Глава 9 часть 1

Женевьева сидела на каменной лавке в тени старого дерева. Утром ей пришло в голову набросать эскизы интерьеров спальных комнат, откуда вывезли уродливую мебель, но сейчас весь утренний запал куда-то исчез. Она лениво крутила карандаш между пальцами, удивляясь, чего же она ждет. А ведь она на самом деле томилась в ожидании чего-то.

А если быть точнее, то кого-то. Прошло уже два дня со времени последнего разговора с Кендриком на крыше замка. Она начала задавать себе вопрос, появится он снова или нет. Может, она снова его оскорбила? Ну и что с того? Она задумчиво постукивала карандашом по бедру. С другой стороны, как же ей не беспокоиться? Это же ее призрак. Ни одна девушка не осталась бы равнодушной по отношению к такому симпатичному привидению.

Она подняла глаза от блокнота, и дыхание ее остановилось. Как будто мысли ее обрели форму, на аллее появился Кендрик собственной персоной. Он направлялся к ней. И как это Матильда смогла не поддаться его обаянию? При взгляде на него буквально отнимало речь.

Черные леггинсы подчеркивали длинные мускулистые ноги, а белая блуза обрисовывала широкую грудь и мощные плечи. Его темные волосы были перевязаны черной лентой, конец которой спадал на ключицу. Меч был опоясан низко на бедрах, что придавало Кедрику вид сексуального пирата. Он шел широко шагая, свободной походкой, словно все вокруг принадлежало ему. Наверное, так и было. Если кто и выглядел как хозяин Сикерка, то это был именно он.

Не знай она правды, Женевьева решила бы, что это обычный человек. Какая жалость, что это не так. Матильда была просто дурой. Даже если она осталась равнодушной к его красивому лицу, она должна была непременно подпасть под его внутреннее обаяние. Женевьева простояла рядом с ним на крыше лишь несколько минут, и то ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Как можно смотреть в эти зеленые глаза и не чувствовать дрожи в коленках? И не важно, что человек этот постоянно хмурился. Он был красив до умопомрачения. Женевьева надеялась, что ей не придется лицезреть его улыбку. От избытка чувств она, скорее всего, умерла бы на месте.

Лорд Сикерк остановился недалеко от Женевьевы и отвесил ей низкий поклон. Неужели это он две недели назад заявился к ней в спальню со стрелой, торчащей из груди, затем размахивал перед ней сначала огромным мечом, затем узким кинжалом? И сейчас он ей кланяется? У нее появилось желание ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон.

— Доброго вам утра, миледи, — сказал он торжественно.

Это было глупо, но Женевьева почувствовала, что краснеет. Как неуклюжая четырнадцатилетняя девчонка, на которую впервые обратил внимание капитан школьной футбольной команды. Она опустила голову, делая вид, что заметила в траве что-то интересное.

— И тебе тоже, — сказала она.

Краем глаза она заметила, что он садится на лавку рядом с ней. Она вытерла влажные ладони о джинсы, отметив про себя, что руки у нее вспотели вовсе не от страха. Близость мужчины, о котором она грезила наяву, оказывала на нее слишком сильное действие.

— Сегодня прекрасный день, не правда ли? — спросил Кендрик.

— Да.

— А как сейчас пахнет сад? Кажется, уже отцвели последние летние цветы.

Этот вопрос заинтересовал ее настолько, что она подняла на него взгляд.

— Ты не чувствуешь запахов?

— А как я могу их чувствовать, Женевьева? Когда я лишился человеческого тела, вместе с ним пропали и чувства, которые для тебя дело обычное.

Женевьева почувствовала, что заветный час пробил. Настало время вопросов. Надо только успеть задать их, пока Кендрик не рассердился и не выхватил свой меч.

— Но я слышу твой голос, — возразила она. — Как ты можешь говорить, не имея голосовых связок?

— Ох, это довольно сложно объяснить. Я и сам не всегда понимаю, что к чему.

Она ждала. У нее было высшее образование, черт возьми. Не может быть, чтобы все это было так трудно понять.

Кендрик улыбнулся ей, как будто точно знал, о чем она подумала. Женевьеве стало не по себе. Может, он и мысли умеет читать?

— Видишь ли, — начал он, — человеческая сущность очень мощная сила. Находясь в земной оболочке, дух ощущает себя ее пленником. Хотя и не жалуется на это, имей в виду. Ведь тело может доставлять массу удовольствий.

Женевьева улыбнулась про себя. Она была почему-то уверена, что при жизни Кендрик в полной мере вкусил этих самых удовольствий.

— Но за владение телом приходится платить определенную цену, — продолжал Кендрик. — Это похоже на то, как человек в латах и при оружии двигается не так свободно, как без них.

— Продолжай.

Почему он не написал книгу? С помощью своих откровений он сколотил бы немалое состояние.

— Я написал. Хотя бестселлером ее не назовешь.

Женевьева чуть не поперхнулась. Сбылись ее худшие опасения.

— Ты можешь читать мои мысли?

— Разум обладает огромной потенцией, миледи. Ты пользуешься лишь крохотной его частью. Я использую его в полной мере. И всю эту огромную мощь я с радостью променял бы на возможность почувствовать нежность лепестка розы на своей щеке или запах соленого воздуха у себя в ноздрях. Способность читать твои мысли лишь жалкое подобие того, что даровано тебе природой.

— Придется следить за своими мыслями, когда ты рядом.

— Я уже знаю, что ты считаешь меня грубым, невоспитанным сверх всякой меры, а еще…, ну-ка, посмотрим, как еще ты меня называешь? — Он послал ей довольную улыбку. — Умопромрачительно красивым?

— Наверное, я была не в своем уме.

Он громко рассмеялся, не задетый на этот раз ее сарказмом. Когда веселье прошло, он прислонился к стене за лавкой и улыбнулся ей. Ох, эта улыбка попросту сбивала ее с ног. Женевьева почувствовала легкое головокружение.

— По приезде сюда тебе снились кошмары, и мне хотелось бы попросить за них прощение. Отвечая на твой первый вопрос, могу сказать: то, что ты слышишь — всего лишь образ моего голоса, который я передаю тебе в мозг. Сделать это довольно просто.

Если ты призрак, с иронией подумала она.

— Вот именно. А теперь расскажи мне, миледи, как пахнет сад? Выглядит он прекрасно.

Женевьева с трудом проглотила комок в горле. Множество вещей она воспринимала как должное: ощущение раннего осеннего солнца, ласково греющего ее волосы и спину; нежный аромат растущих рядом роз; шершавую твердость каменной лавки под ее руками. Как же Кендрику не быть мстительным, если он так долго был лишен всего этого?

— Не надо меня жалеть, — сказал он, нахмурившись.

— Не надо меня подслушивать, — резко возразила она, но тут же скривилась. — Прости меня. Я не хотела быть грубой.

Он отмахнулся от ее извинений.

— У меня нет чувств, чтобы их задеть, помнишь? Впредь я постараюсь не так часто подслушивать твои мысли. Пожалуйста, расскажи мне о саде.

— Он пахнет розами и землей, — медленно начала она. — А еще я чувствую запах дыма, совсем чуть-чуть. Здесь, в тени, достаточно свежо, а лавка холодная.

Она посмотрела на него и пожала плечами.

— Вот, пожалуй, и все.

— Да, — согласился он, кивая, — это очень приятно.

Луч солнца засверкал на лезвии меча, и Женевьева застыла.

— Почему ты его носишь?

— По привычке, наверное. Когда я был жив, он всегда был у меня под рукой, даже когда я спал. Это обстоятельство спасло мне жизнь столько раз, что я уж и не припомню.

Мысль о том, что этот человек жил в другое время, в совершенно ином мире, показалась ей странной.

— Как оно было на самом деле? — спросила она. — В твои времена?

Он улыбнулся. Улыбка получилась мальчишеской, очень живой и немного озорной. Женевьева не могла отвести глаз. А еще эта ямочка. Его мать, наверное, обожала целовать его щеку в этом месте.

— Хочешь посмотреть на мое время?

— Каким образом?

— Смотри.

Она заморгала от удивления и потеряла дар речи. Где только что был сад, не было ничего, кроме грязи. Тут и там по двору сновали люди и какая-то домашняя живность. Она слышала, как невдалеке стучит кузнечный молот. С правой стороны раздался страшный грохот, и, повернув голову в том направлении, Женевьева увидела закованного в латы рыцаря, который пулей вылетел из седла, сжимая в руке копье. Она подтянула колени к груди, и раскрыла от изумления рот. Вместо джинсов на ней было платье.

— Как…

— Я называю это иллюзией, или, если хочешь, галлюцинацией.

— Но твоя одежда выглядит как настоящая.

— Я могу создавать иллюзии разного уровня. Например, вот это, — он поднял меч, и тот заблестел на солнце, — я называю постоянной, или долговременной иллюзией. Так же, как и моя одежда — раз созданная, она остается в таком виде без изменения. Двор перед тобой я отношу к кратковременной иллюзии. Спустя некоторое время она развеется, разве что я вложу в нее больше энергии. Твоя одежда тоже относится к этому виду иллюзии.

Женевьева закрыла, наконец, рот и посмотрела на свою одежду. Платье было зеленого цвета, и похоже, было сшито из грубой шерсти. Материя была тяжелой и шершавой на ощупь. Лиф был богато отделан жемчугом и самоцветами, которые обошлись, наверное, в кругленькую сумму. Она провела рукой по их гладкой поверхности и восхитилась холодной тяжестью драгоценных камней.

Она вздрогнула, услышав цокот копыт. К ним подъедало двое всадников, которые соскочили с коней и встали перед Кендриком.

— Позволь представить тебе несколько персон из моих постоянных иллюзий, — он указал на мужчину слева. — Это шуточная копия моего кузена-крепыша Джеми. На самом деле, это, конечно, не он, а проекция моих воспоминаний, которые отразились в таком вот забавном образе.

Джеми был огромен. Он был выше Кендрика и атлетическим сложением напоминал гору. Длинные светлые волосы спадали ему на плечи, в одной руке он держал боевой топор, в другой — большой меч.

— Джеми был отличным воином, — вспоминал Кендрик. — Долгие годы мы провели вместе с ним в крестовых походах. А другой, — он указал на улыбающегося мужчину, положившего руку на лошадиную холку, — мой младший брат Джейсон. Глядя на него, я вспоминаю себя в молодости. Мне удавалось победить его в бою на мечах, даже не вынимая меча.

Женевьева улыбнулась. Самомнение Кендрика было огромным. Он подмигнул ей в ответ.

— Знаю.

Она нахмурилась.

— Занимайся своими мыслями, Кендрик. От моих держись подальше.

Она собиралась прочитать ему целую лекцию на эту тему, когда заметила еще одного всадника на белом коне. Он соскочил на землю еще до того, как животное остановилось. Одежда на нем была белого цвета, и выглядел он именно так, как по ее представлению, должен был выглядеть сарацинский воин.

— Это Назир, величайший возмутитель спокойствия, — с сарказмом представил его Кендрик. — Он не единожды пытался убить меня, когда я еще был обычным человеком. И только когда я сам чуть его не убил, он стал моим преданным рабом. Не так ли, Назир?

— Я не раб, — холодно сказал Назир; его тихий шепот прозвучал очень странно.

— О боже, он может говорить? — удивилась Женевьева.

Назир посмотрел на нее, и ей показалось, что он так же реален, как и Кендрик.

— Кто эта женщина, милорд? — спросил Назир низким голосом. — Красота ее зажгла огонь моего желания… — Он сделал шаг в ее сторону и устремил на нее горячий взгляд черных глаз, от которого Женевьеве стало не по себе.

Кендрик поднялся, сжав в руке рукоять меча.

— Женщина принадлежит мне. Тебе нельзя к ней прикасаться и даже приближаться, если меня не будет рядом. Твой долг защищать ее, когда я сам не смогу этого сделать. Тебе дозволено убить каждого, кто захочет причинить ей вред, но взять ее себе ты не можешь. Тебе все ясно?

— Да, милорд, — коротко сказал Назир. Он отвесил Кендрику низкий поклон и выпрямился. — Это все?

Кендрик бросил на него грозный взгляд.

— Какие новые разрушения у тебя на совести?

Глаза Назира бесшабашно сверкнули.

— Мои подвиги достойны того, чтобы их воспели, милорд.

— Боже помоги мне, — проворчал Кендрик, тяжело опускаясь на лавку.

— Именно эти слова произносило большинство моих жертв.

— Назир!

Губы Назира дрогнули в улыбке.

— Так, небольшая заварушка в Лондоне, милорд. Я расскажу об этом, когда ты захочешь развлечься.

Женевьева наклонилалась к Кендрику.

— Он может покидать Сикерк?

— Да, красавица, — сказал Назир своим неземным голосом. — Я приношу его светлости забавные истории со всего мира. Если у тебя есть желание послушать…

— Позже, — прервал его Кендрик. — Отвали, Назир.

— Отвали? — повторил тот.

— Поди отсюда прочь. Исчезни. Пропади.

Назир растаял в воздухе. Взмахом руки Кендрик отослал в небытие кузена Джеми и брата Джейсона. Затем он посмотрел на Женевьеву.

— К Назиру нужно привыкнуть.

— Это я уже поняла. Почему он с тобой остался?

— При жизни он присягнул мне на верность. Похоже, эта клятва действует и после смерти. Он не причинит тебе вреда, если это тебя беспокоит. Его слово такое же верное, как и он сам.

— У него вид безжалостного убийцы.

— Он такой и есть. Вернее, был. — Кендрик задумчиво посмотрел на простиравшийся перед ним грязный двор. — Я совершил ошибку, похитив несколько поцелуев у его сестры. Дело было давно, когда я находился в Святой Земле, и Назир поклялся отомстить мне. Он преследовал меня без устали, часто я чувствовал, как он буквально дышит мне в затылок, но он никогда не появлялся передо мной в открытую, чтобы мы сразились как подобает мужчине с мужчиной.

— Ложь! — гневно прокричал невидимый сарацин.

Кендрик тихо засмеялся.

— Мы сражались с ним много раз, но никто из нас не мог победить другого. И это говорит о многом, потому что отец мой был лучшим мечником в Англии и передал мне свое искусство владения мечом. Последняя битва с Назиром произошла одной лунной ночью в пустыне. Мы сражались так долго, что в конце я с трудом удерживал меч. Вдруг возле Назира я заметил ядовитую змею. Выхватив из-за пояса нож, я метнул его в гада до того, как тот укусил Назира. Когда он сообразил, что я спас ему жизнь, он упал на колени и присягнул мне на верность. — Кендрик улыбнулся, пожав плечами. — Моего отца чуть удар не хватил, когда я въехал в ворота замка рядом с сарацином.

Женевьева посмотрела на его меч и вздохнула.

— Это были жестокие времена. Не представляю, как можно прожить всю жизнь, опасаясь, что за спиной притаился враг.

Он поднял меч, и поворачивая его то так то эдак, следил, как лучи солнца сверкают на его гранях.

— Нам так не казалось. Может потому, что нам не с чем было сравнивать.

Женевьева заметила на рукояти меча огромный изумруд.

— О господи, неужели он настоящий? — удивилась она.

Он дерзко поднял одну бровь.

— Я был богатым человеком. Хочешь убедиться?

— Что ты имеешь в виду?

— Пойдем, я покажу тебе.

Загрузка...