Великий поход воеводы Радомира

Глава 4

Собирались в поход основательно. Поскольку никто не знал, сколько времени всё дело займёт, решили взять припасов для ратников и лошадей из расчёта двух недель, а потом, ежели что, провиантом можно будет и у местных разжиться. За деньги, а не отбирая, как самые последние тати. Тассерин, правда, сказал, что для того, чтобы долететь до Полоцка, кораблю потребуется всего полчаса, но Радомир был не слишком склонен верить водесканцу. Воевода вообще не склонен был доверять какому-либо врагу, даже тому, кто по каким-то своим соображениям переходил на противоположную сторону и помогал одолеть своих бывших соплеменников. Предавший раз — предаст и второй раз, представься ему такая возможность. Это не Оррин, Хеммингов сын, служивший Смоленску верой и правдой, да и положа руку на сердце, варягом Оррин был только по отцу. Что, конечно, ничуть не делало его менее смертоносным в бою, да и характером Оррин был весь в отца, который прослужил Смоленску верой и правдой. Поэтому Радомир, не мудрствуя лукаво, поручил Твердяте и ещё одному ратнику по имени Сбыня1 неустанно находиться подле Тассерина и внимательно следить за всеми его действиями, а заодно и пытаться понять смысл всех манипуляций водесканца.

Уложились в четыре с половиной часа. Лошадей разместили в трюме корабля, привязав их к закреплённым в специальных гнёздах (Тассерин назвал их мета-магнитными захватами, и здесь для смолян не было ничего непонятного — все прекрасно знали, что железо и сталь имеют свойство прилипать к магнитному камню, который возили в Смоленск из Курского княжества и из Новгородской земли) бронированным машинам чужаков. Радомир тщательнейшим образом осмотрел перед взлётом эти машины и остался ими весьма доволен. Управление ими оказалось на удивлением простым, Тассерин показал — садишься на сиденье механика-водителя(так это называлось у водесканцев), вдавливаешь в приборную панель небольшую зелёную кнопочку, которая запускает двигатель, ставишь небольшой рычажок на рулевой колонке в положение «движение вперёд» и нажимаешь на расположенную справа от водителя педаль, не забывая при этом крутить руль и смотреть, куда едешь. В принципе, ничего сложного — то же самое, как ехать верхом или править конной упряжкой. Управление бортовым вооружением тоже не представляло из себя ничего архисложного — перед сидящим справа от водителя стрелком включался тактический дисплей, картинка с которого поступала из установленных снаружи бронемашины видеокамер(маленькие искусственные «глаза», обладающие чрезвычайно острым зрением и могущие видеть не только в обычном диапазоне, но и в тех, которые обычный человеческий глаз не может различать), и стрелку остаётся только наводить на помеченные красным кружочком цели бортовое вооружение и давить на клавишу ведения огня. Конечно, это были относительно лёгкие боевые машины, по словам Тассерина, и их можно было уничтожить даже таким примитивным, по словам водесканца, оружием, как по́рок2 при условии заряжания его крупным камнем, способным серьёзно повредить/уничтожить броневик. Но это при условии выключенного или вышедшего из строя вследствие вражеского обстрела силового поля машины.

Радомир спокойно выслушал объяснения Тассерина и молча кивнул в ответ, а про себя подумал, что возможности водесканцев в разы превосходят возможности русичей. Сородичам Тассерина не было нужды осаждать вражеский город — их корабль вполне спокойно мог нанести удар с большой высоты, а после высадить десант для зачистки и захвата. Против такого способа ведения боевых действий противоядия не было ни у одного из земных народов.

Ратники разместились в десантных отсеках «Часумая», коих было три, устроившись на странного вида лавках, сделанных из какого-то чёрного и прочного материала и оборудованных опускающимися фиксаторами, чтобы воинов не бросало из стороны в сторону и не вышвыривало с лавок во время выполнения противоракетных манёвров. Что это означало, воевода не совсем понял, но судя по объяснениям водесканца, это могло быть похоже на то, как во время шторма гребцов может раскидать по всей лодье. Конники же Баяна предпочли остаться при своих конях, чтобы успокоить животных, если вдруг те испугаются непривычной для них обстановки или чего-нибудь ещё.

Воины балагурили и вовсю обсуждали неожиданную перемену обстановки, не выказывая никакого страха, но на душе у Радомира было тревожно. Конечно, вряд ли Барга Тассерин мог слинять с корабля — куда он денется в небе, прыгать, что ли, будет? Но вот устроить смолянам какую-нибудь подлянку водесканец вполне мог. Вопрос только — какую. Разбить «Часумай» о землю и угробить и себя, и воинов смоленского князя? Хм, в принципе, фанатик мог на такое пойти, но Тассерин не производил впечатления человека, готового пожертвовать своей жизнью, чтобы уволочь за собой на тот берег Смородины-Реки3 через Калинов мост4 и недругов заодно. Хитрый — это да, это Радомир видел и за версту, но отнюдь не самоубийца.

Впрочем, посмотрим, решил про себя воевода, направляясь в рубку, или в пилотскую кабину — так называл комнату, из которой осуществлялось управление летающим кораблём, Тассерин. Вздумает кочевряжиться — меч или бластер, приставленные к горлу или к затылку, быстро избавят его от излишней дури. Проверено не один раз, имеется в виду меч. Главное, оставаться начеку.

Входя в рубку «Часумая», Радомир настороженно взглянул на сидящего за пультом управления звездолётом водесканца. Не обращая внимания на стоящих тут же Твердяту и Сбыню, держащих наготове не обычные русские самострелы, а водесканские бластеры, с которыми оба ратника уже умели обращаться, Тассерин с сосредоточенным выражением лица вводил какие-то команды в бортовой вычислитель, время от времени сверяясь со столбцами цифр и букв, которые выводились на экран рядом с водесканцем.

— Скоро уже? — Радомир встал за спиной Тассерина и на всякий случай положил руку на рукоятку торчащего из пристёгнутой к правому бедру кобуры бластера. — Чего так долго копаешься?

— Запустить системы космического корабля — это тебе не броневик раскочегарить! — недовольно проворчал Тассерин, быстро бегая пальцами по светящимся белым светом кнопкам. — Здесь любая ошибка может стать последней!

— Ну-ну, — качнул головой воевода. — Смотри у меня, не ошибись, а то сам знаешь, что будет.

— Не бойся, воевода, я не ошибусь.

В словах Тассерина Радомиру почудилось что-то странное, но прежде чем воевода смог задуматься над этим, кабина наполнилась мерным тихим шелестом.

— Что это? — спросил он.

— Антигравитационные ускорители, — пояснил Тассерин. — При полётах в атмосфере мы их обычно используем, поскольку летать в пределах гравитационных полей на маршевом двигателе непрактично с точки зрения расхода топлива. Самое то на коротких расстояниях.

— А скорость от этого не изменится?

— Ну, в атмосфере скорость вполне нормальная, а в космосе на маршевый можно будет переходить… Так, объявляю тридцатисекундную готовность! Займите свободные кресла, не стойте истуканами! Лбы себе порассшибаете, а я потом буду виноват!

Оба ратника, которые тоже при помощи Будимира воспользовались обучающей языкам инопланетной машиной, оглянулись на воеводу. Тот молча кивнул им и оба воина уселись в довольно удобные кресла из блестящего чёрного материала, похожего на хорошо выделанную кожу. Щёлкнули ремни безопасности.

— Ты понял, куда надо лететь? — на всякий случай спросил у водесканца Радомир.

— Понял, понял, не беспокойся, воевода!

Тон, которым это было произнесено, не понравился Радомиру, но в этот момент ряд огоньков на пульте сменил свой цвет на зелёный. Корабль слегка покачнулся, накренившись на левый борт, но быстро выровнялся и начал подниматься в синее безоблачное небо.

— Вот… как-то так… — усмехнулся водесканец, вдавливая в пульт какую-то невзрачную серую кнопку и с выражением глубокого удовлетворения на лице откидываясь на спинку кресла, в котором сидел. — Взлёт прошёл успешно… я бы сказал — очень успешно!

— Да?

Радомир встал на ноги — воевода решил не пристёгиваться, чтобы в случае чего моментально среагировать на изменение в обстановке, подошёл к пульту и взглянул в окно пилотской кабины. И то, что он там увидел, ему весьма не понравилось.

«Часумай» поднимался в ясное синее небо, причём явно забираясь всё выше и выше. Должно ли было быть так на самом деле, Радомир не знал, но если отталкиваться от логики, кораблю не было никакой нужды так высоко подниматься. Конечно, воевода не имел ни малейшего понятия о том, как управлять космическим кораблём, но разве не надо подняться, скажем, версты на три-четыре и потом просто лететь вперёд, к Полоцку? Об этом он и не преминул сказать водесканцу.

— А кто тебе сказал, что мы летим в этот твой Полоцк? — усмехнулся Тассерин. Нехорошо так усмехнулся, отчего внутри у Радомира возник ледяной ком.

— А куда же мы тогда летим? — прищурился русич.

— Вы, варвары, вздумали сравниться с цивилизованной расой! Можете убить меня, если вам так будет проще — в конце пути я буду отмщён! Ни один из вас не останется в живых!

— Что ты сделал, поганец⁈ — Радомир выхватил из кобуры бластер и вперил его ствол в голову водесканца.

— Автопилот. Я просто включил автопилот. Мы летим на Камход — столицу Тэйнского субсектора. Как-то так, воевода Радомир.

— Поворачивай обратно! — приказал Радомир.

— И рад бы, да не могу. Отключить автопилот на корабле-разведчике может только капитан или пилот, а я не являюсь ни тем и ни другим. Собственно, такая процедура как раз и предусмотрена вот на такие вот случаи, чтобы корабль мог самостоятельно вернуться на базу. Так что вам придётся смириться с ситуацией.

Позади Радомира послышался звук открываемой двери и порог отсека управления переступил Оррин, держа в руках длинноствольный самострел, сверху которого виднелось что-то непонятное, со стёклышками на обеих концах.

— Эй, воевода — смотри, что я нашёл в оружейной… Эй, а что такое тут происходит, а?

Оррин недоумённо взглянул в окна пилотской кабины, потом перевёл взгляд на приставившего бластер к голове водесканца воеводу.

— Да вот этот пёсий сын сказывает, что мы летим совсем не в Полоцк!

— А куда? — не понял Оррин. — В Новгород, что ли?

— Бери дальше, Оррин. На Камход.

— На… куда-куда? Это ещё где?

Тут по ту сторону обзорного окна разом потемнело.

— Это… это вот почему стало темно, а? — не понял варяг.

— Потому что мы в космосе, представь себе! — усмехнулся водесканец.

— В космосе? — Оррин, тоже испытавший на себе инопланетную машину, прекрасно понял сказанное Тассерином. — Это где ещё?

— Краткая справка, варвар — вы дышите воздухом. Воздух окружает вашу планету, там, где он заканчивается, начинается космос. В принципе, он пуст, почти, ионы и атомы — это такие крошечные частички — межзвёздного газа встречаются очень редко, присутствуют также космические лучи и тёмная материя. Ну и звёзды с планетами, разумеется.

— И зачем нам в этот твой космос?

— Затем, Оррин, что этот крысёныш включил что-то, что называется «автопилот», который взял на себя управление кораблём и ведёт его на этот самый Камход, — зло произнёс Радомир. — Решил, стало быть, с нами таким вот образом посчитаться.

— Да? — Оррин посмотрел на водесканца каким-то особенным взглядом, от которого Тассерин слегка побледнел. — Ну, здесь ты совершил ошибку, парень. Может, тебе и удастся подложить нам свинью, но чего ты этим добьёшься? Мы ведь можем тебя просто казнить за предательство… гм, или как врага, коим ты, вне всякого сомнения, являешься.

— И чего вы добьётесь, убив меня? — пожал плечами водесканец. — «Часумай» всё равно долетит до Камхода, а там вас уже ничто не спасёт. Да, конечно, вы можете оказать сопротивление войскам обороны планеты, но это отсрочит конец ненадолго. Поймите, лично я не питаю к вам вражды, просто так получилось, что нам нужен ваш мир. Ну, или ваша звёздная система, что суть одно и то же.

Радомир хотел было ответить Тассерину, но тут его взор упал на возникшую на одном из мониторов картинку. Судя по всему, звездолёт уже отдалился от Земли на расстояние, достаточное для того, чтобы отсюда планета была видна полностью. Зрелище было завораживающим — зелёно-голубой шар, окутанный белым покрывалом облаков, плывущий в безбрежном пространстве на фоне крохотных точек, которые, как уже понял воевода, являлись другими солнцами, удалёнными от их теперешнего местоположения на огромные расстояния.

Оррин и охранявшие Тассерина ратники проследили за взглядом Радомира и на короткое время потеряли дар речи, завороженные представшим их глазам зрелищем. Воевода тоже был по-своему потрясён, однако он не зря слыл весьма разумным и хладнокровным человеком.

— Значит, вот так выглядит из… космоса наша… планета… — задумчиво произнёс Радомир. — Интересно, да… о, а это что, Луна, что ли?

Звездолёт в этот момент пролетал мимо ночного светила и с этого расстояния очень хорошо были видны горы, осыпи и разной величины котлованы. Однако на поверхности небесного тела царили только два цвета — серый и коричневый. И ни намёка на признаки жизни.

— А почему здесь всё такое… серое? — спросил Оррин.

— Спутник вашей планеты слишком мал для того, чтобы иметь атмосферу, — всё же дал пояснение Тассерин, переводя взор с одного русича на другого. — Вернее, она там есть, но она настолько тонкая, что её почти и не ощущается. Атмосфера — это воздушная оболочка любой планеты, правда, её состав может сильно отличаться. Мой народ, как и ваш, дышит смесью кислорода и азота, и таких народов в космосе много, но есть и те, кто дышит другими газами — метаном, хлором, водородом, аммиаком. На их мирах мы не можем обходиться без дыхательных аппаратов, а кое-где так вообще нужны защитные скафандровые комплексы. Например, на Лансааре. Его обитатели, глирны, превосходно чувствуют себя при температуре в плюс сто сорок шесть градусов по имперскому стандарту5 и атмосферном давлении в шестьдесят раз большем, чем у вас или у нас, а дышат они адской смесью хлора и радона.

— И что нам с этого? — сдвинул брови Твердята. — При чём здесь какие-то глирны или как их там? Нам-то что теперь делать?

— Ничего, — усмехнулся Тассерин. — Ждать, когда «Часумай» долетит до Камхода.

— А потом? — нехорошо прищурился Оррин, поигрывая рукоятью висящего на поясе боевого топора.

— Потом всё, — водесканец развёл руки в извинительном жесте.

— Всё? — хмыкнул варяг. — Ну это ещё как сказать…

— А что здесь можно сказать, варвар? Вы же ничего не знаете о жизни за пределами вашего мира. Ну, умеете вы из бластеров стрелять — и что? Ну сможете пару-другую десятков солдат положить, но потом вас просто задавят числом. Или ликвидируют иным способом, на расстоянии. Таких способов у нас есть много, уж поверьте мне на слово.

— Так, други, давайте все успокоимся и попробуем найти достойный выход из сложившейся ситуации, — сказал Радомир, отведя взгляд от экранов. Земля и её спутник постепенно удалялись, что говорило о том, что в данный момент возвращение домой является несколько сложной задачей. — Хорошо, мы летим на этот твой Камход. Как долго мы будем туда лететь? Сколько вообще времени занимают ваши комические полёты?

— Космические расстояния огромны, — пожал плечами водесканец. — До ближайшей к вашему миру звезды даже со скоростью света — а это очень большая скорость, смею заметить — лететь четыре года, но обычно звездолёты с такой скоростью не летают. Достаточно развить скорость в восемьдесят процентов от скорости света…

— То есть вы летаете медленнее скорости света несмотря на то, что расстояния огромны и лететь надо годы? — не понял вошедший в пилотскую кабину Будимир, слышавший последние слова Тассерина.

— Будимир — ты в курсе того, что выкинул этот гадёныш? — обратился к волхву воевода.

— Я уже понял, что мы летим совсем не в Полоцк, — кивнул Будимир. — Хотелось бы только узнать, куда летим.

— На Камход. Это планета, откуда к нам прилетел этот козёл.

Пояснив это, Оррин больно пнул Тассерина ногой по голени.

— Не стоит, Оррин, — поморщился Радомир. — Делу это не поможет. Даже если запытаем его до смерти, что от этого изменится? Мы ведь не умеем управлять звёздным кораблём, а без этого… да мы вообще ничего не знаем обо всё этом!

Радомир обвёл руками отсек, подразумевая окружающее «Часумай» пространство.

— Вот этот гадёныш может нам помочь узнать! — осклабился варяг.

— С чего вдруг я стану вам помогать? — удивился Тассерин.

— Тихо, народ, успокойтесь, — Радомир поднял руки в предупреждающем жесте. — Давайте не будем пороть горячку. Здесь любое неосторожное движение может привести к моментальной смерти. Поэтому давайте всё по порядку. Да, Барга Тассерин?

Водесканец с опаской посмотрел на Радомира.

— Видишь ли, — воевода ободряюще улыбнулся, но от этой улыбки за версту повеяло чем-то нехорошим, — мы, может, по твоим понятиям и варвары, но отнюдь не дураки. Мы сейчас в космосе, ведь так?

— Так, — осторожно ответил Тассерин.

— Во-от. А я так понимаю, с твоих слов, что в космосе нельзя дышать так, как дышим сейчас мы. И мне почему-то кажется, что за бортом этого корабля вовсе не баня. Я прав?

— Что такое баня? — спросил водесканец.

— Это место, где люди моются. Горячая вода, берёзовый веник, кружка холодного кваса… в общем, в баню мы ходим мыться.

— Ага, я понял, это как у нас сауна или ванная комната… Да, ты прав — за бортом «Часумая» температура равна абсолютному нулю. Ну, очень сильный мороз. И дышать в пустоте — она называется вакуум — действительно нельзя. Без скафандра там не проживёшь дольше минуты… э-э, а почему мы об этом сейчас говорим?

— Потому что если ты станешь строить из себя героя, я открою ведущий наружу люк и вышвырну тебя в космос. Без скафандра. Устраивает тебя такое?

Радомир подмигнул водесканцу и коротко хохотнул.

— Mattu pala on6! — глухо произнёс Тассерин на каком-то языке, который никто из русичей не знал. — Похоже, ты и вправду способен на такое, варвар!.. Ладно, пусть будет по-твоему. Но учти — я тоже не умею управлять космическим кораблём, так что здесь я ничем вам не смогу помочь. Я не пилот, а ксенолог, хоть и числюсь в штате КосмоФлота и знаю, как активировать автопилот. Правда, мои советы вам всё равно не помогут, но хоть какое-то развлечение — давать варварам уроки.

— Ну, насчёт варваров это ещё как сказать, — усмехнулся Радомир, садясь в соседнее кресло с некоторой опаской, боясь ненароком что-нибудь не нажать, что нажимать в данной ситуации совсем не следовало, — но оставим эту тему. Если тебе так уж нравится называть нас варварами — да Перун видит, мне без разницы, как ты там нас называешь, если только это не оскорбление.

— Разумный подход, — согласился Тассерин.

— Вот и хорошо. Расположимся здесь?

— Почему бы и нет? — пожал плечами водесканец. — Автопилот включён, корабль летит заданным курсом и через… — Тассерин взглянул на корабельный хронометр, — семь часов с небольшим мы достигнем прыжковой зоны, после чего перейдём на джамп-режим. Затем примерно двадцать часов в подпространстве, после чего почти три дня хода на маршевом. Все системы «Часумая» работают в штатном режиме, так что полагаю, что до Камхода мы доберёмся без проблем. В противном случае толку от меня будет мало. Я не умею ремонтировать корабельные системы, так что здесь я с вами на равных. То есть если что пойдёт не так, мы все просто сдохнем внутри звездолёта.

— Очень, я бы сказал, обнадёживает, — хмыкнул Радомир. — Ладно, раз у нас есть время для разговора, поговорим?

— Поговорим, варвар.

— Моё имя Радомир, но да ладно. Хочешь называть меня варваром — хрен с тобой. Значит, ты говорил, что расстояния между мирами столь огромны, что и нечего пытаться их преодолеть обычным способом?

— Истинно.

— Тогда как вы обходите это препятствие?

— Много тысяч лет назад наши учёные открыли гипердрайв — способ быстрого перемещения в пространстве, минуя установленные законы природы. Если скорость света нельзя превысить, то её можно и не превышать, а вместо этого найти обходной путь. Таким путём стало открытие гиперпространства — области… мм… в общем, это сложно объяснить даже тому, чья цивилизация уже тысячи лет пользуется этим способом. Гиперпространство многие называют «подвалом Вселенной», ещё можно сказать, что это область многомерного пространства, где наши физические законы не действуют. Ну, вот представь — ты стоишь на краю крыши, скажем, пятиэтажного дома и бросаешь вниз… ну, к примеру, простой камень. Несколько секунд — и камень упадёт на землю. Но если камень полетит через гиперпространство, то законы физики на него не будут распространяться. Он может лететь до земли целый час. Понятно более-менее?

— Не знаю, — воевода почесал бороду. — Наверное, мой народ ещё не скоро достигнет такого уровня развития, если достигнет вообще, но особо сложного для понимания я здесь не вижу. Это как если плыть в Полоцк по Двине, но не следовать изгибам реки, а двигаться по прямой. Я прав?

— Ты верно схватываешь суть, — одобрительно кивнул водесканец.

— Ага, значит, я не настолько тупой, чтобы не понять эти ваши… технологии, — усмехнулся Радомир.

— А я и не говорил, что ты тупой. Слово «варвар» вовсе не синоним слова «тупой».

— Так. Значит, научить нас управлять звездолётом ты не можешь. Или не хочешь?

— Думай, как знаешь, воевода Радомир, — пожал плечами Тассерин. — Только я и правда не умею пилотировать космическую технику. Для этого нужно отучиться пять лет в лётной академии, а я учился по другому профилю. Я изучаю инопланетные виды, я уже тебе об этом говорил. Сражаться я умею, но это не имеет отношения к делу.

— А техникой управлять умеешь? — спросил Оррин.

— Да. Хотите, могу вам показать, как правильно ею управлять.

— Покажешь, но чуть позже. Нам же до Камхода лететь, получается, четыре дня?

— Примерно так.

— Значит, время у нас есть. Для начала — каждый мой воин должен уметь разговаривать на водесканском и на галапиджине.

— Это возможно.

— И знаешь что, Барга? — Радомир как-то странно прищурился. — Эта машина, которая помогает учить языки…

— Лингвер. Она называется лингвер. Очень полезное и вместе с тем сложное устройство. Принцип его работы мне известен, но как именно это устройство устроено, я не смогу объяснить.

— Лингвер. — Радомир попробовал новое слово на вкус. — Понятно. Действительно, очень полезное устройство. Но если есть устройство, могущее помочь выучить языки, то не может ли существовать машина, могущая обучать?

— Обучать чему? — почему-то настороженно спросил Тассерин.

— Знаниям, — последовал короткий ответ.

— Гм…

— Это не ответ, — Оррин придвинулся к водесканцу и угрожающе навис над ним. Тассерин ростом мало уступал варягу, но тот был куда шире в плечах, так что здесь инопланетянин явно проигрывал.

— На «Часумае» такого устройства нет, оно здесь ни к чему, — Тассерин всё же пришёл к выводу, что с русичами играть в игры не стоит. Было видно, что эти люди не обладают врождённой жестокостью, как, к примеру, вриллы или укнешианцы, но и их терпению тоже может прийти предел. — Оно называется гипнор и предназначено для быстрого обучения…

— Насколько быстрого? — тут же задал вопрос Будимир.

— Ну, например, загрузить в мозг перципиента всё необходимое для работы с корабельными двигателями займёт около трёх минут. Более объёмные системы знаний потребуют больше времени. Но таким способом обучаться пилотированию я не советую — опасно. Тут практика нужна. Основы, конечно, можно записать, но потом всё-таки потребуется практика.

— И где такую чудесную машинку можно найти? — поинтересовался Радомир.

— Ну… на Камходе…

— А-га, — воевода переглянулся со своими товарищами. — Уже хорошо. А вообще — этот твой Камход что за место?

— Планета типа «эн», обращается вокруг двойной звезды — жёлтый и оранжевый карлики, по размерам похожие на вашу звезду. Планета обитаема, её населяют гуманоиды-шерхи, своих космических кораблей у них нет, но есть наземная и воздушная техника.

— И вы сумели захватить их мир без войны?

— Ну, пришлось для острастки стереть в порошок пару-тройку городов, но это было задолго до моего рождения, — поспешно добавил Тассерин, видя хмурые лица русичей. — Я не имею никакого отношения к делам военных, тем лишь бы пострелять дай. Империя построила на Камходе четыре города-крепости, в самом большом из них — Анфелине — находится резиденция варлорда Зема, который и есть имперский наместник на планете, три другие крепости — Ирф Эннор, Шайласерин и Хиринор — находятся на других материках Камхода, на планете всего четыре материка. Понимаете, о чём я?

— Это вот когда мы от Земли удалялись, мы видели большие участки суши, разделённые морями, — сказал Радомир. — Это вот они и есть материки?

— Да. Или континенты, что суть одно и то же.

— Понятно. — Воевода задумчиво взглянул в обзорный блистер ходовой рубки «Часумая». — Так, Анфелин суть ваше главное гнездо на Камходе, и туда соваться нам не резон, так ведь?

— Само собой. Сожгут в два счёта.

— Постой, Барга, — подал голос Оррин, — а как корабль сядет на этот Камход? В автопилоте записано, куда надо сесть? Или всё это как-то иначе происходит?

— Всё верно, иначе, — подтвердил водесканец. — Автопилот выведет «Часумай» на орбиту вокруг планеты, решение о том, где сесть, должен принять капитан корабля или пилот.

— Но если ты не умеешь пилотировать звездолёт, то как же мы сядем на планету? — задал вполне резонный вопрос Радомир, буравя водесканца глазами. — Автопилот что, может и посадить корабль? Я в этом что-то очень сильно сомневаюсь, Барга Тассерин.

— Корабль выйдет на орбиту и подаст сигнал в один из городов-крепостей, а уже оттуда прибудет космокатер с пилотом. И с солдатами, естественно.

— Но это не входит в наши планы, если ты этого ещё не понял.

— А у нас есть план? — Оррин вопросительно взглянул на Радомира.

— Есть одна мысля… — воевода потёр затылок и что-то едва слышно пробормотал себе под нос. Что именно — никто не понял. — Но это уже зависит от того, сумеем ли научиться управлять звездолётом. Пускать на борт солдат нельзя, а Тассерин ещё неизвестно, правду ли говорит насчёт того, что не умеет пилотировать, или пургу гонит. Можем, конечно, проверить, — он зловеще взглянул на водесканца, — но толку от этого? Он может настолько заупрямиться, что мы ничего не добьёмся даже пытками.

— А как мы научимся за столь короткий срок управлять такой махиной? — Оррин скептически обвёл взглядом панель управления. — Мы ведь даже не знаем, что здесь можно трогать, а что — нет. Я был в том отсеке, где стоит двигатель корабля — нихрена не понял, честно скажу. Нагромождение каких-то машин, у правой стены в отдельной комнате стоит какая-то квадратная штука размером с две печи, от которой тянутся трубы и какие-то провода — эй, Барга, это и есть… как там его… реактор?

— Совершенно верно, — кивнул водесканец. — Термоядерный реактор холодного синтеза, дающий энергию всем корабельным системам, маршевому двигателю и гиперприводу.

— Мы сейчас не о реакторе говорим, Оррин, — покачал головой Радомир, — а о том, как освоить в кратчайший срок управление «Часумаем»… кстати, что за нелепое название? Раз уж мы захватили этот корабль, то не мешало бы его переименовать на русский манер. Скажем… скажем, если назвать корабль в честь стольного града нашего? Как считаете?

— Доброе дело, — согласно кивнул Будимир.

— Я не против, — пожал плечами Оррин. — В конце концов, это наш трофей. Только вот ещё бы научиться им пользоваться…

— А вот для этого нужно что-нибудь вроде положения или устава7, которые, по идее, обязательно должны быть на борту. — Радомир снова грозно посмотрел на Тассерина, отчего водесканец испуганно съёжился. — Вот представим такую картину — в результате космического сражения корабль получил повреждения, но может лететь, а пилот и капитан погибли. Как тогда быть, а? Должно быть какое-то положение, чтобы кто-нибудь мог его изучить и взять на себя управление. Понятно, что водесканцу это сделать куда проще, нежели нам, но мы кто, чёрт возьми — дикие кочевники? Барга — я ведь прав или что? Есть какое-то положение или устав или как вообще это у вас называется?

Тассерин хмуро взглянул на воеводу, но выражение лица русича дало ему понять, что ложь в этой ситуации приведёт к весьма неприятным для Тассерина последствиям. К неприятным и болезненным. А значит, лучше всего сказать-таки правду.

— Да, воевода, твои слова правдивы, — вынужденно согласился с Радомиром водесканец. — На такой чрезвычайный случай имеется инструкция, это у нас так называется.

— Насколько она сложна для понимания?

— Ну… она на водесканском, но вы уже знаете наш язык, так что всё будет зависеть от степени… кхм… развития каждого из вас. Кто умный — быстро освоит, кто… э-э… не слишком умный, может и не понять…

— И ты хочешь сказать, что ни разу не читал эту инструкцию? — прищурился Будимир.

— Читал, и что с того? Практических занятий у меня не было, так что я не лгал вам, когда говорил, что не умею пилотировать звездолёт. Но поскольку мне не улыбается перспектива сгореть в атмосфере или расшибиться в лепёшку о поверхность Камхода, я помогу вам всем, чем могу.

— Умное решение, — констатировал Радомир. — А теперь скажи мне — какая из имперских крепостей на Камходе самая маленькая?

— Шайласерин. А что?

— Да как тебе сказать… — Радомир неожиданно хитро усмехнулся и оглядел своих товарищей. — Есть тут у меня одна мыслишка…

1 Сбыня — древнерусское имя, известно по торжокской грамоте № 2.

2 П о рок — средневековое русское метательное орудие, иными словами — камнемёт.

3 Смородина-Река — славянский аналог реки мёртвых Стикс из мифологии Древней Греции.

4 Калинов мост — мост через реку Смородина, соединяющий мир живых и мир мёртвых.

5 Условия на родном мире водесканцев почти не отличаются от земных. Почти. Средняя температура на Водеске составляет +18,45 градуса Цельсия, гравитация больше земной на 7,73 %, атмосферное давление равно 1,052 от земного, год длится 404 земных дня.

6 Грубое выражение, означает то же самое, что в нашем языке «п… ц нах… б… ь».

7 В старину на Руси не было такого понятия, как «инструкция», оно появилось только в начале XVIII века, заимствованное из польского языка. До этого момента подобные документы носили названия «устав», «положение».