Я один вижу подсказки 15

Глава 3 Две семьи

Несколько часов назад.

Леонид Кассин вместе со своим сыном Ромой возвращался домой. Мужчина и молодой парень — оба высокие, подтянутые, атлетического сложения — шли по пустой улице.

Идти им от Ратуши до своего родового поместья было недалеко, всего лишь пара километров.

Издалека уже виднелись высокие стены и башни их дома. С каждым шагом они приближались к кованым воротам, на которых красовался их фамильный герб — раскрытый бутон алой розы.

Можно было бы подумать, что нет ничего необычного в том, что отец с сыном идут вместе домой. Но видеть их на публике, вдвоём, было очень необычно.

Леонид всегда был максимально строг со своим сыном. Не только с ним, но и со всеми своими детьми. Можно сказать, что он держал всю семью в ежовых рукавицах.

Если с остальными это ещё как-то работало, то с Ромой — нет. Тот был слишком талантливым и слишком непослушным.

Чтобы как-то нарушить гнетущую тишину, которая повисла между ними, Рома решил озвучить тот вопрос, который последнее время не давала ему покоя.

— Отец.

— Да?

— Мне не нравится этот Алексей.

— И почему же?

— Он своими грязными руками лапает Фиору!

Леонид нахмурился.

— Опять у тебя эти глупости на уме.

Рома удивился таким словам. Обычно отец в таких случаях заверял бы его, что Фиора, сто процентов, будет его.

Так было всегда, и Рома доверял отцу, ведь как он скажет, так и будет. Вот только сегодня его риторика почему-то изменилась. Рома почувствовал, что отец дал слабину.

— Это всё из-за того придурка⁈ — взревел он, назвав так Алексея.

— Держи свои эмоции при себе.

— Держать эмоции⁈ Да как это вообще возможно⁈

Леонид тяжело выдохнул и прочитал ему очередную лекцию о том, что эмоции — это лишь эмоции, и что они не должны контролировать тело.

Рома слышал эту лекцию уже сотни раз, но сегодня она была немного другой. Потому что Леонид говорил ещё и о том, что иногда, чтобы чего-то достичь, нужно чем-то пожертвовать.

Рома принял эти слова по-своему.

— Чем же я должен пожертвовать⁈ — вскипел он. — Ты предлагаешь мне пойти и убить его? Ты это имеешь в виду⁈ Пожертвовать своим положением? Своим статусом? Своей свободой⁈

В моменте Рому снова осенило.

— Или… ты предлагаешь пожертвовать Фиорой? Чтобы она была с тем парнем, а я что⁈

На эту тираду сына Леонид лишь снова выдохнул.

— Не волнуйся на счёт Алексея, — тихо сказал он. — Он сегодня умрёт.

Рома довольно кивнул. Ему показалось, что ему наконец-то удалось убедить своего упрямого отца.

От этого он был невероятно доволен. Но также Рома поймал себя на мысли, что отец сегодня был каким-то другим. Более мягким, что ли. Он даже подумал:

«Что за изменения такие с ним произошли?»

За воротами поместья их уже ждали. Несколько человек в тёмных балахонах с глубокими капюшонами, скрывающими лица — не чужие. Их встретила мать Ромы, одетая в тёмное платье, и молча поприветствовала их.

После тяжёлого дня они не пошли спать. Вместо этого они все вместе спустились в подвал поместья.

Подвал их дома был самым секретным местом. Ведь там, в самом его центре, находился огромный демонический круг, начертанный на каменном полу. А в центре круга — алтарь злого бога.

Он был в виде гигантского, хищного цветка, рождённого из чистой миазмы и тьмы.

Вокруг алтаря на коленях стояло почти сто человек — их жертвы. Обычно сюда мало кого пускали, поэтому видеть столько людей, собравшихся здесь, было необычно.

Хотя, для самих жертв нельзя было сказать, что они «собрались». Их раздели до нижнего белья, связали по рукам и ногам, а на глаза надели плотные повязки.

Рома и Леонид не удивились этой картине. Всё же, их семья была семьёй Падших. В этом не было ничего удивительного.

Сейчас многие благородные семьи делали выбор. Либо остаться на стороне света и в итоге умереть, либо же поддаться тьме и выжить.

Каждая благородная семья в Цитадели № 8 знала, что стоит им выбрать сторону Падших, и никакая смерть от монстров им больше не будет страшна.

Семья же Кассиных имела свои корни ещё глубже. Именно они были одной из главных причин такого бедственного положения всей цитадели.

— Что ты хочешь сделать?

— Жертвоприношение, — просто ответил Леонид.

— Но ты же говорил, что не хочешь их делать, пока цитадель не пала!

— Это необходимость, — голос Леонида был твёрд.

Он объяснил, что с новыми поставками ресурсов цитадель не только не упадёт, но и будет набирать мощь. Сейчас, пока она находится в самом слабом своём состоянии, они должны воспользоваться этим и нанести удар.

Рома, слыша такие слова, даже как-то обрадовался. Он понял, что это — его шанс. Шанс убить ненавистного ему человека и забрать себе любимую девушку. Поэтому он решительно кивнул.

— Я готов.

Леонид положил ему руку на плечо и легонько сжал. В его глазах промелькнула то ли гордость, то ли печаль. Рому это напрягло. Совершенно не к месту был этот жест.

— Что это значит? — спросил он.

— Мне сегодня нужно будет принести в жертву сто душ, — тихо ответил Леонид.

— И?

— И сотой душой, последней душой, будешь ты.

До Ромы наконец-то дошло, о какой именно «необходимой жертве» всё это время говорил отец. Этой жертвой был он сам.

«Что?»

…

Дальше события пошли стремительно. Времени не было, нужно было торопиться. Леонид уже «договорился» о вторжении, и союзники с другой стороны всё устроят. Главное — самому прийти в нужную «кондицию».

Он молча закатал рукава и приступил к самым «простым» жертвам. Двое помощников в капюшонах подхватили первого — молодого, дрожащего парня — и бросили его на алтарь, животом вверх.

В это же время трое «подпевал» затянули жуткую молитву тёмному богу. Леонид безжалостно вонзил ритуальный кинжал в плоть. Послышался короткий, захлёбывающийся крик боли, который тут же затих.

Металлический запах крови и волны тёмной энергии наполнили подвал.

Жмяк! Жмяк! Жмяк!

Удар за ударом, словно бездушная машина смерти, Леонид лично, своим кинжалом, убивал одну жертву за другой.

Там были не просто какие-то случайные люди: преданные вассалы клана, некоторые дальние члены семьи — его собственный брат, сестра его жены… А в самом конце был Рома.

Когда его очередь подошла, Рома уже не выглядел таким дерзким. Его бросили на холодный, скользкий от крови алтарь.

Он отчаянно пытался вырваться, звал мать, проклинал отца, извивался, как змея.

— Отец, одумайся! — взмолился он, когда понял, что всё бесполезно. — Не убивай меня!

Не нужно думать, что Леонид в этот момент не почувствовал сомнения. На одно крохотное мгновение в его памяти всплыл образ — маленький Рома, младенец, тянущий к нему крохотные ручки.

Что-то человеческое ещё боролось внутри него. Леонид понимал, что, пожертвовав сыном сейчас, он даст роду шанс на будущее.

Поэтому он всё же занёс клинок. Время словно замедлилось. Он видел искажённое предательством лицо сына. Видел, как острие кинжала входит в грудную клетку. Видел, как тёплая кровь брызнула на лицо.

Эта, последняя жертва стала для него сильнейшим эмоциональным потрясением. Он даже сделал пару шагов назад от алтаря, тяжело дыша.

Впрочем, он всё равно продолжал наблюдать, как душа сына отходит к алтарю-цветку, а от алтаря к нему самому устремляется мощный поток тёмной энергии.

Та была живой и хаотичной. Она вливалась в Леонида, и его тело начало претерпевать чудовищные изменения.

Он вырос на несколько голов, на лбу прорезались два кривых рога, а ноги превратились в копыта. Кожа его стала багрово-красной.

Этот ритуал был особенным. Всё дело было в особых обстоятельствах, в которых находился Леонид.

Тёмный бог рассчитывал на него. Рюэн знал его ситуацию. Рюэн попросил в жертву самое дорогое, что у него было. Взамен Рюэн готов был дать очень и очень многое.

Ни один Падший до этого момента не получал столько силы, сколько в данный момент получил Леонид.

Настолько много, что он из человека превратился в представителя высшей расы Демонов. Демоны — они другие. У них невероятно сильные и выносливые тела, они — порождения чистого хаоса.

Главное изменение произошло с эмоциями Леонида. Он перестал быть холодным и рациональным. Он стал безумным.

Вид мёртвого, растерзанного сына из отвратительного зрелища вдруг превратился для него в нечто приятное.

Он посмотрел на сына, и на его демоническом лице расползлась широкая улыбка, а затем он расхохотался.

— АХА-АХА-ХА!

Неутолимая жажда разрушения наполнила до краёв. Демон точно понимал одно:

«С этой силой… я наконец-то разрушу эту проклятую цитадель до самого основания!»

После торжественного мероприятия была ещё одна «пара» родственников, у которых состоялся свой, особый «разговор».

Дениз и Фиора покинули зал вместе. Только они пошли не домой, а куда-то вглубь Ратуши.

Между ними повисла тишина. А всё потому, что после того конфликта в оранжерее они так и не смогли нормально поговорить.

Дедушка был по уши в делах, к тому же упрям как осёл. А Фиора, воспитанная им же, была ничем не лучше.

Фиора несколько раз украдкой посмотрела на суровое лицо деда, и он, заметив это, сам спросил:

— Чего ты хочешь мне сказать?

После того, как Дениз сам пошёл на контакт, Фиора выпалила на одном дыхании:

— Дедушка, я говорю о том, что Алексея кто-то хочет убить!

Услышав это, Дедушка Дениз скривился. Ему казалось, что Фиора стала слишком уж одержима этим парнем.

— Как же ты об этом узнала? — спросил он, просто потому что знал: Фиора последнее время безвылазно сидела дома, и у неё просто не было возможности где-либо услышать такое.

— Ну… — она тут же замялась.

Всё потому, что это было опять же связано с её секретом. С тем, что она стала полноценной Дриадой.

У неё появилась новая способность — «слушать ветер». Если она открывала окно, то ветер нашептывал ей в уши слова, обрывки разговоров со всей цитадели.

В основном это был всякий «мусор», но однажды она совершенно случайно услышала о плане убийства. Потому и была так взволнована.

Дедушка не был таким уж тираном и не относился к её словам легкомысленно.

— Ты можешь хотя бы сказать, кто пытается? Или когда?

Фиора этого тоже не знала. Поэтому она снова лишь покачала головой. Она и сама понимала, что все опасения основаны лишь на чьих-то случайных словах.

Ей просто не хотелось, чтобы Алексея убили. Хотя бы по той простой причине, что Древо Духа находилось на его ферме.

— Ты же предупредила его сегодня? — это был не вопрос, а скорее констатация факта.

— Угу, — тихо ответила она, думая, что дед сейчас начнёт её ругать.

Только он сказал совсем другое:

— Вот и славно. В цитадели не так уж много возможностей для нападения. Если он будет осторожен, то я уверен, что с ним всё будет хорошо.

В этом плане Дениз был беспомощен. Он не мог просто так приставить охрану к новоиспечённому Инспектору Внутренней Безопасности.

Ему нужны были хоть какие-то доказательства. Поднимать панику и привлекать ненужное внимание он не хотел.

Тем более, в какой-то мере он и сам доверял Алексею. У него было такое ощущение, что этот парень и сам сможет со всем справиться.

…

Они вошли вглубь Ратуши, в самое её сердце.

По сути, вся Ратуша была лишь огромной крепостью, построенной для того, чтобы защитить то, что находилось в её внутреннем дворе. В самом центре, росла Босвиллия Священная.

Это было небольшое дерево, всего лишь шесть метров в высоту. Ствол его был кривым, а ветви — изломанными. Кора — тонкой, серо-белой.

Крона была раскидистой, но совсем не густой. Она вообще создавала впечатление не великого древа, а какого-то старого, иссушенного временем дерева.

Единственное, что выдавало в нём священное растение — это его листья. Они были белыми, как чистая бумага. Такое же мягкое, белое сияние исходило от самого дерева.

Из-за этого во внутреннем дворе Ратуши никогда не зажигали фонарей. Здесь был свой, живой фонарь, который и так прекрасно всё освещал.

Дениз и Фиора подошли ближе.

— Посмотри на дерево, — тихо сказал дедушка.

Он указал на листья — на некоторых из них появились тёмные, гнилостные пятна. Указал на ствол, который в некоторых местах стал темнее.

— Что с ним? — Фиора была в шоке. — Его кто-то отравил?

— Отравил? Нет… Это всё старость.

Дедушка Дениз рассказал, что Священной Босвеллии сейчас очень тяжело. Она тратит слишком много ресурсов на поддержание защитного барьера.

Он не был рассчитан на то, что будет активирован 24/7. Из-за этого жизненные силы Божественного Древа — он всегда называл его так, потому что для всей цитадели оно действительно было божеством — медленно угасали.

— Ты скрывал правду? — Фиора была недовольна. Она и понятия не имела, что с деревом что-то не так.

— Я просто не хотел, чтобы ты волновалась. Да и потом, с помощью ресурсов твоего… — он запнулся, не зная, как назвать Алексея — другом или парнем, — … можно было бы продлить ему жизнь.

Фиора посмотрела на своего дедушку. Он заботливо, почти нежно гладил ствол дерева, что-то шептал ему.

В этот момент казалось, что то огромное расстояние, та ссора, что возникла между ними, больше не имели никакого значения.

Да и её собственный секрет тоже казался такой мелочью.

Её глаза расширились. Она что-то поняла. И приняла решение.

«Нужно помочь!»

Можно подумать, что решение Фиора приняла внезапно. С какой-то стороны, так и было — чистый порыв, на эмоциях.

Однако эти эмоции — желание защитить свою семью, позаботиться о дедушке — оказались сильнее всех инстинктов дриады. Сил скрываться больше не было.

Потому она выпалила:

— Я могу помочь!

Дедушка Дениз отвлёкся от мрачных мыслей, но не успел и слова сказать. Он просто ошеломлённо наблюдал, как его внучка подошла к Священной Босвелии и прижалась ладонями к больному стволу.

В тот же миг из её ладоней хлынул мягкий зелёный свет. Он потёк по коре, как живая вода, мгновенно распространяясь вверх по стволу, добегая до каждой ветки и каждого листочка.

На одно мгновение всё гигантское дерево вспыхнуло изумрудным сиянием.

Этого времени было достаточно. Когда свечение погасло, тёмные пятна на стволе и больные листья заметно посветлели и стали чуть-чуть меньше.

От такого зрелища Дениз беззвучно открыл рот. Каждый день он «лечил» дерево собственными силами.

Приходили главы других семей, тоже отдавая часть своей энергии. Но его внучка только что, за пару секунд, сделала больше, чем они все вместе взятые за последний год.

«Как это вообще возможно?»

Фиора не вылечила дерево полностью. Она лишь немного помогла, отбросив болезнь назад.

Её лоб блестел от пота, платье стало мокрым. Она пошатнулась и сделала полшага назад, схватившись за голову, словно от резкой боли.

— Фиора? — Дениз тут же подскочил к ней. Шок мгновенно испарился, сменившись тревогой. Он крепко схватил её за плечи, не давая упасть, и заглянул в лицо. — Ты как?

— Со мной всё хорошо… — пробормотала она. — Просто… сейчас я слишком слабая. Не могу помочь много.

— Слишком слабая? — не понял Дениз.

Фиора сделала глубокий вдох, собираясь с духом.

— Да… Я пробудила полностью свою кровь Дриады.

Она ожидала увидеть на его лице что угодно: шок, недоверие, может, даже страх. Выражение же лица Дениза было спокойным. Таким, будто он всегда об этом знал.

— Ты знал?

Дениз усмехнулся.

— Да. Не забывай, Фиора, твоя мать была Дриадой. И когда ты «изменилась», я всё понял сразу.

Фиора тут же почувствовала себя полной дурой. Как она могла пытаться скрыть что-то настолько очевидное? Особенно от него?

Раз уж главный секрет был раскрыт, слова полились сами собой. Она начала говорить.

Рассказала, как переместилась на ферму Алексея, как почувствовала там невероятное место силы. Рассказала, как её дух вышел из тела, и как её собственное Древо Духа наконец выросло, сделав её полноценной дриадой.

Она аккуратно опустила все детали, связанные с тайной самого Алексея — это было не её право. Она сосредоточилась на своих ощущениях, на своём страхе и преображении.

Всё равно, слушая её сбивчивый рассказ, дедушка Дениз не переставал удивляться.

— Я так переживала… — прошептала она, и крупные изумруды, слёзы покатились по её щекам.

Она шагнула к нему, вытянула руки и крепко-крепко обняла дедушку, уткнувшись лицом в одежду.

От знакомого с самого детства тепла и запаха она заплакала ещё сильнее, осознав, как же сильно ей не хватало этого.

Дедушка Дениз только крепче обнял её в ответ, гладя по волосам и тихо повторяя:

— Всё будет хорошо, Фиора. Всё будет хорошо.