В поисках имени

Глава 18.

Мия

…К новой жизни я привыкла очень быстро. По крайней мере, я быстро разобралась, что к чему, что можно и чего нельзя, а ещё через неделю осознала, что по-прежнему несчастна.

На самом деле Марн не раскошелился мне на целую комнату — обещанное им жильё оказалось только койкоместом в общежитии. Нет, кроме кровати мне ещё полагалась маленькая тумбочка, которой как раз хватило сложить мои новые вещи, но всё это было не самое роскошное место.

Комнату со мной делили ещё три девушки — все, как оказалось, немного старше меня. Две из них приехали сюда учиться (где-то неподалёку, как я поняла, было какое-то училище), а третья зачем-то переехала сюда из Республики. О причинах я так и не смогла узнать — республиканка, в отличие от двух других соседок, была молчалива и очень замкнута.

…Сегодня в кафе Марна было особенно людно. Я уже валилась с ног, а до конца дня оставалось ещё пять часов.

— Мия! Мия, где тебя носит?!

Марн постоянно орёт. Поначалу я боялась и волновалась из-за этого, но к вечеру второго дня поняла, что у него просто такая манера разговора. Марн постоянно на всех кричал, но люди только отмахивались. Вовсе он и не страшный — жадный ужасно, а вообще не злой.

— Ну чего?

— Там вилки чистые кончились!

Можно подумать, что мне заняться нечем. Тут сегодня такой наплыв посетителей, что я еле успеваю таскать подносы. Мне бы тоже помощь не помешала! Я только что чуть не разлила чай, споткнувшись о торчавшую в проходе ногу какого-то слишком крупного едока, который не только не извинился за свои растопыренные конечности, а вообще меня обматерил, выставив виноватой. Так что теперь была очень зла, а тут ещё Марн со своим вечным ворчанием.

— А тут причём? Посуду Дара моет!

— Вот уволю тебя, лентяйку!

— Да сейчас, как же! Кто на тебя пахать за гроши будет, если не я?

Марн издал какой-то странный звук — то ли рычание, то ли стон. Да ну его вовсе. Я приняла у Торы, нашей поварихи, очередную порцию тарелок и чашек, быстро поставила всё на пластиковый поднос и помчалась обратно в зал.

Шум, дым, грохот, гул множества голосов и полумрак — это заведение и так было довольно популярным, но в вечер выходного дня превратилось в какой-то кошмар. Сколько же тут народищу! А позавчера уволилась ещё одна официантка, так что нас тут осталось двое — я и Шона, ещё одна девушка, моя ровесница.

— Мия! Вытри стол!..

Мысленно ругаюсь, но хватаю тряпку и бегу к залитому чаем столу. Ладно хоть не цветное что-то пролили, а то потом измучаешься оттирать. На половине пути окликает Шона, призывая отнести заказ к другому столу. Не успеваю ответить Шоне, как с кухни высовывается Дара и провозглашает, что готов заказанный суп. Если сейчас ещё кто-нибудь из посетителей потребует салфетку или что-то ещё, я кого-нибудь укушу, вот точно. Шучу, конечно. Ладно, если в голову ещё лезут тупые шутки, то не так уж и устала.

— Мия! — снова зовёт кто-то.

Я оборачиваюсь, готовая швырнуть мокрую тряпку в лицо окликнувшему. И тут понимаю, что ни голос, ни лицо этого человека мне не знакомы. Какой-то пожилой мужчина за соседним столиком, оторвав взгляд от тарелки с ещё недоеденной котлетой, смотрит на меня так, будто узнаёт.

— Вы Мия, да? — спрашивает мужчина.

Я киваю, не видя смысла отрицать. В конце концов, если приглядеться, это имя написано на табличке у меня на груди.

— Я вас сразу узнал! Я утром видел ваш портрет в газете и запомнил. Мне подумалось — такие волосы, просто невозможно…

— Какая газета? — перебила я. — Вы, должно быть, ошиблись.

— Да нет же! Не может быть другой такой косы. Вот, газета у меня с собой, — он торопливо потянулся к карману куртки и вытащил свёрнутую газету.

С кухни снова окрикнули, я бросила через плечо «сейчас!» и тут же же со страхом воззрилась на разворачиваемую бумагу.

— Ваша сестра очень вас ищет. Как же так вышло, что вы ушли из дома, не предупредив?

— Сестра? — у меня отлегло от сердца. — Вы точно ошиблись, извините. У меня нет никакой сестры, я одна.

— Да? — растерялся он. — О… Надо же, как странно. Точь-в-точь вы, да и имя… Надо же, какие совпадения бывают! Извините.

— Ничего, — я жалела, что не успела увидеть газету, которую он, так и не развернув до конца, тут же снова скрутил и убрал в карман. Я успела увидеть только название газеты: «Вольный город».

— Мия!.. — снова раздалось с кухни, и я помчалась туда.

Минут через десять я всё же не выдержала — бросила поднос на стойке возле кухни и побежала к Марну.

— Где можно взять газеты?

— Газеты? Да там в кладовке целая стопка…

— Нет, свежие газеты! Мне нужна свежая газета! «Вольный город».

— Что ещё за бред? Зачем может срочно понадобиться газета? Вестей ждёшь каких-то?

— А, да ну тебя, — недовольно бросила я.

От Шоны, бегающей по залу с подносами, сейчас ничего не добьёшься. Даре, скорее всего, тоже некогда болтать, но она хотя бы стоит практически на месте — есть же у неё несколько секунд ответить на такой простой вопрос?

Повезло — Дара не только ответила, но и махнула рукой на свою сумку, разрешив взять оттуда как раз свежий выпуск «Вольного города».

— У меня муж их всё время читает, вот покупаю утром около работы. Только не мни, ладно?

— Да я только секундочку, взглянуть! — я вытаращилась на листы газеты, ища фотографии слишком похожей на меня Мии.

Когда я увидела ту самую картинку, я чуть не лишилась чувств. Это не похожая на меня девушка — это я! В своём дурацком бледно-голубом сарафане, который Койя подарила мне три года назад, сижу на диване в общем зале базы. Фотография обрезана, но я её помню — там рядом должна быть Койя… Я не сразу смогла сосредоточиться на буквах под картинкой.

«Помогите найти!

Миальвен Тейг (Мия), 18 лет.

Ищу свою сестру, Мию Тейг.

Если вы видели её, пожалуйста, напишите мне! Выплачу вознаграждение за любую информацию о Мии (500 ред).

Мия, если ты читаешь эти строки — пожалуйста, отзовись! Тэр Браннон рассказал мне, что ты жива и живешь сейчас где-то в Цветных Холмах. Он дал мне эту фотографию. Я очень тебя жду!

Темайя Тейг. Обращаться…»

Дальше шёл адрес. В Цветных Холмах, но далеко отсюда, как я успела понять — я много изучала по вечерам карту Цветных Холмов, которую повесила над кроватью в общежитии одна их моих соседок.

Я держала газету в руках и думала, думала, думала. Сестра? Я несколько раз мысленно повторила имя «Темайя», и оно казалось мне знакомым… Наверное, так обманывает меня надежда. Мне просто хочется верить в чудо. Фотография… Её, наверно, в самом деле мог дать Тэр-гао. Койя наверняка давала ему фотографии. Нет, это глупо. Наверняка это ловушка от Птиц.

— Курица готова! — сообщила Дара, а я не сразу поняла, чего она от меня хочет.

Я снова посмотрела на фото, потом на буквы.

— Ты что, читать умеешь, что ли? — спросила Дара.

— Конечно, — обиделась я, обернувшись к ней.

По ответному взгляду Дары поняла, что ответ «конечно» был не самым вежливым.

— А ты нет? — растерялась я.

— Конечно, — передразнила Дара. — Если б умела, я б вон статейки в газете шлёпала, а не парилась бы тут с утра до ночи. Кстати, что ты там вычитала такое?

— Ничего… Ничего.

Я торопливо засунула газету обратно, поблагодарила Дару и, нагрузив поднос, направилась обратно в зал.

…День наконец закончился. Я вышла из дверей кафе уже затемно. Дойти до общежития — три минуты по светлой дороге. Быстро помыться в холодной воде — если будет хоть такая — и лечь спать. Я повела уставшими плечами, подумав о долгожданном сне. Но газета…

Если бы удалось уговорить жадину Марна дать мне немного денег сейчас, я могла бы за полчаса съездить к указанному адресу. Я бы, конечно, не пошла в указанный дом. Так, побродила бы рядом, осмотрелась, постаралась бы что-то понять. Но Марн, конечно, ничего не дал. Наорал, да и хватит с меня.

Уже в комнате я вспомнила слова того мужчины из кафе: «другой такой косы быть не может». В самом деле, почему я раньше не обращала внимания? Ведь, если подумать, в Цветных Холмах я ещё не видела никого даже с чуть удлинёнными причёсками, а уж с косой до пояса… Оно понятно, если ситуация с водой везде такая же, как в этом общежитии. Я за неделю ни разу не вымыла своих волос — просто не было возможности.

По этой фотографии кто угодно узнает меня по этой «особой примете». А пять сотен редов, как я понимаю, сумма весьма значительная. Хорошо, что Дара читать не умеет, а то бы увидела, что я стою её годовой зарплаты. Правда, её муж умеет — что если она спросит, что написано под той картинкой? Хотя она точно не видела, что я смотрю, иначе спросила бы, почему меня печатают в газетах. Ладно, тут можно быть спокойной.

Но ведь остальным тоже может попасться на глаза эта газета. Марн, едва увидев обещанную сумму, сразу отведёт меня туда — даже не сомневаюсь.

Устроившись на кровати, я стянула ленту, распустила косу, потрепала волосы рукой. Жалко. Они действительно красивые. Вспомнила, как их гладил Нэйвин, говоря, что они чудесные. Встряхнула головой. Думать надо о другом.

— У тебя есть ножницы? — спросила я свою соседку по комнате.

Та кивнула и достала из тумбочки крупные ножницы с широкими лезвиями. Портновские. Ну да ладно, выбирать не приходится.

— Погоди! — воскликнула соседка. — Ты что, хочешь отстричь свои волосы?!

— Хочу.

— Ты с ума сошла?!

Я не стала её слушать. Несколько секунд — и у меня короткая стрижка, хоть и кривая.

— Собери! — велела соседка. — Аккуратно заплети, что отстригла.

— Зачем?

— Их продать можно. Нормально денег дадут.

Ну наконец-то хорошие новости! Избавиться от балласта и заодно получить немного на жизнь — отлично!

— Зачем кому-то мои волосы?

— Парики делать. Тут не носят, дорого очень, а вот в Ромейте хорошо идёт. Я как-то отращивала, потом продала за десятку. Но у меня были не очень длинные и совсем тонкие, а тут…

В комнату зашла третья обитательница — Рина. Поздоровалась и удивлённо воззрилась на меня.

— Ты что это?

— Надоели.

— А…

— Да я говорю, — вмешалась первая соседка. — Я знаю адресок в Ромейте, где можно продать такую косу по нормальной цене. Тут наверняка на полсотни потянет!

— Но ведь туда надо ехать, а Марн меня не отпустит, — расстроилась я.

— Поехали сейчас! — предложила Рина. — Я как раз в ту сторону собираюсь.

— На свидание? — поинтересовалась другая девушка.

— Ну да. Есть один на примете.

— В Ромейте? Ишь, неплохо устроилась, подруга! Только я с вами хочу, раз все гулять, то и я гулять!

— А у кого завтра с утра экзамен, м? — хитро сощурилась Рина. — Спи давай. Мы с Мией смотаемся.

— Ладно. Но с тебя, Мия, угощение!

Она сообщила нам адрес, по которому можно было продать мою косу, и мы с Риной оправились в путь.

— Ты же говорила, что ночью гулять не стоит, — заметила я Рине, когда мы вышли во двор.

— Конечно, не стоит! Но меня же встречают и провожают, на машине, всё безопасно. Вроде там должны ждать. Иди сюда. Кстати, у меня для тебя радостная новость!

— Какая?

— Я сегодня видела газету — тебя ищет сестра! И пять сотен за сведения обещает.

— У меня нет сестры, Рина, — холодно сообщила я, остановившись.

— Как так? — растерялась она. — Но… Я…

— Что?

— Я уже сообщила ей, где тебя искать!.. Я думала…

Ну как, как можно быть такой дурой?..

— Почему ты просто не сказала мне, когда увидела это объявление?!

— Но… я…

Да всё понятно — тогда бы она просто не получила обещанных денег. Бежать, бежать отсюда скорее! Снова без еды и вещей?.. Или вернуться в общежитие, взять хотя бы свою одежду? Интересно, сколько у меня времени?

— И когда… — начала было я, но осеклась, услышав шум мотора.

Это не высокий, приглушённый звук местных машин. Это рёв боевого паука. Бежать!..

Бежать оказалось поздно. Свернув за угол, я чуть не уткнулась в Родди, от которого ещё неделю назад так ловко сбежала.

— Шаг в сторону — стреляю, — хмуро сказал Родди. — Пойдём. Тебя заждались дома.

Мия

За весь обратный путь со мной никто не заговорил, если не считать кратких команд. К счастью, в приграничном посёлке Птиц, куда мы приехали в итоге, был Варха. Он поздоровался и сообщил, что дальше отвезёт меня сам. Перебравшись из муравья Самейра в маленький паук, который вёл Варха, мы с Вархой наконец нормально поговорили.

— Он очень злится? — тут же спросила я, как только дверь паука захлопнулась.

Варха покачал головой, садясь за управление.

— Не знаю. Он всё равно уехал.

— Куда?

— Ты не слышала новостей?

— Со мной никто не говорил!

— Койю убили.

Я замерла.

— Как?..

— В Д-6. Талли предала. Мы заключили союз с Медведями, теперь вместе пойдём на Д-6. Нэйвин пока уехал к Медведям, остальные потихоньку поедут туда же.

Я промолчала. Я всегда ненавидела Койю и иногда в гневе желала ей зла. А теперь… Теперь мне было страшно обидно за эти порывы. Я как-то не задумывалась, что Койя в самом деле может погибнуть. И как ненавидеть человека, зная, что его путь конечен? Мне стало безумно жаль Койю. Но я всё равно не могла сказать, что хотела бы её возвращения, отчего было невыносимо, болезненно стыдно.

— Я и ещё несколько останутся с юга. Вот как раз тебя отвезу.

— Но ведь база…

— В Южном поселили твою сестру, подальше от границ. Тебя везу туда же.

— Сестру?..

Варха кивнул и рассказал мне историю с Медведями и республиканским пауком. Я заворожённо слушала. Так значит в объявлении была не совсем ложь?.. Ещё немного — и я увижу родную сестру?..

— Какая она?.. — выдохнула я.

— Старше тебя. Скоро сама увидишь.

«Скоро» получилось очень долгим. Варха тоже сейчас не хотел говорить — думаю, его обуревали похожие чувства из-за Койи. И всё же я не могла отдаться этим терзаниям, думая о встрече с сестрой. Неужели? Неужели я правда нашла семью? Но вдруг она совсем не похожа на меня, не похожа на мои представления о ней, если мы не поладим? И что будет с нами обеими? Она теперь рабыня, как и я?

А ещё мне было… стыдно, что ли? Перед Нэйвином. Нет, не за побег или что-то такое. Мне казалось, что это безумно несправедливо — то, что он потерял сестру, а я обрела. Я опустила голову и закрыла её руками. Я в этом не виновата! Почему же мне так плохо?

…Паук наконец остановился, Варха вышел и помог мне спуститься. Варха крикнул кому-то, чтобы позвали Темайю.

Я, дрожа от волнения, встала рядом с ним, оглядываясь. И когда из одного из домов вышла, неуверенно озираясь, светловолосая девушка лет двадцати, я не верила, что это она. Разве моя сестра не должна быть сильно похожей на меня? Тоже тёмненькой, что ли…

А девушка целенаправленно шла к нам, недоверчиво разглядывая меня. Когда между нами осталась пара шагов, она негромко, дрожащим голосом, спросила:

— Альва?..

И всё изменилось. Альва!.. Это имя прозвучало в голове

Вот почему я не узнала своё имя, когда услышала раньше — потому что Миальвен сокращают как Альва, а не как Мия!..

Перед внутренним взором одна за другой пронеслись мутные картины. «Альва! Оставь мне хоть кусочек!» — плачет Майя, а я уплетаю за обе щёки пирог с яблоком.

«Альва! Неправильно! Делай, как я!» — строго велит Майя, тыкая меня носом в кривой шов на наволочке.

«Альва!» — истошно кричит Майя, когда вдали проносится муравей Птиц. — «Не высовывайся! Сиди неподвижно!..» Я не слушаю, мне страшно, я вскакиваю и бегу…

Альва. Родное. Моё. Настоящее. Я заплакала, а через секунду повисла у Майи на шее.

…Мы с Майей поселились в этом доме вместе. Сложно было привыкать друг к другу — мы действительно были разными. Слишком много лет и бедствий разделяло наши жизни до сих пор. Мы притирались, изучали друг друга, но мы точно друг другу нравились. У Майи сохранилось несколько фотографий — она везла их с собой, когда на них напали Медведи, и Варха потом достал эти фото из кабины и отдал нам. Родители и совсем маленькие мы, наш дом, грядки, качели, уютная комната с печкой. А ещё я узнала, что в смерти родителей винила Птиц зря — мы уже были сиротами, когда Птицы напали на наш посёлок.

Иногда звонил Варха — спрашивал, как мы, и рассказывал новости. Новый союз собрал в себя не только Птиц и Медведей — к ним охотно присоединились ещё несколько кланов, и участь Д-6 и Серых решилась быстро. Майя сильно тосковала, волнуясь за своих соседей, и я утешала её, как умела; я знала от Вархи, что Нэйвин возвратился и война кончилась, но мне Нэйвин не звонил и увидеть меня не стремился. Меня не позвали и на похороны Койи, хотя я хотела там быть, надеясь примириться с ней хотя бы так.

Я знала, что Нэйвин сердится на меня за побег, но надеялась, что он быстро простит. Не получалось. Майя видела, что я волнуюсь, но о причинах я не могла рассказать даже ей.

И всё же я не хотела жаловаться на жизнь. У меня была маленькая, но настоящая семья, у меня был крохотный, но всё же дом — его прошлая хозяйка переехала в другой посёлок, выйдя замуж, и жилище вместе с небольшим огородом перешло в наше с Майей владение. Здесь было всего две маленькие комнатки да тесная прихожая, не считая душа и туалета. Мебель прежняя хозяйка увезла с собой, но соседи подарили нам на новоселье кое-как сколоченные из досок кровати и стеллаж с полками. Сложнее всего было привыкнуть постоянно мыть нашу единственную кастрюлю — в ней мы и готовили еду, и заваривали чай. С тряпками было проще — Варха привёз мои вещи с базы, да и Темайе отдали её вещи из захваченного паука.

Темайя учила меня многому, что было мне незнакомо — она всю жизнь прожила в посёлке и умела ухаживать за грядками и вести хозяйство. Но вскоре и мне нашлось, чему поучить сестру — Майя, как и многие другие, тоже не умела читать. Итак, с утра мы ковырялись в нашем огороде, днём уходили работать на общие поля и в теплицы, а вечером сидели под бледной лампой и, пока готовили ужин, заодно вырисовывали буквы вилкой на тесте или складывали их из фасолин. Многому так обучиться не получилось бы, и я попросила у соседки старые газеты; узнав, для чего они мне, соседка тоже напросилась на урок. Потом она передала другой соседке, и ещё, и ещё; через пару месяцев у меня был целый класс, так что мы занималась на улице, не помещаясь в нашем скромном жилище. То, что началось лишь обучением грамоте, вскоре превратилось в своеобразную школу: ученики поочередно читали заметки и статьи, удивляясь новой информации, а я комментировала прочитанное, вспоминая почерпнутое из тех многих книг и фильмов, что я успела изучить на базе.

Очень помогла Ренна, принеся нам бумагу и ручки, а потом и какие-то книги из своих запасов; но это были в основном научные труды по медицине, которых всё равно никто не мог понять, и их изучение пришлось отложить. Несколько занятий Ренна провела вместе со мной; ученики по очереди читали надписи на упаковках лекарств, а Ренна объясняла, что это значит.

Сначала приходили взрослые соседи, желая научиться читать надписи на пачках и руководства к технике; потом начали приводить своих детей, чтобы я учила их и заодно присматривала, пока родители в поле. Я удивлялась, понимая, что взрослые знают немногим больше, чем малыши.

Поначалу Майя расстраивалась, что занятия занимают много времени — из-за них я постоянно отлынивала от работы в огороде. Но постепенно соседи стали благодарить нас гостинцами — вкусной едой, мелочами для дома, семенами — и Майя тоже втянулась в этот процесс.

С момента моего возвращения прошло уже три месяца. И мне совсем не хотелось никуда бежать. Хотя я уставала и на работе в поле, и на уроках, особенно если приводили особо шумных и непоседливых детей, я всё чаще ловила себя на мысли, что вполне довольна сложившейся жизнью — я никак не связывала домик в посёлке со своей прошлой жизнью на базе, и мне иногда казалось, что я просто убежала именно туда, куда хотела. С самого утра и до вечера я придумывала планы предстоящих уроков, а по вечерам, видя прогресс в обучении своих подопечных, чувствовала себя почти счастливой.

Но газеты теперь мало помогали, к тому же детям они были совершенно неинтересны; и в один прекрасный день я попросила Варху привезти нам какие-нибудь книги.

Я думала, что он просто молча возьмёт что-нибудь из запасов базы, и обещала всё вернуть в целости и сохранности после уроков; но Варха, видимо, решил поосновательнее поддержать нашу маленькую школу и обратился за помощью к вышестоящим.

Когда вечером на наше очередное занятие вдруг без всякого предупреждения зашёл Нэйвин, я думала, что провалюсь сквозь землю.

— Добрый вечер. Не отвлекайтесь, — спокойно произнёс Нэйвин. — Я тут немного посижу, если не возражаете.

От его голоса по телу пробежала дрожь. А я ведь почти забыла, как он выглядит. И как на меня действует его голос. И как хочется прикоснуться. Из головы вылетело всё, что я собиралась рассказывать ученикам. Я поймала его взгляд — мимолётный, едва зацепивший, ледяной. Он бегло осмотрел комнату, не нашёл ничего похожего на сидение — у нас в доме был всего один стул, на котором сидела соседка Лила, единственная взрослая из сегодняшних гостей, а дети разместились на полу на подушках и ковриках, которые принесли с собой — и просто сел на пол, прислонившись к стене.

— Сарыч! — воскликнула Майя, как раз вошедшая в комнату из кухни. — Здравствуйте! Эм… чаю?

— Не нужно. Не обращайте на меня внимания. Продолжайте.

Щёки горели. Мне казалось, что я лишусь чувств. Майя и Лила, наверное, всё поймут, но на это мне было плевать. Меня волновало только то, что Нэйвин совсем на меня не смотрит.

— Альва! — позвала меня Майя и подбадривающе улыбнулась. — Не стесняйся, покажи наши успехи. Вы знаете, — она снова обернулась к Сарычу, — Альва иногда по полночи не спит, придумывает задания для уроков. По-моему, у неё дар учит детишек. Да и взрослых, тоже.

Лила поддержала Майю, отчего я только сильнее застыдилась. Но когда одна из девочек, шестилетняя Нира громко воскликнула, что «с тётей Альвой весело», я вдруг поняла, что доведу урок до конца так, как планировала. Не для того, чтобы что-то доказать Нэйвину, а чтобы не подвести моих учеников.

— Ладно, — решительно произнесла я, снова разворачивая листок со своим планом. — Давайте продолжим.

…Нэйвин тихо встал и ушёл в середине занятия. Я еле удержалась, чтобы не бросить всё и не помчаться за ним. Где-то через полчаса мы закончили с уроком, и я отвела детей по домам; вернувшись, я плюхнулась на кровать, уткнулась лицом в матрас и принялась самозабвенно рыдать. Подошедшая Майя села рядом и ласково гладила меня по затылку, но это не могло меня успокоить.

На следующий вечер у нас был маленький праздник — с базы привезли стопку книг, в числе которых было и несколько детских, с красивыми картинками, много бумаги и цветных карандашей. Сам

Нэйвин в этот раз не появился, но Варха передал мне, что Нэйвину вообще хочется открыть у нас полноценную школу, а не просто вечерный клуб по интересам, так что мне надо подумать и составить список необходимого для такой затеи.

Идея была чудесная. Я читала, что раньше почти все люди были грамотными и многому учились, даже если это не было необходимо, а теперь даже в Республике не все могли позволить себе и самое базовое образование; если бы могли открыть тут школу, в которой спокойно учились бы все желающие!.. С такой перспективой хотелось прыгать от счастья.

А ещё меня обрадовало новое замечание — Варха с восторгом любовался Натой, моей пятнадцатилетней соседкой, тоже приходившей иногда на уроки. И Ната робко и смущённо улыбалась в ответ на его взгляды. Когда я сообщила о своём наблюдении самому Вархе, он покраснел до ушей и признался, что влюблён.

— Я рада за тебя, Варха. Она явно отвечает тебе взаимностью. Дерзай, — искренне пожелала я, и Варха расцвёл счастливой улыбкой.

А потом я ушла порадовать новостями сестру.

— Знаешь, если решат сделать школу, — задумчиво произнесла Майя, услышав мои слова, — то сделают не здесь, а где-нибудь в самом большом посёлке. А ещё нужны другие учителя, ты ведь одна не справишься, наверно?

— Конечно! — улыбнулась я. — Но я уверена, что учителя найдутся.

— Ну да, — согласилась Майя. — Тебя же кто-то научил, ты же не сразу всё знала.

Меня всему научила Койя. Она многое знала и точно умела всё это подавать кратко и понятно. Ей тоже нравилось учить.

— Я сбегаю поговорю ещё с Вархой, пока он не уехал, — сказала я сестре и направилась к выходу.

Варха выслушал мою просьбу без комментариев и вопросов, за что я была ему очень признательна. Он сказал, что пока ничем не занят, так что мы можем поехать прямо сейчас.

Через три часа мы были уже на кладбище. Варха выходить из машины не стал, и я в одиночку отправилась к могиле Койи.

— Я на тебя совсем не обижаюсь, — тихо произнесла я, а потом поняла, как это глупо. И всё-таки добавила: — И ты тоже прости.

Я хотела уйти сразу, но почему-то задержалась. Плакать не хотелось, но избавиться от тоски тоже не получалось. Глупо всё всегда было. И впредь, наверное, так и будет. Я стояла рядом и то ли размышляла, то ли вспоминала — сама не знаю, мысли спутались. Но вдалеке послышался шум другого мотора, всё приближавшийся, и я отвлеклась, оглядываясь по сторонам.

Второй паук подъехал и остановился возле машины Вархи. Некоторое время никто не выходил, хотя мотор сразу же выключили; я отвернулась и снова уткнулась взглядом в землю. А когда снова посмотрела в ту сторону, увидела идущего сюда Нэйвина.

— Что ты здесь делаешь? — холодно спросил он.

Ледяной взгляд серых глаз, казалось, резанул по сердцу. Нэйвин подошёл и остановился совсем рядом.

— Уже ухожу, — я шагнула в сторону Вархи, но Нэйвин поймал меня за плечо и удержал на месте.

Я посмотрела на него. Нэйвин казался ужасно усталым, измученным. Не думаю, что он высыпался хотя бы раз за прошлый месяц. Он молча глядел мне в глаза, а я пыталась вспомнить, каким его взгляд был раньше, когда мы делили ночи.

— Пусти, — попросила я, и он отпустил.

Но уходить я не собиралась. Мне надо было знать, почему он так долго не появлялся, почему не говорил со мной.

— Я думала, ты запрёшь меня после побега, — сказала я.

Наверно, ничего хуже было не придумать.

— Я хотел, — ответил он, и это тоже было не слишком здорово.

— Я хочу поговорить с тобой, но не здесь, — тихо попросила я. — Уйдём, пожалуйста.

Я не ожидала, что он согласится, но Нэйвин кивнул. Мы вернулись к паукам, Нэйвин бросил Вархе, что сам отвезёт меня домой, и Варха уехал. Я поднялась вслед за Нэйвином в кабину, но двигатель он не включил.

— Почему ты не приходил?..

— Ты ушла. Ты сделала свой выбор. Ты выбрала не меня. Зачем бы я пришёл?

— Я не слишком легко решилась. Я хотела остаться. Но не могла, пойми!

— Прекрасно понимаю.

— Ничего ты не понимаешь! Ты мог просто попросить меня остаться, сказать, что я нужна тебе, и я бы шагу не сделала прочь! — сорвалась я. — Если бы хоть раз ты доказал, что я для тебя не просто вещь, которую запирают дома только из жадности, а не из боязни жить без неё! Если бы просто попросил…

— Я не прошу, — перебил Нэйвин. — Я приказываю! И мои приказы исполняются!

— Но я же не солдат клана, чтобы общаться со мной приказами! И не домашняя зверушка, чтобы радостно вилять хвостиком на команды! Я бы не ушла, если бы ты хоть немножечко любил меня! Я же читала, я видела в кино, как ведут себя люди, когда любят. Никто на своих любимых не кричит и не запугивает их, их балуют, ласкают и дарят…

Нэйвин не дал договорить. Резко обернулся и тихо, но пронзительно сказал:

— Они заканчивают снимать кино, щёлкают хлопушкой и расходятся в разные стороны. А я бы с тобой жизнь прожил.

Я замолчала и только смотрела на него, пытаясь понять.

— Ты меня предала, — добавил он и снова отвернулся. — Я не привык давать второго шанса. Ты выбрала не меня. Не важно, что заставило тебя это сделать. Ничего не получится.

Я отвернулась. Зашумел мотор, и Нэйвин кратко сообщил, что отвезёт меня домой. За всю дорогу никто из нас не проронил ни слова. Я молча плакала, стараясь незаметно утереть слёзы рукавом, а Нэйвин сосредоточенно следил за дорогой.

Наконец машина остановилась на краю деревни. Я встала и пошла было к выходу, но у самой двери остановилась, поражённая одной мыслью.

— Нэйвин! — позвала я. — Я ведь слышала новости. Все говорили, что мир меняется и всё такое, что ты заключил несколько союзов и ещё договариваешься с кем-то, и…

— Ну? — перебил он, требуя краткости.

— Но ты отвёз меня домой. Это целых почти четыре часа, а теперь тебе ехать обратно.

Он посмотрел на меня как-то странно. Я помедлила ещё минуту, потом подошла ближе.

— Я ведь могла уехать с Вархой, не пропала бы. Значит, ты всё-таки хотел побыть со мной? Иначе зачем же ты потратил на меня столько времени?..

Он не отвёл взгляда и не сразу, но всё же ответил:

— Мне этого хотелось.

— Тогда останься ещё ненадолго. Пожалуйста.

Я положила руки ему на плечи. Нэйвин качнулся вперёд, обнял меня за талию и крепко прижал к себе.

— Если ты снова захочешь сбежать, — как-то глухо произнёс он, — хотя бы зайди попрощаться.

— Хорошо.

— Ты нужна мне!

— Тогда я больше никуда не уйду, — пообещала я.

И я уверена, что сдержу это обещание.