Глава 21 часть 2

— А разве ты не помнишь, до чего был несносным Назир, пока мы не разрешили ему самому украсить свою комнату? Как ночью в знак протеста он менял все бирочки, которые мы днем так старательно наклеивали на мебель? А те вечера, которые мы провели с тобой вместе на диванчике в кабинете, который ты называл своей пещерой? Когда перед пылающим камином мы делились мечтами и надеждами на будущее без особой надежды на то, что они когда-нибудь сбудутся? А мое кольцо? Неужели ты и этого не помнишь? Ты же сам надел его мне на руку…

Кендрик оперся о стену рукой, чтобы не упасть. Ведь стрела пронзила ему сердце… Воспоминания преследовали его, как демоны, которые исчезали во мгле, лишь стоило к ним приблизиться. Вот опять промелькнул обрывок памяти, и тут же растворился без следа. Кто такой Джонатан Баченэн?

Внук Матильды. Но как он об этом узнал? Он чувствовал себя так, словно его заперли в темнице, лишив дара прикосновения, вкуса и обоняния. Он вспомнил, как бродил по замку и видел солому на полу, но не мог к ней прикоснуться. В конюшнях было полно грязи и людей, но он не ощущал резкого запаха навоза и пота. Он видел перед собой стол, уставленный блюдами, но аромата пищи он тоже не чувствовал. Если он хотел чего-то коснуться, рука его натыкалась на пустоту.

— Прекрати! — завопил он, оборачиваясь к девушке, которая продолжала нести вздор. Она хочет его одурманить своими заклятиями… — Ты ничего не добьешься своим колдовством!

— Ты меня любишь… — убеждала она. — Будь ты проклят, Кендрик де Пьяже, ведь это наш с тобой шанс, а ты хочешь все испортить! Вспомни меня, ты, болван!

— Ты служишь дьяволу, — прошипел он. — С меня довольно твоих лживых речей.

Он схватил стрелу и вставил ее в арбалет.

— Кендрик, подумай о том, что ты любишь, — быстро сказала она. — Твой Ягуар. Моя красная пижама. Забавные истории, которые рассказывает Назир.

— Помолись своему хозяину, потому что ты скоро к нему присоединишься, — холодно сказал Кендрик, натягивая тетиву.

— Ох, Кендрик, — тихо сказала она. — Пожалуйста, вспомни. Ведь я люблю тебя больше жизни. Я подписала бумаги, Кендрик. Ведь именно поэтому ты и вернулся, я уверена в этом! Чтобы у тебя был еще один шанс после того, как Ричард отнял у тебя жизнь.

Кендрик выпрямился и прицелился.

Кендрик, твой долг — защищать женщин и детей.

Но не ведьм. Эта женщина — ведьма.

Никогда не пятнай своей чести, обижая женщину только затем, чтобы убедиться в своем могуществе, сын мой. Если необходимо, убей мужчину, но женщину — никогда. Они — самое ценное из того, что подарил нам Господь.

Замолчи, отец!

Кендрик, я так горжусь, что ты стал настоящим мужчиной! Помни, что мы с отцом будем ждать тебя, когда придет твой час.

Мама, о чем ты говоришь? Какое время должно прийти? Кендрик с силой прижал руку ко лбу. Что за колдовство заставляет слышать от его матери такие странные речи? Он снова взглянул на ведьму. На ее лице лежала печать глубокой печали и сожаления. И еще какое-то чувство сияло в ее глазах.

Любовь?

Но это невозможно. Она его околдовала, и теперь он стоит перед ней, нерешительный, словно зеленый юнец. Он снова поднял арбалет и посмотрел ей в глаза.

— У тебя есть, что сказать напоследок? — сухо спросил он. — Только правду?

— Это правда, — прошептала она. — Я люблю тебя, мой призрачный рыцарь.

Ах, эта печаль в ее взоре!

Сначала он ничего не почувствовал. Все чувства и мысли уплыли, как покидающая берег морская волна. А потом, словно мощный прибой, на него нахлынули воспоминания. Он протер рукой глаза, как будто хотел защититься перед внезапной атакой, но это не помогло. Взгляд его затуманился. Он выронил арбалет из дрожащих рук и отступил назад, чувствуя внезапное головокружение. А мысли все наступали и наступали на него.

Рождение ребенка Ричарда и Матильды. Назир, который подкрался и испугал эту парочку негодяев так, что они боялись покидать свою спальню. Его мать, пришедшая на стены замка попрощаться с ним перед уходом в другой мир. Чуть позже пришел проститься и отец. Угнетающее осознание того, что родители покинули этот мир, а он не мог последовать за ними.

Туман продолжал клубиться в его сознании. Джонатан Баченэн. Юноша, с которым он подружился. Потом он с покорным смирением наблюдал, как Джонатан вступает в яркий поток света — а Кендрик не мог пойти вслед за ним. Годы, полные мрака, ненависти и горечи. Перед его мысленным взором прошли целые поколения Баченэнов. Настойчивое желание леди Алисы обучаться игре на арфе, хотя бедняжке медведь наступил на ухо. Постоянные издевательства леди Элен над своим мужем, которые довели того до умопомешательства. Ее ничуть не расстроило, когда в итоге бедолага повесился.

Прыжок из окна обезумевшей от страха леди Агаты. Кендрик скривился. Неужели он действительно показался бедной дамочке со своей окровавленной головой под мышкой? Ну и что ж с того? Он до сих пор чувствовал волны ненависти, затоплявшие его разум при одном упоминании проклятой фамилии.

Он прислонился к стене, прижав лицо к холодному камню. Холодный камень. Он чувствовал сырой холод под своей щекой. Как долго он ничего не ощущал?

Запертый в абсолютной пустоте, он не чувствовал ни весеннего аромата цветов, ни терпкой прохлады вина летним днем, ни теплой стали в своей руке, ни тяжелой кольчуги на плечах. Он был лишен все этого год за годом, столетие за столетием. Когда закончился этот кошмар?

Когда появилась Женевьева.

Он задохнулся от нового потока воспоминаний. Истекая кровью, он показался у нее в спальне, поклявшись, что доведет ее до сумасшествия. Он старался подавить в себе искру восхищения, когда она делала вид, что не замечает его. Он вспомнил неимоверное усилие, с каким надел на ее палец обручальное кольцо. Нежная, любимая Женевьева. Он резко обернулся и посмотрел на нее.

— Боже мой, — прошептал он.

Женевьева. Это она подарила ему счастье. Это она полюбила его и простила за жестоко разрушенные мечты. Это она вручила свое сердце тому, кто был не в состоянии разделить с ней жизнь. Тому, кто тоскуя о том, чего не может ей дать и получить взамен, ронял бессильные слезы отчаяния.

Это она любила его настолько сильно, что решила дать ему свободу.

— Женевьева… — хрипло простонал он.

Услышав свое имя, Женевьева открыла глаза. Она застыла и смотрела на него так, будто не верила в происходящее.

— Женевьева, — выдохнул он.

Она закрыла глаза и судорожно вздохнула.

— Любимая, что я с тобой сделал? — крикнул Кендрик и бросился к ней. Он перерезал веревки и подхватил ее на руки, когда она начала оседать на землю. Он прижал ее к себе и начал укачивать в своих объятиях, чувствуя ее слабый отклик.

— Ох, Кендрик, — прошептала она и расплакалась. — Я уж думала, ты никогда меня не вспомнишь.

— Милая, милая Женевьева, — шептал он, крепче сжимая ее в объятиях. Господь всемогущий, как близок он был к тому, чтобы убить ту, кого он любил больше всего на свете! Он почувствовал, как настоящие, горячие слезы заструились по его щекам.

А затем он расплакался совсем по другой причине. Он был жив. Это было чудо, настоящее, неимоверное чудо. Проклятие исчезло, и кто-то дал ему второй шанс на жизнь. Как долго это продлится? Эта мысль заставила его напрячься. Он умрет? Сколько времени ему отведено?

Пожалуйста, мысленно взмолился он. Пускай мы будем вместе, пока не состаримся. Пожалуйста, пускай это продлится как можно дольше…Внезапно его охватило чувство умиротворения. Оно проникло в самые глубины его сердца и прогнало оттуда прочь все страхи и сомнения. Женевьева будет принадлежать ему всегда, даже на том свете. И жизнь здесь ни при чем. Все же у него было чувство, что прежде, чем они отправятся в последний путь, волосы их изрядно побелеют. Он закрыл глаза и поблагодарил судьбу за свой второй шанс. Его жизнь, его мечты снова стали явью, и он никогда не забудет, какой это ценный дар.

Радость переполнила его настолько, что он громко рассмеялся. Он отодвинул Женевьеву и взял ее лицо в свои руки. Mon Dieu, как же я люблю тебя, — подумал Кендрик. Он провел руками по ее лицу, волосам и плечам. Он осушил поцелуями слезы с ее щек, а потом поцеловал ее в губы. Любимая Женевьева!

Она обняла его за шею, а он крепко прижал ее к себе.

— Твоя кольчуга!

— Прости меня, — улыбнулся он, не выпуская ее из рук.

— Может, я выживу, — выдавила она из себя.

— Очень на это надеюсь, тем более что собираюсь всю жизнь не выпускать тебя из объятий.

Он держал ее так крепко, как это было возможно, наслаждаясь чувством близости. Как идеально подходит к нему ее хрупкое тело. Как это прекрасно — чувствовать ее руки, обнимающие его за шею так крепко, словно она хотела держать его так вечно.

И тогда в нос ему ударил несвежий запах своего тела.

— Господи, Женевьева, как ты выносишь эту вонь? — скривился он, отодвигая ее от себя. — Да ты дрожишь от холода!

— Нет, не уходи еще, — быстро сказала она.

— О, я никуда не уйду, — разуверил он ее. Он поднял ее на руки, рассмеявшись при мысли о том, что он в состоянии это сделать, и понес ее к выходу из подземелья. Он не раз подумывал, чтобы замуровать дверь в подвал, и теперь радовался тому, что этого не сделал. Уорсингтону понадобилась бы уйма времени, чтобы извлечь его оттуда. Он легко взбежал по лестнице, радуясь усталости мускулов и холодным пальцам любимой леди, обнимавшей его за шею.

— Ты замерзла, Женевьева. Я думаю, тебе необходимо принять вместе со мной горячий душ.

— Кендрик!

— Мы же помолвлены, — ухмыльнулся он, пробираясь коридором возле кухни. — Это разрешается.

— Даже не думай.

Скоро она поймет, что он только шутил. Он знал, что ему надо быть с ней терпеливым, но в этот момент его переполняла радость жизни. Сейчас он мечтал только о том, чтобы сбросить с себя грязную одежду, выкупаться, а потом снова обнять любимую и уже не выпускать до тех пор, пока не придет священник и не поженит их. Потом он снова будет обнимать ее, чтобы она привыкла к его близости, а затем они будут любить друг друга до потери сознания.

Уорсингтон вошел в зал в то же время, что и они. Он протер глаза.

— Что это за шум с самого утра? — пробормотал он.

— Он вчера вечером хлебнул слишком много вина, — прошептал Кендрик на ухо своей леди. — Лучше нам пока не заикаться о завтраке.

Уорсингтон заморгал, снова посмотрел на Женевьеву, лежавшую на руках Кендрика, после чего глаза у него закатились, и он со стоном опустился на пол.

— Может быть, позже, — согласилась Женевьева.

Кендрик со смехом переступил через слугу. Он отнесет любимую наверх и вернется, чтобы привести Уорсингтона в чувство. И заказать завтрак. А сейчас у него есть более важные дела. Например, искупаться и украсть у своей дамы поцелуй или два.

Да, вымысел превратился в реальность. И как же здорово это было!

Загрузка...