Великий поход воеводы Радомира

Глава 1

818 год Нашей Эры,

Западная Русь,

территория Смоленского княжества,

в тринадцати верстах от Смоленска,

близ городка Ольша.

— Эй, малец — тебе что, жить надоело⁈ Куда под коня-то лезешь⁈

Радомир, воевода дружины смоленского князя Изяслава, резко натянул поводья своего скакуна, осаживая его, чтобы не сбить выбежавшего чуть ли не под копыта мальчишку, выскочившего из-за угла ближайшего дома. Конь встал на дыбы, возмущённо заржав от такого действия над собой, и воевода с трудом удержался в седле, с ещё бо́льшим трудом сдержав неприличные слова, готовые вот-вот сорваться с его губ. Впрочем, всё обошлось. Сорванец испуганно присел на корточки, во все глаза глядя на сидящего в седле боевого коня грозного вида воина княжеской дружины. Подъехавшие ратники при виде испуганного выражения лица мальчонки разразились громким смехом, который, впрочем, не таил в себе никакого негатива.

— Ах ты, негодник! — из-за дома на улицу выбежала молодая женщина в простом домотканом сарафане, держа в руках мокрое полотенце. — Ты куда ж лезешь-то, голову сломя! А если бы воевода коня не успел бы остановить⁈ Ах ты!..

И размахнувшись, со всей силы огрела неслуха полотенцем по спине.

— Погоди гневаться, красавица! — улыбнулся Радомир, разглаживая усы. — Ничего ведь не случилось! Цел твой шалопай!

— Так, воевода, от испуга это я! — женщина — по всей видимости, мать мальчугана — смахнула с лица прядь волос, выбившуюся из-под пёстро разукрашенного платка. — Конь твой ого-го ведь, задавит и не заметит! А Лесьяр тот ещё сорванец, за ним глаз да глаз нужен!

— Справным воином будет! — заметил подъехавший к Радомиру сотник Милонег. — Дружине потребны такие шустрые!

— Рано ему ещё о ратной славе думать! — шлепком пониже спины женщина отправила сорванца прочь. — Сперва пусть школу закончит, уму-разуму там наберётся!

— Это да, — согласился Радомир. — Воин должен быть грамотен, а иначе как ему самому лук, к примеру, изготовить? Это не так просто, как кажется на первый взгляд.

— Вот и я о том же говорю, — женщина посмотрела в ту сторону, в которой скрылся мальчуган. — Прости, воевода, но у меня дела…

— Да тебя никто и не задерживает! — усмехнулся Радомир.

Женщина поправила съехавший набок платок, окинула взглядом подъехавших ратников княжеской дружины, сердито сдвинула брови и, перекинув полотенце через плечо, быстро удалилась, скрывшись за углом дома.

В расположенный в тринадцати верстах от стольного Смоленска небольшой городок Ольша воевода смоленского князя Изяслава Светозаровича Радомир с отрядом отборных воинов прибыл для того, чтобы встретить возвращающегося в Смоленск из Полоцка «служилого человека» Оррина, сына обрусевшего варяга-наёмника Хемминга Эйрикссона и Любавы, дочери мастера-стеклодува Третьяка. Словосочетание «служилый человек» являлось всего лишь словосочетанием, на деле же Оррин выполнял для смоленского князя разные деликатные поручения, связанные с тайными операциями и разведкой. Нынешнее дело касалось проблем со шведами, которые, основав форпост в устье Двины1, стали частенько тревожить границы союзного Смоленску Полоцкого княжества. Кроме военных набегов, шведы установили слишком высокие пошлины на провоз смоленских и полоцких товаров по Двине, что тормозило внешнюю торговлю русских княжеств с Готландом, Эзелем2 и Данией. Полоцкий князь Рогволд предлагал смоленскому князю Изяславу заключить тройственный военный союз, куда вошло бы и Изборское княжество, и объединёнными силами предпринять военный поход на шведскую крепость в устье Двины, а в более отдалённой перспективе — разделить латгальские земли между Полоцком и Изборском и ввести льготы для смоленских купцов. Однако Изяслав проявлял осторожность в данном вопросе, хотя и не отказывался от возможной помощи своему соседу. Ведь в перспективе это означало укрепление внешнеторговых связей Смоленска и усиления влияния княжества в регионе Варяжского3 моря.

Какие новости вёз Оррин из Полоцка, воевода смоленской дружины Радомир не имел ни малейшего понятия. В его обязанности входило встретить «служилого человека» и сопроводить его ко двору князя в Смоленск. Дальнейшие дела его не касались. Радомир был потомственным военным и старался держаться как можно дальше от тайных дел, поскольку считал их недостойным воина. Другое дело, что его мнением особо не интересовались. Получил приказ — исполняй, как и положено воину.

Ольша была небольшим городом, всего-то две с половиной квадратной версты площадью, так что всадники княжеской дружины, ведомые воеводой, проехали весь город за каких-нибудь десять минут. Встав у западной околицы, они всмотрелись в уходящую в сторону Замощья хорошо укатанную дорогу. И почти сразу увидели одинокого всадника, рысившего в их направлении.

Оррин, Хеммингов сын, выделялся среди воинов смоленской дружины не столько своим богатырским телосложением — в дружине чуть ли не каждый третий воин мог посоперничать с ним в этом плане, сколько своей рыжей шевелюрой и такой же рыжей окладистой бородой. Сейчас он был одет как самый обычный бродячий торговец, но горе тому разбойнику, который рискнул бы покуситься на одинокого путника! Ибо у левого бедра варяга покачивался в ножнах длинный прямой меч, похожий на однолезвийный варяжский, но на деле выкованный известным смоленским кузнецом Авдеем, а за спиной виднелся боевой топор. И владел Оррин этими видами оружия очень умело, в чём неоднократно убеждались ратники во время тренировок во дворе смоленского крома4.

— Добро тебе, Оррин, сын Хемминга! — приветствовал тайного агента Радомир, вскидывая правую руку в приветственном жесте. — Хороша ли была твоя дорога? Не тревожили ли тебя лихие люди близ Хотемлинского5 леса?

— Добро и тебе, славный воевода Радомир, сын Яровида! — ответил воеводе Оррин. Поравнявшись с воеводой, он сжал предплечье Радомира чуть пониже локтя, то же самое сделал и воевода. — Хвала Перуну, дорога была хороша и спокойна, а что до лихих людей из Хотемлинского леса, так нет уже этих лихих людей. Полоцкая дружина постаралась. Кого на месте закопали, кого в стольном граде вздёрнули на столбе, кого отправили на каторгу в Суховержье. Так что, как видишь, жив-здоров.

— Это хорошо. Что в Полоцке? Жив ли-здоров князь Рогволд?

— Жив и вполне здоров. Дочка у него недавно родилась. Радой назвали.

— О, прибавление в семействе! — улыбнулся Радомир. — Жива6 явно благоволит полоцкому князю! Пятое дитя, как-никак!

Оррин скупо улыбнулся в ответ. На эмоции варяг был скуповат, что, впрочем, по мнению Радомира, не являлось таким уж большим недостатком.

— И какие же вести ты везёшь князю, Оррин? — поинтересовался Милонег, стоящий слева от воеводы. — Благие аль не очень?

— Ну… — начал было Оррин.

Раздавшийся раскат грома прервал тайного агента в самом начале. Воины с недоумением подняли головы к ясному небу, стараясь понять, откуда пришёл этот звук. Насколько хватало видимости, вокруг на добрых десять вёрст не было видно ни тучки, ни облачка, и по-хорошему, грому просто неоткуда было взяться. Однако звук был, и это было несколько странно.

— Гроза будет, что ли? — недоумённо озираясь по сторонам, произнёс один из воинов, Гордей-лучник.

— Да откуда ж ей взяться-то, грозе? — возразил ему другой ратник по имени Елисей. — Небо чистое же, ни тучки, ни… а это ещё что такое⁈

Воин вытянул руку в северном направлении, указывая на возникшую высоко в небе чёрную точку. Точка эта, впрочем, довольно быстро приближалась, идя на снижение.

— Никак колесница Перуна? — Милонег осенил себя знаком бога грозы.

Ответить сотнику никто не успел.

Точка быстро приблизилась к стоявшим на околице воинам и превратилась в нечто доселе невиданное. Оно походило на поднятый в небо какой-то неведомой силой диковинный терем со множеством светящихся окон, а из его задней части исходило яркое голубоватое свечение7, сопровождавшееся низким басовитым гулом. Объект пролетел над воинами на высоте примерно двухсот саженей, и все почувствовали исходящий от него поток жара.

— Господь наш, Повелитель Грозы, явил детям Своим Свой лик! — торжественно произнёс Вадим8-пращник, схватившись за висящий на груди оберег. — Восславим же Его, други, ибо се есть знак добрый!

— Ты думаешь… — начал было Радомир.

Договорить воевода не успел.

Летающий терем вдруг резко развернулся правой стороной по направлению к городу и выпустил несколько стреловидных предметов, в мгновение ока преодолевших расстояние до городских построек. В тех местах, куда угодили эти стрелы, к небу взметнулись языки пламени, прогремел гром.

— Да никак сам Чернобог9 пожаловал! — воскликнул Оррин, выхватывая из-за спины боевой топор. Хотя чем он мог помочь ему в этой ситуации, было непонятно.

Летающий объект, между тем, завис над Ольшей и исторгнул из себя целый сноп ярких красных лучей, от попадания которых мгновенно загорелось несколько построек. Затем он выпустил из брюха массивные «ноги», толщиной своей сравнимые с хорошим дубом, и грузно опустился на землю в полуверсте от ратников. В его правой стене начало появляться прямоугольное отверстие, на землю с глухим стуком опустился гладкий явно металлический «язык».

— Это явно нападение! — Радомир выхватил из ножен меч и воздел его к небу. — Чем бы ни был этот летающий терем, а беспредельничать на нашей земле никому не дозволено! Чернобог, там, или кто иной — защитим землю нашу и народ наш! Воины — за мной! Не посрамим княжеского стяга!

И пришпорив своего скакуна, воевода устремился туда, где высился чёрной горой неведомый объект.

Колесница Перуна, летающий чертог Чернобога — всё может быть, а только к появившемся на металлическом «языке» явно людям в странного вида доспехах и без шлемов, но с какими-то непонятными штуками на лицах, держащих в руках невиданное доселе оружие, смоленские воины были вполне готовы. Враг — он и есть враг, неважно кто перед тобой, хоть печенеги, иногда забредавшие так далеко на север, хоть шведы, хоть византийцы, с которыми Радомиру довелось сражаться в составе объединённого русского войска во время византийского вторжения на Русь пять лет назад. И пусть до этого момента ничего и никого подобного русичи не видели, но праздновать труса пред лицом врага они не собирались.

При виде несущихся во весь опор конных воинов закованные в броню вражеские ратники рассыпались по обе стороны от трапа (так про себя решил называть металлический «язык» Радомир, по аналогии с трапом речного судна, даже не подозревая, насколько близок он к истине) и вскинули своё оружие, готовясь явно к стрельбе. Но вовсе не стрелы или арбалетные болты вылетели наружу.

Оружие чужаков исторгло из себя ярко-красные лучи, один из которых угодил в ратника в паре саженей от Радомира. Луч прошил бедолагу насквозь, оставив в кольчуге — и можно было не сомневаться, что и на теле — обожжённую дыру. Воин, покачнувшись в седле, выронил наземь меч и свалился с коня в траву, не издав ни единого звука.

— Евсей! — но было понятно, что помочь ратнику уже нечем, оставалось только отомстить. — Ну, гнида!..

Броня бронёй, а только устоять на ногах супротив мощного боевого коня, одетого в кольчужную броню и приученного к таким действиям, было крайне непросто, если вообще возможно. Мощный Серко буквально снёс противника, после чего Радомир, спрыгнув с седла, нанёс резкий рубящий удар мечом. Чужак выставил перед собой своё оружие, но добрая смоленская сталь просто-напросто разрубила его надвое; следующий взмах меча воеводы перерубил шейные позвонки.

— Воевода — слева! — услыхал Радомир предостерегающий оклик одного из ратников.

Краем глаза воевода заметил движение слева от себя и, резко повернувшись в ту сторону, увидел целящегося в него из своего странного оружия чужака. Указательный палец его правой руки лежал на чём-то вроде спускового курка самострела, и что последует вслед за тем, как этот тип нажмёт на спуск, Радомир хорошо представлял.

Долго воевода не раздумывал. В бою это непозволительная роскошь. Его меч очертил плавную полудугу, срезав полчерепа врага. Тело рухнуло на землю, забрызгав траву кровью и ошмётками мозга, а странное оружие выпало из враз ослабевших рук ратника.

Секунда — и странное оружие уже в руках у Радомира. Воевода мигом сообразил, что оно даёт ему если и не преимущества перед врагом, то уж точно уравнивает шансы. А как стрелять из него, он уже видел.

Неизвестно, как бы отреагировали на подобное те же византийцы, но русичи не привыкли пасовать перед каким бы то не было врагом. Пусть противник и был вооружён неведомым смолянам оружием, но всё же перед яростью русичей устоять он не смог. Ещё один ратник получил огненным лучом по касательной в правое плечо, но удар частично смягчил стальной наплечник, и воин остался жив, хотя и получил сильный ожог. И это было всё, что удалось сделать чужакам.

Рассвирепевшие ратники буквально смели врага и изрубили вражеских воинов мечами и боевыми топорами. Деян из Подрощи, вооружённый палицей, двумя мощными ударами уложил двоих противников и, подобрав оружие одного из них, с боевым кличем бросился в утробу летающего терема, попутно пристрелив из огнедышащего самострела ещё одного недруга. Вслед за ним устремились внутрь и остальные ратники, ведомые своим воеводой, оставив после себя лишь трупы.

Бой в странных металлических коридорах, освещённых ярким жёлто-белым10 светом, выдался коротким и ожесточённым. Пришельцев было больше ратников, но устоять перед боевой яростью смолян они не смогли. Не помогло даже их стреляющее огнём оружие. К тому же русичи тоже вооружились трофейным оружием, пользоваться которым оказалось не столь и сложно, так что шансы сторон были примерно равны.

Часть чужаков просто зарубили мечами и боевыми топорами, нескольким проломили головы палицей, остальных застрелили из плюющихся огнём самострелов. В одном месте чужаки попытались было соорудить нечто вроде баррикады вокруг какого-то непонятного орудия, но их попросту смели числом, оставив на металлическом полу три трупа.

Летающий чертог оказался довольно большим по сравнению даже с византийскими дромонами11, имея четыре палубы и будучи длиной примерно в сто десять саженей. Некоторые помещения были закрыты и доступа туда не было, поэтому ратники не стали утруждать себя поисками прохода туда. Как-нибудь потом разберутся.

Смоляне поднялись на самый верхний этаж летающего терема, когда до слуха Радомира донёсся некий звук, исходивший откуда-то из передней части. Постояв неподвижно несколько секунд, воевода сделал знак своим воинам следовать за собой и, поудобнее перехватив огненный самострел, двинулся на звук.

Звук исходил из-за закрытой двери, за которой располагалось какое-то помещение, какое именно — пока было непонятно. Радомир постоял у металлической двери, прислушиваясь к звукам, потом осторожно постучал в неё рукоятью меча.

Звук тотчас прекратился, по ту сторону двери наступила тишина. Однако более никаких действий не последовало.

— Как отпереть эту дверь? — Оррин, держа в правой руке чужое оружие, а в левой — свой боевой топор, пнул металлическую плиту ногой. — Крепкая, зараза, не вышибить!

— Там точно кто-то есть, — Милонег ткнул мечом в дверь. — Вот только как заставить его её открыть?

— Вежливо попросить? — хмыкнул Вадим.

Ответить пращнику никто не успел.

Тяжёлая дверная панель стала отходить в сторону, бесшумно скользя по утопленным в пол и в потолок пазам, открывая взорам смолян небольшое, саженей пятнадцать на пятнадцать, помещение, сплошь уставленное непонятными шкафами и тумбами, которые мигали разноцветными огоньками и издавали тихое гудение. Противоположная от входа стена представляла собой огромное окно, из которого открывался вид на Ольшу. С потолка лился всё тот же бело-жёлтый свет, хотя откуда он исходил, оставалось непонятным.

Радомира спасли лишь воинское чутьё и отменная реакция. Яркий красный луч прошелестел в каких-нибудь паре вершков от головы воеводы, так, что его обдало волной жара, и вонзился в стену за ним. Выругавшись, Радомир прыгнул в сторону, чтобы сбить неведомому стрелку прицел, и поднял свой огнедышащий самострел, приготовившись к схватке.

Однако схватки, как таковой, не получилось. Из-за одного непонятного предназначения шкафа выскочил рослый смуглокожий чужак, одетый в странную одежду, украшенную разнообразными металлическими то ли украшениями, то ли чем-то иным, с разрисованным, скорее всего, родовыми знаками лицом, на котором тоже виднелись металлические на вид украшения. Он держал в правой руке похожее на огненные самострелы оружие, только поменьше размером, нацеленное на воеводу.

— Брось оружие, козёл! — гаркнул Радомир, ничуть не задумываясь над тем, что чужак может и не понимать его. — Не то добром это не кончится!

— Ты бы послушал воеводу, парень, — прогудел Милонег, входя в помещение и держа наготове огненный самострел, нацеленный прямо в голову чужака. — Мы тоже, знаешь ли, не пальцем деланые. Из вашего оружия мы тоже можем стрелять, между прочим. Так что брось дурить и сдавайся, а то мигом отправим тебя вслед за твоим дружками.

Понял или нет слова, обращённые к нему, пришелец, никто так и не понял, но судя по его дальнейшим действиям, дураком он точно не являлся. Медленно положив свой самострел на металлический пол, он отступил на пару шагов назад и поднял вверх обе руки, показывая, что он полностью безоружен.

— Связать мерзавца! — приказал Радомир, не опуская самострел. — Допросим эту гниль чуть погодя. Нужно разобраться, что за чертовщина тут происходит.

— А летающая хрень? — спросил кто-то из ратников.

— Она пока останется здесь, — ответил воевода. — Никто из нас понятия не имеет, как поднять в воздух эту штуку, чем бы она не являлась. Да, и надо осмотреть город. Наверняка есть погибшие и раненые при обстреле. Надо оказать им помощь. И вот что, — Радомир оглядел своих воинов, — надо послать в Смоленск за помощью. Вадим, — он поглядел на пращника, — скачи в столицу, сообщи о происшедшим. Пусть высылают мастеровых и лекарей. Мы одни тут вряд ли справимся. Да, и не мешало бы волхва прислать, может, он что присоветует по поводу всего этого, — Радомир обвёл рукой помещение, в котором они находились. — И князя надобно уведомить о происшедшем. А потом решим, что делать дальше.

И злобно посмотрел на пленника.

1 Река Западная Двина.

2 Историческое название острова Сааремаа. В средние века эзельцы конкурировали с готландцами в области торговли, а также оказывали упорное сопротивление германским крестоносцам. В настоящее время остров входит в состав Эстонии.

3 Варяжское море — так в средние века на Руси именовалось Балтийское море.

4 Кром(здесь) — крепость внутри города, внутри которой находились княжеский дворец, казна и воинский гарнизон, а также культовые объекты.

5 Хотемля — село в Витебской области Республики Беларусь.

6 Жива — славянская богиня жизни.

7 Вообще, для полётов в атмосфере используют антигравитационные ускорители в целях снижения расхода термоядерного топлива, однако если надо произвести впечатление на примитивных аборигенов — или запугать их, то можно и маршевый двигатель задействовать.

8 Вадим — древнерусское имя, означающее «званный, приглашённый».

9 Чернобог — злой бог в славянской мифологии, приносящий несчастья.

10 Водеск вращается вокруг жёлто-белой звезды главной последовательности спектрального класса F, отсюда и цветовая гамма освещения отсеков водесканского корабля-разведчика.

11 Дромон — византийский тяжёлый парусно-гребной боевой корабль.