Замуж по приказу

Глава 22

Холодно. Смертельно холодно. Мороз, казалось, проник до сердца и вот-вот его навсегда заключит в ледяную клетку.

Шлепки обожгли щеки.

— Диди, слышишь? Очнись.

Кто-то тряс меня за обледеневшие плечи. Знакомый голос. Диди… Мысли вяло потекли к свету.

— Дышит? Она выжила? — прорезал пространство женский возглас.

— Отойдите, отойдите.

Шорох меня всполошил. Чьи-то осторожные пальцы ощупали шею, голову. Они мешали мне нырнуть обратно в холодную тьму.

— Где Якоб и Бас, черт подери? — где-то глухо звучало надрывно, плачевно. — Дайте мне вернуться в самолет! Он может взорваться, там осталось топливо!

Ее паника хлестнула по щекам сильнее чьи-то ладоней. Я распахнула веки и попыталась сесть: снежная белизна резанула по глазам, руки зарылись в снег.

— У тебя дар? — удивленно спросил Кальвин, помогая подняться. Тело не слушалось. Дрожь заколотила по мышцам.

— Что? — отрешенно пробормотала и подняла взгляд к кронам сосен. Пригнув деревья к земле, на них уселся самолет. Двигатель продолжал гореть. Огонь перекидывался на кроны, но быстро затухал, увязая в снегу.

Я споткнулась о чемодан Кальвина и утонула коленями в сугробе. Что-то теплое текло по венам, не кровь. Она бы застыла в глухом снежном лесу. Изнутри нечто отогревало меня, и это было не сердце. Сердце не справилось бы.

Воспоминания о случившемся возле багажного отсека бросились мне в лицо. Дар? Да плевать. Где Бас? Где Мурёныш? Я завертелась вокруг своей оси, с трудом перебирая ногами в снегу. Пар вырывался изо рта крупными облачками.

Кальвин, подхватив чемодан, двинулся к Лауре, которая прижалась спиной к сосне. Такая же бледная, как окружающее полотно снега. С другой стороны Ник держал Афину поперек талии, не давая ей броситься к самолету. К нему по сосне пытался выкарабкаться Герман.

Ни Мурёныша, ни Баса нет. Ужас окольцовал грудь стальными прутьями. Я кинулась вперед, не особо представляя, чем помогу. Все-таки долгие занятия спортом, возможно, дадут преимущество, и я доберусь до самолета первой.

Мурёныш ни за что не спрыгнет вниз с такой высоты! Ему нужно помочь перебраться на дерево и тогда… Нет, он перепуганный сейчас, никуда не пойдет, он не понимает, что самолет может взорваться. Нужно тогда спустить клетку на веревке.

Меня пронзило страшной догадкой — они могли не выжить. Не знаю, в какой момент я потеряла сознание. Но я была пристегнута! А Бас так и не вернулся в салон…

— Эй, Диди! — рявкнул Ник. — А ты куда? Стой! Взорвется самолет — приложит осколками так, что не очухаешься!

Чем ближе, тем отчетливее ощущался запах гари. Я ускорила шаг, со злостью каждый раз увязая в снегу. Он уже набился в сапожки и растаял. Чудом ноги не окоченели…

Дар? Бас вырвал его из Якоба и всунул в меня? Зрение точно улучшилось — я отчетливо видела проем двери в самолете.

К моему облегчению в нем показалась крупная фигура Баса. Он держал на руках Мурёныша, как принцессу. Живого. У меня из глаз брызнули слезы. Мне словно выписали волшебного пенделя — и я поскакала по снегу с новыми силами.

Бас ловко оттолкнулся и спрыгнул. Приземлился в сугроб так грациозно, будто делал трюки с прыжками каждый день. Мурёныш даже не испугался, продолжал благодарно вылизывать колючую мужскую щеку. Бас морщился, но не уворачивался.

— Отпусти его, хватит держать, накатался уже! — крикнула я, вне себя от счастья.

Он и отпустил Мурёныша. Но не специально. Просто в один момент Баса будто выключило — и он грохнулся плашмя в снег, пумыч едва успел отскочить.

Из мужской спины что-то торчало. Радость вмиг разлетелась на мириады острых осколков и вспорола вены. Мурёныш скакал ко мне, таща за собой поводок-рулетку, а я негнущимися ногами зарывалась в снег, упрямо двигаясь вперед.

Бас ведь почти бессмертен? Почему он упал? Почему не встает? После пуль в Испании он почти сразу очнулся.

Быстрее меня к нему подбежал Герман, закинул босса с легкостью на плечо и помчался прочь от самолета, на ходу крича:

— Назад, Диана, назад!

Пумыч только подлетел ко мне, как я схватила его за поводок и позвала, уводя прочь.

— Скорее, скорее, малыш!

Через двадцать метров нас приложило горячей волной взрыва. Я зарылась лицом в снег и на пару мгновений вырубилась. К реальности вернул шершавый язык на руке и крик Афины.

— Где Якоб? Где он? Разбуди Баса, почему он не вышел?!

— Из-за Якоба в нас попали ракетой! — ответил Герман.

— Что… Да ты врешь! Да при чем тут Якоб? Он… Он что? Бас отвечай!

— Не трогай его! — громыхнул Кальвин. — Он в критическом состоянии. Ему нужно провести операцию. Я не могу вынуть сейчас эту штуку, он может умереть.

— У него дар! Что значит умереть?! Из-за этой фигни?

— Мы не бессмертные, Афина!

— Я вернусь в самолет! Может, Якоба придавило чем-то и ему нужна помощь…

— Он погиб! — гаркнул Герман.

— Так, Финик, Финик, не надо туда идти. Угомонись.

— Да пошел ты! Убери руки!

Я собрала волю в кулак и поднялась на ноги. Нашли время собачиться. Я постаралась отодвинуть эмоции на задний план, как учили в ветеринарии. Сейчас нужно сосредоточиться не на волнении, а на помощи. Я оглянулась к самолету? Он не взорвется второй раз, более капитально?

— Замолчите! — я вложила в голос как можно больше мощи. Как ни удивительно, все притихли. Заталкивая поглубже неловкость, я продолжила: — Разве нам не нужно убираться отсюда? Те, кто попали в нас ракетой, не будут искать упавший самолет?

— А ты чего раскомандовалась?! — Афина повернулась ко мне взъерошенной фурией. — Умная такая… Радуйся, что коньки не откинула и сопи в две дырочки!

— Я будущая императрица. И пока Бас не в сознании, отдавать приказы буду я. Сейчас ему нужна операция — значит, откройте кто-то карту в телефоне и выдвигаемся к ближайшему городу.

В глазах Афины вспыхнули сокрушительные огни, кожа пошла багровыми пятнами. Она двинулась на меня.

— Иди сюда, я тебе сейчас покажу, где твое место, императрица…

Самолет она, конечно, посадила, но задницу ей надрать все равно давно пора. Пять минут — и конфликт будет исчерпан. Пока Афина грозно и неуклюже прыгала по снегу, пытаясь ко мне добраться, я приказала пумычу сидеть на месте, достала из кармана резинку и стянула волосы как попало в хвост. Не скажу, что умела хорошо драться, но физподготовка у меня лучше и вес — больше. И дралась я с девчонкой не впервые.

Но Афина, идя ко мне, превращалась в монстра. Кожа побагровела полностью, огонь захватил радужки. Казалось, в ее взгляде достаточно решимости, чтобы переломить мне все кости. Пора ей остыть немного. Я быстро скатала в ладонях снежок и метнула — попала четко в лоб. Афина опешила от такой наглости, стряхнула снег с волос и получила следом залп в щеку.

Пока она фыркала, материлась и терла глаз, я подлетела к ней и повалила мерзавку в снег. Ей легко удалось скинуть меня с себя — я отлетела в сторону, словно была пушинкой, и рухнула в сугроб.

Похоже, силы у нее в разы больше. Не успела я выгрести из ледяных объятий снега, как Афина навалилась сверху, ее цепкие пальцы сомкнулись на моей шее, перекрывая дыхание. Огненные глаза метали молнии ярости. Недолго. Всего пару секунд — и потухли. Шок и отчаянье скривили черты лица.

— Как… откуда? — пробормотала она сипло, ослабляя хватку. — Где взяла…

Ник обвил руками ее за талию и оттащил от меня. Я содрогнулась от приступа кашля, растирая шею.

— Да отпусти меня, дурачье! — пыхтела Афина. Двинула Нику между ног, вырвалась и снова кинулась мне. Уже не душила, впилась только в плечи так больно, что через куртку чувствовалось. — Бас в тебя дар Якоба всунул?

— Наверно…

Ее губы искривились в издевательской ухмылке, огни вспыхнули с новой злостью — более мрачной, чем прежде. Я совершенно растеряла смелость — меня обезоружила печаль Афины.

— Бас решил, что я самолет не посажу, и всунул в тебя ближайший дар. Конечно, ему подстилка важнее юриста.

У меня язык не повернулся ей ответить. Она только что потеряла своего парня, или кем он для нее был? Не чужим человеком.

— Финик! — Ник снова оттянул Афину от меня и теперь уже развернул лицом к себе. — Герман сказал, что из-за Якоба в нас попало ракетой!

— Не верю! — она толкнула его в грудь и кинулась к Герману, который по-прежнему держал на себе Баса. — Ты видел? Честно признайся, ты видел?

— Мне Бас сказал…

— Конечно, сказал. Просто сказал…

Мурёнышу надоело держать “место”, и он кинулся ко мне. Только я обняла малыша, пытаясь согреть, сверху снова громыхнуло. Буквально в метрах от нас в снег вонзилось пару обломков. Не успела я напомнить, что пора все-таки уходить, Афина, опустив голову, двинулась куда-то прочь. Остальные переглянулись и пошли следом.

Я старалась не смотреть на бессознательного Баса, которого Герман нес на спине. У меня сердце кровью обливалось. Хотелось подбежать к Герману и брести рядом, поглядывать каждую секунду на Баса. Но это ничем ему не поможет. Рядом шел Кальвин, он ему уколол, наверное, снотворное и какие-то лекарства, еще пока мы с Афиной препирались.

— Она знает, куда идти? — догнала я Ника.

— Да, наверно, еще в самолете карту видела. В любом случае ни у кого не выжил мобильник, — он пожал плечами. — Кстати, не думай, что ты виновата. Без дара точно погибла бы. Ремни оказались повреждены. Нас разметало по салону, как куколок. Не веришь? Ощупай затылок — там куча крови. И Мур выжил только благодаря боссу. Жаль, поймал осколок двигателя. Будем надеяться, наш врач починит Баса.

Я передала поводок Нику и дрожащими пальцами распустила хвост — раньше не заметила крови, потому что связывала пряди неаккуратно и наспех? На затылке у корней действительно волосы слиплись. Я поднесла к глазам пальцы с розовыми разводами.

Я правда чуть не умерла. Осознание этого обрушилось на меня глыбой льда. Ник придержал под локоть — я споткнулась и едва не зарылась носом в снег.

— Что теперь делать с ним… С даром?

— Наставника искать. Я бы вызвался, но босс, когда очнется, сам захочет им стать.

— А пока он не очнулся…

— Не волнуйся, Диди. Дар тебя не съест. А если что случится, мы поможем.

— Что случится?

— Если разозлишься, возможно, захочешь кому-то голову оторвать. И вполне физически сможешь это сделать. Злость дает дару волю — не успеешь глазом моргнуть, а уже надела кому-то раковину на шею, как испанский галстук! — Он хихикнул. — Да не переживай. Будем присматривать за тобой. Если что снотворным остудим.

За Мурёныша в этом плане я не волновалась — почти никогда не злилась на него, привыкла к его причудам и характеру. А вот Бас… Мы с ним в следующий раз не разнесем случайно дом в пылу ссоры?

Лишь бы удалось провести нормально операцию. Сердце вновь болезненно сжалось, когда глянула на его окровавленную спину. К глазам подступили жгучие слезы. Он держал обещание безопасности любой ценой — сберег от смерти меня и моего зверя.

Через пару километров Мурёныш отказался идти. Мы с ним никогда зимой долго не гуляли, и лапы наверняка устали и замерзли. Лесу конца края не было видно. Когда мы дойдем? Сегодня? Не встретим зверей страшнее оленей и лис? Они, к счастью, держались от нас подальше.

Ник согласился понести малыша на руках. Парень, казалось, вовсе не устал прыгать по снегу, хотя наши ноги с каждым шагом проваливались минимум по колено. Скоро с неба посыпались крупные хлопья, пряча наши следы.

Из-за белой пелены мы не сразу заметили впереди несколько маленьких деревянных домов.

— Дальше все вместе не пойдем, — сказал Герман, оборачиваясь. — Это опасно.

— Да! — Афина впервые за всю дорогу подала голос. Он сочился ядом. — Пусть Диана пойдет и сворует нам машину.

— Я не буду воровать машину! — заявила я без раздумий.

— А как мы доберемся до города? — Афина махнула рукой куда-то далеко. — Пешком? Это несчастный рабочий поселок, тут нет ничего, кроме пары десятков хижин и гидроэлектростанции.

— Басу нужно сделать операцию! И чем быстрее…

— Верно! — перебила меня она. — Чем быстрее ты своруешь машину, тем скорее мы доберемся до цивилизации.

— Финик, Финик, угомонись. — Ник положил ей руку на плечо, и она раздраженно ее скинула. — Я пойду сворую, делов-то…

— Никто ничего не будет воровать! — выкрикнула я, не сдержавшись. — Мы можем просто купить машину… Или арендовать?

— У тебя есть деньги? — подначила Афина. — Налички ни у кого нет. Телефоны разбиты, валяются в самолете. Натурой будешь расплачиваться?

Я прикусила губу. Это правда, что без денег никто не захочет с нами разговаривать. По доброте душевной, возможно, захотят подвезти — или позвонить в полицию, когда увидят всю нашу побитую ораву.

И кому идти за машиной? Нику? Он обязательно во что-то вляпается. Лауре? Та до сих пор похожа на призрака. Герман все время носит на себе Баса, которого лучше лишний раз не шевелить, Кальвину лучше не отходить. Остаются либо я, либо Афина. Ей уступить — значит, показать слабость.

— Я не буду воровать машину, но я могу привести сюда кого-то с машиной. Вы его своим ментальным воздействием уговорите…

— Это не так работает… — закатила глаза Афина. — Мы не маги, блин.

— Но это идея! — усмехнулся Ник и поведал хитрый план. Я, скрипнув зубами, согласилась.

— Мряя! — Мурёныш грустно посмотрел на меня своими чисто-голубыми глазами.

— Побудь с Ником, ладно? — я погладила его и приобняла. Он замурлыкал как трактор. — Ты сегодня большой молодец, солнышко.

Не останься мой зверь в багажном отсеке, Якоб спокойно бы выпрыгнул с парашютом из самолета. И Басу пришлось бы выбирать, кого прикрыть: меня или пумыча. Кто-то из нас точно погиб бы. Хотя Якоб сам себе поставил подножку — запугал Мурёныша еще в Будапеште. Может, когда никого не было дома, адвокат проверял свой парашют? Или получал его доставкой? А Мурёныша заинтересовали ремешки, как любого кота.

За то, что он бил моего малыша, чуть не угробил нас всех, мне ни капли не было жаль предателя.

Анализ прошедших событий помогал не сойти с ума от волнения. Тут бесполезно репетировать. Я не знала, встречу ли кого-то по дороге, или придется стучать в дом? Может, попадется магазин?

Бас никуда бы меня не пустил. Будет злиться, когда проснется. Зато докажу, что способна не только огонь гасить.

Солнце почти опустилось за небосклон, окрашивая облака в желто-оранжевые оттенки. Улица расчищена, но безлюдна. Где все? В окнах деревянных домиков не горел свет. Я подтянула воротник повыше и связала волосы в хвост, чуть не забыв спрятать кровь на затылке.

За поворотом до меня долетели голоса и музыка. Я припустилась, и совсем скоро увидела широкое двухэтажное здание, возле которого курили мужчины. Зрение у меня правда улучшилось во много раз — заметила я их раньше, чем они меня… Вообще, не заметили, побросали окурки в урну и зашли внутрь. Похоже, на местный бар.

Отлично. Надеюсь, там много людей и кто-то согласится мне помочь. Я изо всех сил подбадривала себя, шагая вперед. Канадцы неплохие люди. Главное, не напортачить с произношением.

Главное, скорее добраться до города и сделать Басу операцию.

Массивная деревянная дверь открылась легко, и я нырнула в тепло и веселую рок-музыку. Разговоры мужчин за столиками прекратились — все повернулись в мою сторону. Подняла голову женщина в красном фартуке, что расставляла перед посетителями пиво и закуски. У меня потекли слюнки — желудок давно связался в узел от голода.

Я толкнула себя вперед и с вежливой улыбкой попробовала перекричать мажорные гитарные аккорды.

— Здравствуйте! Прошу прощения, у меня тут недалеко машина застряла, — я махнула рукой куда-то за спину. — Не могли бы вы помочь мне ее вытащить? Взять на буксир? Пожалуйста…

— Машина какая у тебя? — гаркнул мужчина с рыжей бородой.

Он про марку спрашивал? У меня от растерянности мысли врассыпную. Какие я знаю? Джип? Он не застрянет. Ламборгини? Да уж. Мерседес? Они бывают разные… О, какая машина была у мамы Люси? Как она говорила…

— Купер! — сказала я. — Мини-купер!

Мужчины взорвались хохотом. Краска бросилась к лицу. Похоже, я ляпнула что-то не то. Почему Ник, когда план предлагал, не допустил, что меня спросят модель машины, которая якобы застряла. И я не уточнила…

— Разве это тачка? — осклабился парень с длинными русыми волосами и махнул рукой. — Забудь об этой колымаге, посиди с нами, выпей, а Боб завтра с утреца подкинет тебя на своем пикапе туда, куда тебе нужно. Да, Боб?

Боб всосал полбутылки за три секунды и кивнул, вытирая усы. Длинноволосый тем временем оттянул от соседнего стола деревянный стул и придвинул к своему.

— Присаживайся! Расскажешь, откуда ты и как сюда занесло.

— Нет, нет, — пробормотала я, покачивая головой. Как бы соблазнительно ни манили мясные закуски, я пришла за другим. — Я не буду бросать машину. Мне сегодня нужно…

Но они настаивали на том, что сегодня уже поздно. Что мне надо расслабиться и отдохнуть. Я не нашла слов, как объяснить, куда я спешила на такой тарантайке. Предчувствие неприятно горчило — договориться не удастся. По крайней мере сегодня. Но Бас не может ждать до завтра!

Неужели вправду мне придется воровать чью-то машину?

Я повернулась и нехотя пошла к выходу. Взгляд зацепился за клубок в самом углу на подстилке. Черный кот смотрел на меня печальными глазами. Усы опущены, мордочка напряжена. Ему больно, плохо, нужна помощь. Не раздумывая попусту ни секунды, я подошла к нему, присела на корточки и поднесла руку к его носу.

— Привет, малыш. Что с тобой случилось?

На знакомство он отреагировал хорошо — понюхал пальцы и не насторожился. Я погладила его по голове, и сзади на меня обрушилось раздраженное:

— Не трожь! Он тебе сейчас палец прокусит! Он никого к себе не подпускает!

— Я ветеринар! — заявила так грозно, что женщина опешила. — Животному срочно нужна медпомощь, разве не видите?

За здоровье пушистиков я всегда готова рвать и метать. Иногда слишком завожусь, особенно когда хозяева наплевательски относятся к своим питомцам. Не могу воспринимать спокойно, хотя надо бы научиться. Когда-нибудь потом… Когда доучусь на ветеринара.

Сейчас же я, не дожидаясь согласия, принялась осматривать кота.

— Когда он последний раз ел?

— Позавчера, — грустно буркнула женщина и сжала пальцами подол фартука. — Сегодня весь день лежит в уголке, бедненький…

Едва я собралась ему открыть рот, чтобы посмотреть горло, нащупала на подбородке черную нитку. Она зацепилась за нижнюю челюсть петлей, уходила через зубы прямиком в горло.

— Ого… — на выдохе произнесла я. Меня пробрало холодом от тревоги. — Ему нужно срочно в клинику.

— Что?

— Кот проглотил нитку, видите, зацепилась за подбородок? Она при попадании внутрь может буквально наматывать на себя кишечник, стягивать его в гармошку, и это, как понимаете, очень плохо.

— Ее нельзя вытащить?

— Так еще хуже сделается. К тому же… Вы не теряли еще и иглу с ниткой последние дни?

— О господи, о господи… — женщина прижала дрожащую ладонь к губам. — Вы думаете он мог ее проглотить?

— Такое бывает. У котов язык так устроен, что они не могут сплюнуть то, что к нему цепляется. Поэтому они глотают. В общем, коту нужен срочно рентген и операция. Либо он умрет. Далеко отсюда до ближайшей клиники?

— Два часа.

Слишком длительная поездка. Я лихорадочно начала думать: у Кальвина есть хирургические принадлежности, но что с анестезией? Какие у него препараты? Делать операцию без подходящего оборудования сложно и опасно.

Когда я вернулась к лесу, совсем стемнело. Вижу цель — не вижу препятствий, не слышу возмущений Афины и остальных. Мне главное было — договориться с Кальвином. Я операции никогда не делала, только наблюдала. Попробую рассчитать правильно дозу для анестезии и объяснить расположение органов. Да и у него должен быть портативный рентген, как же он Баса оперировал? Хозяйка кота согласилась, чтобы я провела у нее дома операцию. Ведь я насочиняла, что, мол, приехала с мужем-хирургом и с ним мы поссорились возле машины: он остался ее вытаскивать, а я пошла искать подмогу.

Кальвин, конечно, глаза выпучил, когда я ему рассказала придуманную историю. Вряд ли слепое желание помочь котику его убедит, поэтому я пошла другим путем.

— Удачно прооперируем — будет шанс договориться с ней, чтобы переночевать. Она живет прямо над баром, там у нее имеется пара свободных комнат.

— Диана, я этого не буду делать, — покачал головой Кальвин. — Котов я никогда не оперировал.

— Я догадывалась, но…

— Нет, Диана.

У меня опустились руки. Мурёныш терся о мои бедра шеей и мордой, чувствуя, как я расстроена. Он замерз, проголодался и хотел пить. Я зря ходила, все зря.

Ник подошел и похлопал меня по плечу.

— Диди, если хочешь помочь, поезжай с той женщиной в ветклинику.

— А вы? — я кинула взгляд на Баса — ребята, похоже, нашли кусок фанеры и положили его на нее ничком. Обломок двигателя до сих пор торчал из спины… и царапал до невыносимой боли мне сердце. Какая из меня императрица? Надо было настойчивее требовать от тех мужчин, чтобы они сюда прикатили машину. Бас, черт побери, может умереть из-за моей нерасторопности!

— Ты не переживай, Герман уже пошел искать машину. Мы разберемся. Афина вспомнила, что здесь недалеко отель. Остановимся там, на карточках у нас деньги есть, босса починим, Мурёныша покормим. Утром я вернусь сюда за тобой. Иди.

Действительно, я обещала уже той женщине, Симоне, помощь и не могла внезапно уехать с ребятами. Она приуныла, когда я вернулась одна и сказала, что муж вытащил машину и смотался без меня. Но закрыла бар и поблагодарила за то, что я поеду с ней. По дороге мы забежали в аптеку, и я прямо на задних сидениях поставила коту уколы, чтобы облегчить ему состояние. Все следующие два часа поглаживала черную шерстку и молилась, чтобы успели. Симона болтала о своей жизни, о муже, которого потеряла шесть лет назад, о поселке, к которому привыкла. Я отмалчивалась. Переживала о том, добыли ли ребята машину, добрались ли до города, начал ли Кальвин операцию.

Все пошло совершенно не так, как я хотела. Басу доложат, что я вела себя крайне неразумно. Подралась с Афиной, собиралась командовать коллективом, не заработав в нем авторитет, провалилась с планом, заставляла Кальвина сделать операцию коту… И это я думала, что отложила в сторону эмоции?

К счастью, мы успели. В ветклинике нас приняли без очереди, срочно провели операцию и… достали нитку с иглой. Хирург сказал, что приедь мы позже, уже не спасли бы котика.

Возвращались в лучшем настроении и даже остановились на заправке перекусить. Удивительно, я не валилась с ног — и пообещала Симоне по приезде помочь убрать бар.

— О, что со светом? — воскликнула она, заходя внутрь. Я переступила порог, мои глаза быстро привыкли к мраку и выхватили из темноты несколько фигур. Меня прошибло холодным потом. Я бы кинулась куда-то в сторону, но на руках мирно спал котик.

Симона сдавленно вскрикнула и затихла. Немея от страха, я ступила назад — спина впечаталась во что-то теплое и твердое. Сильные руки стиснули мои плечи.

— Ты проиграла, Диана, — прошептал Бас еле слышно.