Судья королевского отбора – 2

Глава 9. Пройдут лишь самые стойкие … или упрямые

– Его величество, конечно, хорошую идею придумал, чтобы девушки не только языком чесали, но и сами воплотили то, что сказали. А он подумал, как мы будем следить за всеми его четырнадцатью невестами, – Клеопра умолкает на пару мгновений и смотрит на меня. – Хорошо, тринадцатью. Но от этого всё равно не легче!

В мою дверь стучалась Стамийская, чтобы позвать в свою гостиную и обсудить, что мы, судьи, будем делать, чтобы проконтролировать всех участниц. И вот уже полчаса я выслушиваю её возмущения.

Остальные судьи тоже поглядывают на неё с молчаливым осуждением.

– Давайте уже решим этот вопрос. А сокрушаться будем позже, – мне изрядно надоели её возмущения.

Следующие четыре часа мы обсуждали расписание, кто и за кем будем приглядывать. К сожалению, это оказывается действительно трудное задание для нас. Ведь нас только пять, а претенденток почти в три раза больше, чем судий.

– Не знаю, как мы будем передвигаться между всеми этими местами, – протягивает Рена, просматривая список.

– Одну минуточку, – её слова дают мне идею. И её надо проверить.

В коридоре прошу Сарику вызвать князя.

– Он занят, – качает она головой, но тут же её глаза поддёргиваются лёгкой дымкой. – Лучше вы к нему в кабинет зайдите, – и показывает на портал, который открылся сразу же, как телохранительница сообщила.

Я прохожу сквозь него и попадаю в кабинет фельтмаршалока. Слышу стук двери.

– Что-то случилось? – князь сидит за широким столом и перед ним куча бумаг, одну из которых он откладывает в сторону.

– Судий пять, участниц четырнадцать. Мы не сможем перемещаться быстро из одного места в другое. А если кто-нибудь из невест решит изменить маршрут или очерёдность выполнения заданий. Мы запутаемся. Нас могут выручить порталы. Можно с этим помочь?

Князь откидывается в кресле и тяжело вздыхает.

Через пару мгновений в его кабинет открывается портал, и через него входит мужчина в военной форме. Он отдаёт честь, кивает мне и выпрямляется по стойке смирно.

– Найди мне пять портальщиков на эту неделю, – князь отдаёт указание.

– Да как же, ваше высокопревосходительство! У нас все заняты.

– Даже страхующие? – испытующе смотрит фельтмаршалок на подчинённого.

– Ну, двоих-троих, может, получится снять, – после пары секунд раздумий отвечает тот.

Великий князь кивает:

– Увеличь жалованье тем, на кого из-за этого ляжет дополнительная нагрузка.

Подчинённый отдаёт честь.

– И добавь пару отгулов, – с улыбкой говорит князь. – Но только после отбора.

– Думаю, желающие найдутся, – он дожидается разрешения выйти из кабинета и уходит также через портал.

– Завтра у вас будут личные портальщики, – сообщает князь то, что я и так уже поняла.

Чувствую, как губы растягиваются в широкой улыбке. Оказывается, можно просто попросить. И как же здорово, что он смог помочь.

– Спасибо, – наклоняюсь и целую его.

– Оу, прошу прощения, – незнакомый мужской голос заставляет выпрямиться и повернуться спиной к вошедшему. Дверь захлопывается.

Щеки заливает жар. Прижимаю к ним прохладные ладони. Как стыдно!

Меня нежно берут за руку и тянут на себя, и я оказываюсь сидящей на княжеских коленях. Левент смотрит на меня с понимающей улыбкой.

– Пожалуйста, – говорит мне в губы и возвращает поцелуй, недолгий, но от этого не менее волнующий.

Я отрываюсь от его губ, и понимаю, что краснею теперь не от стыда, а от возбуждения. Замечаю расходящийся волнами воздух. Портал для меня уже открыт. Медленно поднимаюсь и шагаю в проход, не отводя взгляда. Мои пальцы скользят по его ладони, его пальцам и падают в пустоту, потому что я уже стою в коридоре.

Телохранительницы судий стоят в сторонке и что-то негромко обсуждают. Сарика замечает меня первой.

– У вас всё получилось? – спрашивает она, отходя от своих соратниц.

– Да, завтра у нас будут персональные портальщики, – отвечаю ей.

Одна из охранниц мычит, другая ахает, третья хитро улыбается и начинает что-то нашёптывать остальным. Прислушиваться не хочется, меня ждут судейские дела, поэтому захожу в гостиную Клеопры. Но прежде, чем закрывается дверь, слышу взрыв смеха и возглас Сарики. Он означает, что она что-то не будет обсуждать.

Вот же! Засветились с князем, где только нельзя. Скоро слухи будем собирать.

После моей новости судьи немного веселеют. Однако, озабоченность всё ещё витает в воздухе. Даже три девушки, закреплённые за одной судьёй, очень много. К тому же, каждый вечер решаем встречаться на пятиминутки, чтобы скорректировать график, потому что некоторые девушки будут выбывать, выполнив поручение.

Следующие дни превращаются в сплошную кашу. Кажется, что это один долгий, очень долгий, нескончаемый день. Даже поесть нормально не удаётся. Заваливаюсь спать без задних ног. И это при наличии приличного портальщика. Кстати, о нём.

Я стала свидетельницей интересного разговора.

– Сар, а ты слышала, что фельта после бала штормило, – как-то он слишком фамильярно общается с моей телохранительницей. – Парни делали ставки, вернётся ли наш князь к прежним разгулам, которые устраивал в университете или нет.

– Делать вам больше нечего! – фырчит моя охранница. – На службе азартные игры запрещены.

– Да ты послушай! Старый князь был непробиваемым на эмоции, в отличие от своего единственного наследника. Он совсем не был похож на своего отца. Вечно был в эпицентре каких-нибудь скандалов или студенческих разборок.

– Наш князь прекрасно справляется со своими обязанностями, – мне кажется, или она задрала нос вверх? – Мы все в юности ошибаемся и сходим с дорожки. Поменьше болтай всякого, а то долго во дворце не задержишься, пусть ты и портальщик.

– У, да ты, я погляжу, зазналась.

– А ты забыл свои обязанности и служебные инструкции, – парирует Сарика.

Дальше слушать их болтовню не получается. Мне нужно проследить за княжной Зугравеску, которой в ходе судебного разбирательства приходится разрешить спор между вдовой и родственниками покойного мужа. Она умело и ловко обращается с юридическими терминами, не стесняется заглядывать в своды законов и цитирует те статьи, которые непосредственно относятся к делу.

Я тяжело вздыхаю. Она прирождённый защитник. Эрудированная, умеющая отстоять своё мнение. Особенно это заметно в полемике с адвокатами, нанятыми роднёй покойного мужа истицы.

Княжна со своей задачей справляется на высший балл.

На неё чем-то похожа другая участница, Милила Ляду, которой выпало задание организовать работу полевого госпиталя. Она робко у меня интересуется, может ли обратиться к более компетентным специалистам, чтобы они её консультировали.

– Я не могу вам ничего подсказывать и не уполномочена отвечать на такие вопросы, – я отказываю ей, хотя внутри ликую, что очень светлая мысль пришла ей в голову. Самое главное, чтобы она её не отпустила, а прислушалась.

– Я понимаю, – она кивает. – Просто в указе написано, что я могу задействовать все необходимые структуры и привлечь необходимых людей. Значит, так и сделаю. Главное их найти.

Я мысленно радовалась за неё, что она не сдалась и сама нашла решение.

Что ж, её хватке может позавидовать даже княжна Зугравеску. Через королевского секретаря девушка находит необходимые ей ведомства, строительный и целительский. После, едва ли не тыча носом главного архитектора и главного королевского целителя в королевский указ, требует проконсультировать её и дать рекомендации по организации полевого госпиталя.

Главный архитектор хотел было отказать, но замечает меня, поэтому ограничивается только поджатыми губами. Королевский целитель с радостью выделяет участнице компетентных людей, которые помогут ей в работе.

Пожалуй, это задание было одним из самых долгих и трудных. Только в последний день Милила справляется с ним. За этой претенденткой успевают присмотреть все судьи.

Родика Сырбу решает своё задание достаточно быстро. Особых сложностей в подготовке концерта сирот не возникает. А вот на самом выступлении кое-что случается.

На него приглашают больных из госпиталя Сперанты. Приходит совсем немного пациентов. Они в тех же серых плащах с капюшонами. Занимают места в сторонке, в дальнем углу.

– Папа! – кричит девочка на сцене во время общей песни.

Воспитанница срывается с места, спрыгивает в зал и несётся сломя голову к родителю. Не обращая внимания на его вид и запах, она обнимает отца и громко рыдает.

– Мне сказали, что ты умер, – произносит девочка, захлёбываясь слезами.

Через пару секунд из портала появляется великий князь. На него уставляются все взгляды больных.

– Варойника, останови трансляцию, – приказывает фельтмаршалок, появившейся следом распорядительнице.

– Обижаешь, я уже это сделала.

Князь уводит из зала всех причастных к инциденту, чтобы не смущать зрителей и не задерживать концерт.

– Ваше высокопревосходительство, – отец девочки обращается к князю, когда мы вышли и заняли комнату, предоставленную директором театра. – Как же договор? Обещали, что наши родные не будут бедствовать. А теперь моя дочь в приюте.

– Гесик, я разберусь, почему твоя дочь оказалась здесь, – князь хмурится.

Я замечаю в его глазах вспышки золота и голубого пламени.

– Если вы живы, то и моя сестра должна быть живой, – мальчик лет тринадцати протискивается в дверь. – Где Томи? – спрашивает подросток у больных.

Те опускают взгляды.

– Томи? Это леди Томила? – спрашиваю я у него.

– Да-да, это моя сестра, – улыбается он. – Я могу же её увидеть?

Я поворачиваю голову к князю и встречаюсь с ним взглядами. Кажется, он находится в неменьшем недоумении, чем я. Понимаю, что в моих глазах стоят слёзы. Всё расплывается. Я закусываю губы, чтобы не расплакаться, и молча прижимаю мальчишку к себе.

– Я убью их всех! – ревёт парень. – Убью! – он пытается вырваться, но я лишь крепче его обнимаю и глажу по спине. – Чего бы мне не стоило это! Томи-и!

Шепчу слова утешения на ухо. Рассказываю, что его сестра ушла из жизни не в одиночестве. Что её проводила в путь её подруга, баронесса Тика. Проводили леди Томилу с почестями, салютом и наградой. Она умерла, зная, что её брат в безопасности.

– Смерть – это лёгкое наказание, – говорит князь, когда подросток немного успокаивается. – Предлагаю, Марис, найти всех виновных и наказать их по всей строгости закона.

– Откуда вы знаете моё имя? – глаза у мальчишки едва ли не вылезают из орбит.

Фельтмаршалок достаёт из внутреннего кармана светящийся свиток и раскрывает его. На пергаменте написаны столбиком имена. С некоторыми из них рядом добавлены ещё имена. Где-то одно-два, где-то побольше.

– Я помню имена всех, кто послужил своей родине, а также имена тех, о ком королевство должно позаботиться взамен.

Взгляд подростка меняется с недоверчивого на восхищённый. Походу, князь сегодня обзавёлся поклонником.

– К сожалению, начать прямо сейчас разбирательства я не могу, потому что твоя родня, Гесик, – его высокопревосходительство поворачивается к больному мужчине. – Подала в королевскую канцелярию прошение, с которым будет разбираться одна из участниц отбора. Как только она закончит, я и мои люди подхватим и развернём это дело дальше, привлекая и других потерпевших, – тут он переводит взгляд на мальчишку, который кивает, соглашаясь с решением фельтмаршалока. – Ваше судейшество, – он оборачивается ко мне.

– Я никому ничего не скажу, – провожу двумя пальцами по губам, словно молнию застёгиваю. – Не буду портить людям сюрприз.

– Ненавижу сюрпризы, – сквозь зубы цедит князь.

Я-то могу промолчать, а вот людям рты не заткнёшь.

Когда я возвращаюсь в зал, концерт ещё в разгаре. Больше никаких инцидентов во время него не происходит. Приюту удаётся собрать кругленькую сумму.

На выходе больные сторонятся остальных зрителей. Когда молодая пара с маленьким ребёнком приближается на расстоянии двух-трёх метров и кланяется больным, на выходе повисает тишина. Больные с удивлением на лицах переглядываются, но кивают.

После этого словно плотину прорывает, люди подходят и благодарят их. По больным видно, что эмоции распирают их изнутри, они едва сдерживаются.

Её высочество, принцесса Илимена, блестяще справляется со своим заданием. Никто, в принципе, и не сомневался, потому что это то, к чему её готовили. Она была в своей стихии.

Большинству претенденток удаётся решить проблемы, выпавшие им. Однако, меня интересует ход дела, начавшегося в театре.

Князь упоминал, что кто-то из участниц разбирает прошение от родственников одного из больных. Я просматриваю свои записи и нахожу дело о полной передаче родственникам прав на наследство, принадлежащее несовершеннолетней Таналии Сибаску, для управления и сохранения. И выпало это задание Таяне Щербан. Именно она пригласила всех на празднование Адамор Житвы.

Эта конкурсантка долго собирается с разбирательством, поэтому к ней успевают прийти несколько судий, я (поменялась с иль Лалибет) и Рена, потому что мы освободились. Многие участницы не затягивали с реализацией своих предложений. Неделя – немалый срок, но и он быстро пролетает.

На заседание, на которое приглашаются родные девочки, подавшие прошение, приходит и семейный душеприказчик – старичок, опирающийся на трость. Родственники оказываются ушлыми. Они, едва увидев душеприказчика, начинают возмущаться, что его не приглашали. Их адвокаты закидывают побледневшую Таяну юридическими терминами. Они трясут различными сводами законов, вгоняя претендентку в ступор.

Молчание конкурсантки восполняет мудрые и спокойные замечания душеприказчика. Девушке бы прислушаться к нему, но она молчит. Или что-то невнятное бормочет. Таяна делает слабые попытки разобраться в законах, о которых ей говорят адвокаты жадной родни, но ей явно не удаётся продраться сквозь бюрократический язык к смыслу статей. Она настолько теряется в воцарившемся гвалте, что прячет лицо в ладонях и убегает из зала заседания.

В этот же самый миг его заполняют военные под предводительством великого князя. За ним идут военные прокуроры, как они позже представляются. И дело переходит под их контроль. Родственников арестовывают и уводят. Душеприказчик передаёт военным кое-какие документы. Оказывается, он догадывался, но прав заботиться о ребёнке и решать за того у него нет, поэтому ждал подходящего момента.

Фельтмаршалок благодарит меня и Рену и отправляет дальше наблюдать за участницами.

Собственно, в этом испытании выбывает только одна участница – Таяна Щербан.

На церемонию объявления она приходит уже с опущенной головой. Понимает, что не справилась. Истерик не устраивает, что делает ей честь. Однако, слёзы на её щеках всё же блестят.

Стоит ли её осуждать? Ведь она влюблена в короля. И попыталась приблизиться к нему. Воспользовалась шансом. Но отбор есть отбор. И она не прошла это испытание.

С одной стороны, мне жаль эту простолюдинку. У неё просто не было достаточно знаний для этого. Она никогда ранее с подобным не сталкивалась. С другой стороны, ещё одна претендентка из простых, Милила Ляду, сразу обратилась за помощью к специалистам. Мало того, что она управилась по срокам, так ещё её и похвалили те, с кем пришлось работать. Да и остальные конкурсантки давали указания соответствующим службам, предварительно посоветовавшись с компетентными лицами.

Кто мешал Таяне поступить также? Или это была гордыня, желание показать, что всё могу сделать сама. У королевы её быть не должно.

И только на церемонии отчисления я поняла смысл дополнительного задания: королеве не обязательно всё делать самой. Делегирование – важное умение, которым будущая жена правителя обязана владеть в совершенстве, иначе другие вопросы останутся без её внимания.

Мой взгляд обращается к королю. Выходит, что Штэван Второй далеко не так прост, каким кажется.

Король замечает мой интерес и улыбается одними уголками губ. Интересно, а отношения с леди Никалиной – игра или настоящие чувства?