чувств между нами особых никогда не было. Афине нравились более безбашенные парни, мне — более милые девушки. Мы могли бы соединить дары, пройти ритуал, который усиливает чувства и сохраняет их до самой смерти, но я был против.

Та, к которой я должен был бы относиться как к младшей сестре, вызывала совсем другие чувства. Я хранил для нее ритуал? Нет, немного пугало, что может сделать ритуал с моими чувствами. Что будет, если я ее максимально сильно полюблю? Затрахаю до смерти, задушу от прилива нежности или искусаю в кровь ее тело, потому что оно будет казаться мне еще вкуснее? Или сам сдохну, пытаясь сдержать все внутри и не поранить ее о свою похоть?

— И ты хочешь взять с собой первую попавшуюся девушку? — у Афины брови подскочили. Она давно меня знала, но не научилась отделять мою ложь от правды.

— Почему бы и нет, — пожал я плечами. — Эта мне нравится. С огнем танцевала, с хищником живет. Значит, бесстрашная. Не должна испугаться, когда увидит меня в гневе. Месяц побудет рядом, потом сотру ей память и отправлю домой, а в Апексориуме доберусь до архива, узнаю, происходили ли подобные мутации дара с кем-то еще, и решу что с этим делать в долгосрочной перспективе.

Такую историю услышала вся команда. Никто не должен знать, кем является Диана на самом деле. И почему мне нужно держать ее поближе к себе.

Особенно не должна узнать она. Для нее будет слишком огромным потрясением узнать, что за паскуда ее родной отец.

— Давай я лучше кого-то из своих подруг позову! Например, Лаура, она красивая, умная девочка… И она с даром. Зачем тебе простая человечка?

— Ресемиторка не подходит, — говорил я и неотрывно смотрел на плазму: там Диана с обаятельной улыбкой отдавала команды коту, а тот без энтузиазма, лениво, по-кошачьи, но их исполнял. Студия приходила в восторг. — Потому что любая дарообладательница сразу поймет кто я. И будет мешать: пытаться влюбить меня в себя, чтобы в итоге стать Императрицей, либо наоборот, если поддерживает теперешнюю власть, — будет вставлять палки в колеса, чтобы я не добрался до трона.

Афина задумчиво кивала. Лауру в итоге мы взяли, но лишь в качестве стилистки. Нет времени посещать салоны и магазины одежды в каждой стране перед мероприятиями.

Диана спросила, что я буду делать через месяц… Вообще говоря, я солгал по поводу месяца. Я планировал, что за месяц она в меня влюбится, и в итоге мы правда поженимся. Но с ней все идет не по плану, все летит в тартарары…

Через месяц я действительно лишу ее памяти, если она продолжит мне кромсать нервы. Невыносимая девчонка. Я в последние дни почти постоянно в бешенстве. Неизвестно, что ей стукнет в голову в следующую секунду. Никакого терпения не хватало сдерживать желание ее трахнуть. Выпустить бы пар с другой — но другая была не привлекательнее правой руки. А Диана носится со своей девственностью, как с хрупкой драгоценностью…

Ладно, я сам в этом виноват. Отгонял от нее парней. Да потому что все были болванами. Ни одного достойного.

Я прям как ангел-предохранитель, твою мать.

Мне сейчас не хотелось думать о том, что будет через месяц, расставание навсегда или настоящая свадьба. Я застукал пуму за интереснейшим занятием: он вспарывал обивку на диване когтями, вытаскивал зубами наполнитель и выплевывал на ковер.

— Заскучал? — я почесал зверя за ушами, и тот потерся о меня боком, мурлыкая. — Идем, кот, поищем тебе игрушку.

Я нашел в доме фрисби и теперь швырял ее на заднем дворе. Снег до утра растаял, обнажив зеленую траву. Зверь с охотой приносил игрушку обратно. Бегал он смешно, вприпрыжку. Я поглядывал на него, делая заказ в интернет-магазине. Не представляю, как Диана справится со своим наказанием, но у меня в паху тяжелело, стоило представить сегодняшний вечер.

Давно забытое чувство вины горчило внутри. Я переборщил утром. Диана проглотила обиду лишь потому, что испугалась: я могу накормить ее кое-чем более противным. Я и могу. Но пришло время пряников, кнута достаточно.

— Доброе утро, Себастьян.

Я обернулся: передо мной стояла Лаура и кокетливо улыбалась.

— Что-то случилось? — осведомился я. Намеренно пришла в пальто нараспашку, чтобы я оценил декольте? Окей, я оценил, что дальше?

— Увидела, ты гуляешь в одиночестве, решила составить компанию. Не против?

— Хм… — я потер подбородок и кинул взгляд на экран смартфона. — Слушай, нужна твоя помощь. Как специалистки по одежде. Я не очень разбираюсь в женском белье. Скажи, какие трусики удержат это приспособление? — спросил я и показал Лауре экран. У нее вмиг округлились глаза.