Судья королевского отбора – 2

Глава 23. Церемония

Что должна чувствовать девушка, которой делают предложение? Радость, восторг, безудержное ликование. Я ничего из этого не ощущаю. Мне кажется, что мои эмоции решили взять отпуск. Им надоели качели, на которых я качаюсь последние недели.

– Как романтично! – восклицает принцесса, чем привлекает всеобщее внимание.

Взрослые, конечно, всё понимают, но улыбаются на её замечание.

Какая тут романтика, если я несколько минут назад едва не погибла, а спасшая меня девушка сильно пострадала и висит теперь на волоске от смерти? За короткий промежуток времени мне пришлось погрузиться в пучину отчаяния и безнадёжности, выбраться оттуда при помощи безграничной любви и поучаствовать в сражении.

Великий князь умеет быть романтиком, если захочет. Зачем сейчас делать предложение?

Открываю рот, чтобы ему напомнить, что тут только что был бой, как Левент поднимается с колена и открывает портал.

– Время вышло, нас уже ждут, – он подхватывает меня на руки и переносит через проход.

Мы оказываемся в просторном светлом храме, в котором пол усыпан кровалиями. Никого нет, кроме нас.

Я вопросительно смотрю на князя, а он кричит на весь храм:

– Лава!

Его голос тихим эхом отражается от стен.

– Лава!

Нет ответа.

– Ла…

– Да, здесь я. Чего кричишь? – томный голос раздаётся сзади него.

Левент оборачивается со мной на руках, и я вижу сидящую на постаменте женщину средних лет в красном летящем одеянии.

– Какая красивая! – не сдерживаю я восхищения.

Она смеётся тихим грудным смехом.

– Учись, Левент, как надо встречать богиню, – спускается Лава с постамента и подходит к нам.

– Проведи церемонию, – приказывает князь.

Я на него уставляюсь. Не глупая, понимаю, что перед нами одна из дочерей Единосущего, а он с ней так бесцеремонно обращается.

– Пожалуйста, – я смотрю на богиню и робко улыбаюсь.

Лава чуть наклоняет голову и вкрадчивым голосом спрашивает:

– А оно тебе надо? Посмотри на него. Пришёл в мой храм, кричит на меня, приказывает.

У меня начинает щипать в носу. В глазах собираются слёзы. Инстинктивно прижимаюсь к Левенту, обхватывая его за шею обеими руками.

Князь говорит предупреждающе:

– Лава.

– Левент! Ты хоть представляешь, что чувствует сейчас Полина? Полчаса назад она только что вышла из зеркала. Пять минут назад едва не погибла. А сейчас ты тащишь её в таком виде под венец. Знаешь, я бы бросила тебя прямо у алтаря.

Князь переводит на меня вопросительный взгляд. Я закусываю губу и отвожу взгляд. Не хочется говорить вслух, но дочь Единосущего права. Любимый вздыхает и обращается к богине:

– Ты поможешь нам? – пауза. – Пожалуйста.

– Полина на тебя благотворно влияет, – улыбается Лава. – Поставь свою невесту на пол. Никто её у тебя не отберёт.

Левент опускает меня, но одной рукой всё равно держит мою.

– Хм, влюблённые, – улыбается Лава и смотрит на меня.

Мгновения, что богиня наделяет меня своим вниманием, длятся, кажется, вечность. Но вот она щёлкает пальцами, и моё помятое платье превращается в другое. Пышное. Юбка красиво уложена слоями и напоминает лепестки цветков. Сзади небольшой шлейф. Лиф облегает. Он расшит сверкающими красными камнями. Рисунок похож на излюбленные цветы богини – кровалии. Рукавов нет, только лямки в виде цветов висят на предплечье. Волосы красиво уложены крупными волнами. Пряди с висков подхвачены и скреплены заколкой сзади. На ногах удобные туфли на устойчивом, невысоком каблуке.

– Прежде чем мы начнём церемонию, я хочу, чтобы вы оба понимали несколько моментов, – начинает Лава, когда я рассмотрела себя и поблагодарила её за подарок.

– Эта церемония окончательно зациклит и отделит тело Полины от источника, из которого взяли магию, чтобы сотворить ей тело, – опережает её Левент. – Я всё узнал. Начало – это её появление здесь. Середина или фаза отделения – она искупалась в фонтане во время инициации ребёнка. Брачный ритуал позволит завершить этот процесс.

– Ты когда-нибудь дашь мне договорить? – богиня сверкает глазами. – Я в курсе, что ты всё разузнал. Вот только есть пара нюансов. И первый из них, – она смотрит на меня, – ты должна забыть свой мир. Я сотру тебе память о нём.

– Зачем? – вырывается у меня.

– Чтобы у тебя не было соблазна никому ничего рассказать. Это правило непреложно для всех иномирцев. И раз ты остаёшься здесь, то должна забыть о нём. Кроме того, даже если тебя будут расспрашивать о твоей жизни в родном мире, ты с честными глазами сможешь ответить «не знаю».

– Поэтому Вайроника и не ответила мне тогда, – доходит до меня поведение леди Наирэль. Она так равнодушно пожала плечами не потому, что не хотела отвечать, а потому, что ей стёрли память. – Я забуду абсолютно всё? – и кидаю быстрый взгляд на хмурящегося князя.

– Нет, конечно, – смеётся дщерь Единосущего. – Людей в общих чертах будешь помнить, но вот детали уйдут из памяти.

– Я согласна.

– Для большей безопасности ваши лица постепенно померкнут в сознании людей, как и ваши имена, чуждые местному населению.

– В смысле «ваши»? – моё удивление оказывается сильнее страха божественности. – То есть другие судьи тоже здесь остались?

Богиня благосклонно кивает и переводит взгляд на Левента:

– Теперь второй нюанс…

– Защищать Полину от тех, кто захочет узнать о других мирах, – снова перебивает князь Лаву, которая смотрит на него, прищурив глаза.

– Ты тоже забудешь о возможности судьи остаться здесь, – Лава пристально смотрит на Левента, который незамедлительно кивает. – И последний момент, – она посматривает на меня уже игривым взором. – Как тебе имя Апалин Варади?

Быстро же у неё меняется настроение!

Стоп! Мне только что придумали новое имя? Дочь Единосущего с хитрой улыбкой не спускает с меня взгляда, ждёт моего ответа.

– Апалин, – пробую новое имя на звучание.

– Не нравится? – она поджимает губы. В её глазах вспыхивает огонь. Волосы и подол её платья развеваются, хотя ветра нет.

– Что вы, – я сажусь в реверансе. – Получить имя от самой богини – это великая честь. Благодарю!

Лава мигом успокаивается.

– Учись, Левент, у своей жены. А то заладил одно и то же: придушу да будь ты проклята, – она его передразнивает, что я не могу сдержать улыбки. – Вот как надо разговаривать с богиней, – дочь Единосущего показывает на меня. – Ладно, раз мы все формальности уладили, то приступаем к самой церемонии.

Я смотрю на любимого. Он замечает мой взгляд, поворачивается и берёт мои руки в свои. Целует их.

– Не бойся, – князь не спускает с меня взора. – Доверься, – и улыбается.

Я киваю.

Вокруг нас кровалии начинают источать светящиеся шарики, как тогда на нашем первом свидании. Весь храм искрит ими и наполняется волшебным тонким ароматом сладкой любви.

Лава приподнимается в воздухе. Её тело охватывает алое марево. Она начинает нараспев говорить слова церемонии. Богиня вещает о доверии друг другу, без которого ревность убьёт любое светлое чувство. О помощи, которую нужно не только оказывать другому, но и просить о ней. О радостях и горестях, без которых не обойтись в жизни, потому что жизнь – это не сказка. Только от нас самих зависит на что будет похож наш путь.

Дочь Единосущего ещё много о чём говорит, но мои глаза тонут в голубом взоре, в глубине которого горит золото. Мои вмиг заледеневшие руки чувствуют жар его ладоней, согревающих меня.

За эти полгода столько всего произошло, что трудно представить сейчас, что всё завершилось. Нет, закончились отбор и моя незамужняя жизнь. Сегодня начинается новая глава.

Меня переполняют эмоции. Набегают слёзы. Становится трудно дышать.

– Я… люблю… тебя, – выдавливаю, наконец, из себя, глядя Левенту в глаза.

Он прижимает меня к себе и жадно целует. Его действия всегда красноречивее слов. Ему не нужно говорить. Его поступки доказывают его чувства ко мне каждый раз.

Богиня только качает головой и под наши страстные поцелуи заканчивает церемонию.

– Кхм, давайте я не буду держать канделябр, – её насмешливый голос заставляет нас оторваться друг от друга. – И, пожалуй, сделаю я вам свадебный сюрприз, – она делает вид, что задумалась, хотя, чует моё сердце, что он с подвохом. – Можете не бояться о детях. Полгода у вас точно есть, – её глаза задорно блестят, а коварная улыбка выдаёт её.

Это она сейчас намекает, что только через полгода мы сможем зачать ребёнка?

– Ненавижу сюрпризы, – цедит Левент, не выпуская меня из объятий.

– А надо больше уважения проявлять к богине. Я тут, видите ли, пришла на зов и лично церемонию провела, а вы целуетесь, а кое-кто ещё и грубит, – не даёт она ему вставить ни слова. – Всё свободны. Я устала, – и Лава возвращается на свой постамент.

Князь берёт меня за руку и тянет на выход. Вот только я высвобождаю ладонь и в молчаливом реверансе прощаюсь с богиней. Она права, немного больше почтения к тому, кто помог нам, мне. Дочь Единосущего благосклонно кивает мне и взмахом руки отпускает.

На выходе из храма Левент оборачивается и спрашивает у неё:

– Я возьму цветочки?

– Бери!

Князь выпускает заклинание с руки, и все цветы в храме исчезают. Богиня даже подскакивает на постаменте от такой наглости. Я с опаской прижимаюсь к мужу.

– А портал в столицу можно открыть?

– Левент, ты обнаглел в конец!

– Пожалуйста.

И я, и богиня смотрим на него во все глаза. Она усмехается:

– Ладно уж, идите!

Мы выходим из храма, и я всё-таки не выдерживаю и спрашиваю:

– Разве можно так с богиней разговаривать?

– Ты не знаешь обо всех её проделках, – усмехается Левент. – Вот в храме, например, ты разговаривала с ней, а не с главным жрецом. И это она тебе наговорила, что нельзя тебе тут оставаться.

Я бросаю взгляд на двери в храм и с недоверием смотрю на князя. Как-то не верилось, что она, которая без проблем провела церемонию, делала вот так.

– Да-да, это была она, и поверь, в Обители Единосущего она не даёт мальчишкам спуску. Её благосклонность заслуживают лишь те, кто устоял перед её чарами.

– Выходит, что ты не поддался на божественное обаяние, – я прижимаюсь к нему и подставляю губы для поцелуя.

– У нас осталось на сегодня одно важное дело, – он легонько целует меня.

– Какое?

– Надо успеть поздравить Штэвана и Калину, – отвечает муж (от этого слова у меня внутри вулкан просыпается!) и хитро так улыбается.

Кажется, я понимаю, почему богиня так быстро простила ему выходку с цветами. Он что-то задумал, а мне не говорит.

Мы шагаем в открытый портал и переносимся на площадь перед храмом, внизу лестницы. Площадь, как и на явлении судий, окружена солдатами. Едва мы появляемся, как к нам приближается кто-то из офицеров, судя по погонам. Левент ему кивает, и тот отдаёт честь и возвращается к своим обязанностям. Люди выглядывают из-за кордона, чтобы ничего не пропустить и разглядеть молодожёнов, когда те выйдут в новом статусе из храма. Свадебная карета стоит позади нас. От центрального входа к ней спускается красная ковровая дорожка. Повсюду цветы, преимущественно голубого цвета.

В храме раздаётся звон, похожий на колокольный, и первые поздравления. Толпа на улице присоединяется к ликованию. И вот новоиспечённая королевская чета появляется в дверях храма.

Король одет так же, как и на явлении судий, к его плечам приторочена порфира. Рядом с ним леди Никалина, теперь уже королева. В светло-голубом платье и фате она выглядит хрупкой и волшебной. Её рыжие волосы ярко выделяются на фоне свадебного наряда. Пара выглядит счастливой.

И вот Штэван Второй бросает взгляд вниз и замирает. Его улыбка сползает с лица. Калина замечает смену настроения и смотрит на нас. Улыбка озаряет бледное лицо. Она одной рукой приподнимает подол и другой хватает супруга, чтобы потащить вниз.

Они останавливаются напротив нас: Штэван – Левент, Никалина – я.

– Поздравляю, брат, – Левент первым поздравляет короля и протягивает руку для рукопожатия.

Его величество не скрывает своего удивления и разглядывает меня:

– Вы живы.

– А я и не умирала, – отвечаю ему. – Но за неделю вы ответите.

Монарх переводит виноватый взор на брата:

– Прости, Левент, время для меня утекало слишком быстро. Я боялся опоздать.

– Мы обсудим этот вопрос позже. Сегодня прекрасный день, – прищуривается Левент.

– Я рада за вас, – королева отбрасывает условности и обнимает меня.

Помня о её положении, обнимаю и поздравляю в ответ.

Братья жмут руки.

– Завтра с утра совещание, – начинает король.

– Штэв, я сегодня женился, через неделю, – князь бросает на меня взгляд, – через две явлюсь.

И король, и королева смотрят на нас с открытыми ртами.

– А это наш вам подарок, – объявляет фельтмаршалок и щёлкает пальцами.

С неба на площадь медленно опадают кровалии – символ любви, который так любит Лава, одна из дочерей Единосущего.

Народ откликается, кричит, восхваляет королевскую чету. Слышны возгласы о божественном покровительстве молодой паре.

На это мы с Левентом переглядываемся. Он снова открывает портал, куда утягивает меня за собой. Мы оказываемся в его спальне во дворце.

Князь становится передо мной и вынимает заколку из моих волос. Поправляет выбившиеся прядки. Он достаёт из кармана браслет, который подарил мне перед уходом.

– Теперь, когда ты моя жена, – Левент надевает его мне на правую руку и едва застегнул, как замок исчезает. Браслет становится цельным и влитым. – Его снять нельзя.

– А тебе?

– Мужчинам не положено.

– То есть жена помечена, а муж такой весь свободный, – я немного обалдеваю от его очередной замашки. Я понимаю, что тут разводы не приняты, но всё же хотелось, чтобы и у него было напоминание, что он женат.

Вдруг Левент шипит и поднимает правую руку. Он отодвигает рукав кителя и рубашки. Его запястье охватывает золотой браслет.

– Ты ж говорила, что не будешь держать канделябр, – вслух замечает князь. – Да чтоб…

Я успеваю приложить указательный палец к его рту и губами ему подсказываю:

– Благодарю, – и он за мной повторяет.

Тихий смех в спальне раздаётся ему в ответ.

– Мы теперь точно одни? – шёпотом спрашиваю у него.

Он кивает.

Отбрасывая все условности, заваливаю его на кровать и целую.