Карт 3: В большой мир?

Глава 16

Карт 3 глава 16

Темнота! Плотная, вязкая. Та, про которую говорят: хоть глаз выколи. Да хоть два, — разницы особой не будет.

Не этого я ожидал, прикасаясь к светящейся красным цветом сфере размером с футбольный мяч, зависшей в метре от засыпанной палым мусором земли. Не этого. А чего?..

Я прикрыл глаза, посылая мозгу сигнал переключиться на другой орган чувств — слух. А то он так и будет панически вопить о том, что ему не хватает инфы для интерполяции данных. Вот пусть звуки и обрабатывает, им темнота не помеха…

— Карт, мы готовы перейти ко второй стадии операции! — прорычал Акела, подходя к крыльцу, как только убедился, что очередную партию скелетов, спешащих добраться до наших тушек, сейчас можно не ждать, — выбили всех желающих.

Ух, как официально. Я поднялся со ступенек крыльца, на которых сидел последний час.

— Приступайте. — Махнул рукой, желая сделать это величественно, но получилось как-то всё же суетливо и отошёл в дальний угол крыльца, где подпёр стену, рядом с дверью в избушку, освобождая место для друзей.

— Есть приступать, — снова браво рыкнул волколак. — Фома, наверх.

Хомо-суслик, словно только этого и ждал, свистом подтвердил, что приказ услышал и развоплотил свой исходящий дымом двуручный молот. А затем с грацией белки, обожравшейся лесных орехов, с земли вспрыгнул на поручень крыльца, откуда по столбу шустро взобрался на крышу.

Так решил Акела, внося поправки в мой первоначальный план. Если мы, все скучкуемся на крыльце — будем не только мешать друг другу, но и окажемся удобной целью, которой хватит одного удара заклинанием. Поэтому Фома и Лето во время второй и третьей стадии нашей операции будут находиться на крыше.

Не дожидаясь приказа, мимо меня чёрным вихрем в избушку метнулась фурри, мгновением позже снова появившаяся на крыльце уже с двумя круглыми щитами в руках. Вспрыгнув на поручень вслед за садовником, протянула один, уже взобравшемуся на крышу, Фоме. Затем, спрыгнув обратно, встала рядом со мной.

По замыслу Акелы, Фома будет не только заряжать арбалет для Лето, но и прикрывать её и себя щитом в случае необходимости. А Клык будет прикрывать меня до того момента, пока я не коснусь сферы испытаний.

— Глюк, — взведя свой арбалет, волколак повернулся к мумии, — можем взлетать.

— Есть взлёт.

Мажордом застыл со своим фирменным стеклянным взглядом, а чуть погодя я почувствовал, как избушка вздрогнула, отрываясь от земли.

— Наблюдатели следить за округой, — скорее для проформы, чтобы чуточку польстить гаргулий вниманием, скомандовал оружейник.

— Смотреть-смотреть! — тут же зацыкали динамики голосом Харис. — Кругом смотреть! Чиста!

Избушка поднялась над залитом солнечным светом, кажущемся таким мирным и безопасным, лесом и чуть-чуть не касаясь верхушек деревьев, чтобы уж хоть немного, но не торчать бельмом на глазу у возможных наблюдателей, неспешно полетела в сторону развалин.

— Пусть всё получится, — прошептал я, не сводя глаз с чернеющих провалов окон, пока ещё далёкого замка.

По мне, так началась самая опасная часть операции. Даже по сравнению с предстоящим испытанием, — там опасность будет угрожать только мне. Проклятые мумии! Личи, прячущиеся во мраке руин. Только и ждущие, чтобы шарахнуть чем-то пакостным в самый неожиданный момент. И даже светило, сияющее за нашей избушкой, не гарантировало безопасности, — эта нежить солнечного света особо не боялась. Не любила, становилась слабее, не могла использовать весь арсенал имеющихся у них заклинаний, — но не боялась.

Надежда осталась на наших стрелков: Акелу и Лето — на остроту их зрения и крепость рук. Но всё же светило, наконец-то выбравшееся из-за закрывавшего его особо крупного осколка, было на нашей стороне. И это добавляло уверенности.

— Общее внимание, — пробормотал Акела уже скорее для себя, когда избушка, следуя плану операции, зависла практически над обвалившимися зубцами стены. Отсюда уже было видно и сферу, чуть поблёкшую в дневном свете, продолжавшую висеть на том же месте, где я её видел в прошлый раз — как раз посередине виртуальной линии, соединяющей два угла стен, образующих луч звезды, в метрах в тридцати от ближайших окон развалин.

— Костяшка округа не видать!

А следом за цыканьем динамики зажурчали ручьём голоса феи:

— Движение в окнах не наблюдаю.

— Ждём, продолжаем наблюдение.

Тишина… Нарушаемая только шелестом листьев внизу и робким попискиванием непонимающих, что происходит, пичуг.

— Вперёд помалу.

Нам повезло. То ли всё-таки солнечный свет так на личей подействовал, то ли те, в отличие от бестолковых скелетов, решили не соваться под арбалетные болты и поберечь свою нежизнь, проявив благоразумие… Благоразумие — это я ведь про нежить сейчас думаю? Но тот же Глюк, например, вполне благоразумен. Хотя он сам говорил, что в его случае — это действительное другое. И что его с этими, «дикими», как он выразился, мумиями роднит только определение «нежить».

В общем, мумии, прячущиеся внутри развалин, нас не атаковали. Лето, правда, разок увидела какое-то движение глубоко внутри комнаты, но выстрелить не успела. О чём сразу же и доложила. До места долетели спокойно. Избушка на булыжники двора опустилась так, что до сферы можно было дотянуться, не сходя со ступенек крыльца.

— Карт, мы на месте, — не оборачиваясь, доложил Акела.

Будто я сам этого не видел. Чёрт, нервы. Ещё раз привычно хлопнул себя по поясу, проверяя на месте ли тесаки, переложил из правой ладони в левую рукоять молота, — никакого другого снаряжения решил не брать, и, сделав шаг следом за продолжавшей прикрывать меня щитом фурри, обернулся к мажордому.

— Да… Глюк, прямо сейчас пошли Бичуру-бабая к гильдийцу. Пусть скажет, что несмотря на то, что мы видели приглашение, прервать операцию ради визита к нему, посчитали неразумным. А сейчас я, вообще, ухожу на испытание богов, и сколько оно продлится, не известно. Пусть домовой заверит их, что мы всё также чтим договор, но сейчас происходит небольшой форс-мажор, по завершению которого, мы вернёмся к исполнению договора.

— А если он встанет в позу?

— Надеюсь, что не встанет. А если такое произойдёт и начнёт стращать неустойками или разрывом контракта со всеми вытекающими, пусть Бичура-бабай, не подбирая слов, посылает его к… ко всем божественным сущностям.

— Это я могу, — проскрипели жернова, заменяющие домовому связки.

— Поэтому и посылаю, но особо, с ходу, не дерзи. Всё-таки пока этот договор нам выгоден.

Домовой склонил голову, подтверждая, что всё понял.

— Ладно, вроде бы всё. Тогда я пошёл.

А вот и сфера. Мне только осталось протянуть руку. Медлить не стал, — каждая секунда промедления может преподнести какой-нибудь сюрприз. А выкручиваться придётся не мне.

— Мы все ждём вашего возвращения, мой господин, — не оборачиваясь произнесла фурри, прикрывая меня щитом и своим телом от возможной атаки из окон. — Вы уж там не задерживайтесь.

— Хорошо. — Невольно улыбнулся я на такое пожелание. — Постараюсь.

Ладонь легла на поверхность, неожиданно оказавшуюся приятно тёплой, сферы. Ничего не произошло, — как стоял на месте, так и остался. Что за хня?

Я уже было, почти обернулся к Глюку и Акеле, с беспомощным видом, как меня озарила догадка. Слова! Совсем про них забыл. Нужно произнести формулу активации.

— Желаю пройти испытание богов! — произнёс я негромко, но стараясь, чтобы каждое слово звучало разборчиво.

Ослепительная вспышка и темнота! Плотная, вязкая…

Тук, тук, тук… Тук, тук… И снова тишина…

Через несколько глухих толчков переполошившегося сердца негромкие удары, словно кто-то опускал несильно палку на камень, послышались вновь и чуть ближе-громче. « А может быть, это не палка⁈ — Цветком фейерверка громыхнула догадка-озарение. — Может быть, это кость? Давным-давно высохшая кость. Например, пяточная?»

— А ведь похоже…

Потайной фонарик! У меня же есть такое заклинание! Я распахнул глаза. Густая чернильная темнота пропала, оставив после себя лишь сумрак. Вот и фонарик не потребовался. Сумрак пусть и плотный, но в нём хоть что-то различить можно было. Например, что в метрах трёх от меня была стена, каменная. Выложенная из отёсанных тёмных булыжников, размером с обычный пеноблок, уверенно, там на Земле, пришедший на замену кирпичам.

Откуда шёл свет, позволивший мне увидеть это, было непонятно. Главное, стало чуточку светлее, а то я уже паниковать стал, как мне действовать.

По бокам от меня оказалась такая же стена. Зато сзади непросто стена — увидел я, осторожно повернув голову, — а завешенная какой-то большой, покрытой толстым слоем пыли тряпкой, а вот за ней уже стена, уверен. Это я в тряпку пальцем осторожно потыкал, вызвав целый бесшумный пылевой водопад. Если там и есть тайный ход, то он действительно тайный, а просто завешенный… гобеленом. Почему-то именно это слово услужливо подсунула память.

В общем, стало понятно, что очутился я в стенной нише какого-то коридора. И в мою сторону кто-то по этому коридору шёл, не особо спешно. Кто-то стучащий костями по каменном полу. Скелет? Совсем не факт. Может быть, у этого кого-то обувь с деревянными каблуками? Может быть такое? Может. А чтобы удостовериться в этом, надо заглянуть за угол. Страшно. До жути.

И что делать, когда я даже шелохнуться боюсь? Ещё раз огляделся. Если испытание началось именно с этой ниши, то наверняка не случайно. Но… Ничего, кроме пыльной тряпки, завешивающей каменную кладку, на стенах ниши не увидел. Ни факелов, ни держателя этих самых факелов, за который нужно было потянуть или повернуть, чтобы открылся потайной ход. Даже знаков или надписей «Нажми сюда» не увидел.

Тук-тук-тук-тук… Стук стал чуть громче и явно приблизился, будто кто-то сделал несколько шагов и снова остановился.

Выходит, мне надо грохнуть того, кто тут ходит? Или нет?

Надо выглядывать, чего гадать-то. Присев на корточки… Когда я дома смотрел боевики, то видя подобные сцены, считал, что, выглянув из-за угла как можно ниже к полу, имеешь больше шансов остаться незамеченным, а сценаристы, заставляли поступать героев фильма по-другому лишь в угоду зрелищности. Вот и проверим.

Присел. И сразу почувствовал, как потерял в мобильности. Смогу ли я, не шаркнув ногами, быстро выглянуть за угол? Рисковать не стал, — приподнялся и, выглянув словно перепуганная пичуга из дупла, тут же рванул назад, надеясь, что меня не заметили.

Скелет! В коридоре был скелет. Давно посеревшие лицевые кости не оставляли повода для сомнения. Вот только непросто скелет, а если применять модные в нынешнее время на Земле феминитивы, — скелетша или скелетика. Нет, всё же всё-таки: скелета!

За углом был скелет дамы. В этом не было сомнения хотя бы потому, что на нём всё ещё оставались клочки давно истлевшего платья. И грива длинных волнистых волос, водопадом ниспадающих на плечи и грудь. Совершенно седых волос…

Но потрясло меня не это, — дама держала в руках свёрток из грязной серо-белой ткани. И она его покачивала, как это делают, держа на руках младенцев, желая их успокоить и усыпить. В этом не было никакого сомнения. Кто хоть раз в жизни видел это, а тем более сам так делал, — никогда не перепутает…

Скелета медленно, покачивая свёрток, а что было в нём, сомнений не оставалось, шла по коридору, то и дело останавливаясь и склоняясь над малышом…

И что мне делать⁈ Я должен окончательно упокоить мать, бережно качающую своего малыша, любовь к которому не позволила ей уйти за грань?

@ятво! Клятые божественные сучности! Как так можно⁈ Кем надо быть, чтобы убить, пусть даже из жалости, пусть даже упокоить, женщину с младенцем на руках⁈ А главное, зачем⁈

Я стоял, замерев, ни жив ни мёртв. Перепуганная память, словно желая оправдать ещё несовершенное мной безумие, подсовывало фрагменты из пиндоских жутиков, где с виду невинные существа, оборачивались чудовищами, разрывая на куски второстепенных героев. Может быть, и здесь также, а?

Тук-тук-тук-тук, — послышались приближающиеся шаги. Тук-тук-тук-тук… И я явственно увидел, что скелета остановилась, вновь склонившись над свёртком.

@ятво! Что же делать? Я утёр тыльной стороной ладони пот, обильно выступивший на лбу. Тут мой взгляд зацепился за кожаный браслет, найденный когда-то мной на дереве. На левой руке был такой же. Я уже к ним так привык, что, даже принимая душ, не всегда их не снимал. А браслеты-то были непростыми. В них, что называется, вшиты два пассивных заклинания: «Отвод глаз» и «Каменная кожа», которая почему-то особого эффекта не давала, если вспомнить, как легко меня избивала Клык…

А ещё у меня другая пассивка есть: «Затаиться», пусть и не особо каченная, но всё же… А ещё, если вспомнить инфу, которую читал в глобалнете, божественные испытания даются по силам, проверяя, как ты можешь использовать имеющиеся умения… Так, может быть, моя задача не упокоить скелету с ребёнком, а затаившись, дать ей пройти мимо⁈ А потом… Что будет потом, посмотрим потом…

Тук-тук-тук-тук. Звук шагов приближался. Тук-тук-тук-тук. Я замер, прижавшись к боковой стене ниши, вцепившись мокрой ладонью в рукоятку опущенного к ноге молота. Тук-тук-тук-тук. И снова тишина.

Тук. Скелета шагнула из-за угла прямо по коридору. Её руки всё также покачивали свёрток, а ниспадающие длинные волосы закрывали от меня профиль немёртвой дамы, явно мешая боковому обзору. Да и не смотрит она по сторонам, то, что в свёртке приковало её внимание. Тук.

«Иди-иди». Но скелета замерла, продолжая покачивать свёрток. «Иди!» Мокрые пальцы до боли сжали ручку молота…

Скелета, будто почувствовав моё присутствие, повернула голову. Медленно. Я увидел её глаза, тускло светившиеся бледно-зелёным огнём, полные боли и скорби. Как я это понял? Почувствовал! Просто почувствовал…

Скелета медленно повернулась уже всем телом и протянула свёрток мне. В нём действительно был малыш. Мёртвый малыш. Я увидел его костяное лицо и грязно-белый чепчик, скрывающий остальную голову. Взгляд светящихся глаз дамы, полный непереносимой боли, не отрывался от моих.

Поддавшись неожиданному порыву, я разжал пальцы, отпуская ручку молота, и шагнул вперёд, осторожно принимая свёрток.

— Нужно похоронить, — понял я. — Сделаю.

Она кивнула, плотно сжатые зубы чуть раздвинулись, будто ответила «Да» и скелет с тихими шорохом осыпался на пол.

'Вы провалили божественное испытание!

Внимание!

Вы будете перенесены через: 5 секунд…'

Багрово-красные буквы вспыхнули перед глазами.

Да и по хрен на такие испытания! Я выполню последнее желание несчастной матери! Но… Быстро нагнувшись, не церемонясь, схватил седые волосы, возле самого черепа. Неправильно будет похоронить мать и ребёнка отдельно друг от друга! А ещё… Я быстро развернулся, продолжая прижимать свёрток с малышом к себе, схватил левой рукой, державшей волосы, ручку молота — не оставлять же его здесь! Вспышка!..

Я стоял перед небольшой, но довольно глубокой могилой, вырытой умелым Фомой, в которой лежали малыш и череп дамы, завёрнутые в белоснежную простыню, заменившую им погребальный саван. Простынь пожертвовала Клык, сказавшая, что так будет правильно. Лежали не на голой сырой земле, а на цветах, собранных феей и фурри.

Место мы выбрали на довольно высоком холме, с которого открывался отличный вид на море, речку, спешащую на пляж, и лес, полностью скрывающий разрушенный замок. Хорошее место, — всем понравилось.

Прощальных речей не было, — я не мастер, остальные тоже решили промолчать. Я кивнул, и Клык с Лето бросили вниз прощальные букеты. Фома споро принялся засыпать могилу земле й. Получившийся небольшой холмик обложили собранными заранее камнями.

Постоял ещё немного, подставив лицо свежему ветерку.

Да и чёрт с ним, с проваленным испытанием, — я поступил правильно!

Дорогой читатель, я всё ещё с нетерпением жду твои комментарии о впечатлениях от прочитанного

.