Судья королевского отбора – 2

Глава 22. Вера, надежда и любовь

Едва за королём закрывается проход, как князь уходит под центральную лестницу. Там был проход, который вёл на кухню и крыло для прислуги. Левент заходит на кухню, проходит в кладовую и спускается в погреб.

Дальше за ним я следовать не могу. Там нет отражений. Да и света нет. Князь не зажёг никакого освещения. Через несколько минут он возвращается, несет в руках четыре бутылки вина. Левент подходит к столу, ставит три на него, а над пробкой четвёртой проводит рукой. И прямо из горла начинает пить алкоголь.

Чего?

– Левент, – кричу и стучу по отражению в кастрюле.

Вот только любимый не видит меня и не слышит. Он продолжает пить, нет, хлыстать вино из горла. Я чувствую, как у меня поднимаются брови, в то время как уровень жидкости в бутылке стремительно уменьшается. Как только князь выпивает первую, он открывает вторую. Подхватывает остальные две бутылки и уходит из кухни.

Я бегу за ним. Хорошо, что светильники и люстры загораются при появлении человека в комнате, иначе мне за ним не угнаться.

Когда он заходит в свою спальню, то уже допивает вторую и принимается за третью, сев на пол у изножья кровати. Левент облокачивается на спинку, сгибает ноги в коленях и ставит на них локти. Князь смотрит в огромное зеркало.

У меня сердце начинает биться быстрее. Вот-вот он обо всём догадается. Не зря же он всматривается в отражение.

– Левент, я здесь, – я стучу в отражение. – Тут я! Ну же, увидь меня!

А Левент… снова прикладывается к бутылке.

– Знаешь, я сейчас превращусь в злую жену, поджидающую мужа со скалкой, – ругаюсь я с ним в зазеркалье. – Хватить пить! Посмотри на меня. Лёвушка, ну, пожалуйста, взгляни сюда. Посмотри под подушку. Там лежит браслет, который ты мне подарил. Ты же очень умный, быстро сообразишь, что я была здесь. Я не выйду замуж за пьяницу! А ну, брось каку!

Но ни мольбы, ни угрозы – ничего не помогает. Великий князь как пил, так и пьёт. Когда вино выпито из последней бутылки, Левент шагает в портал. Я за ним, разумеется, не могу пойти. Свет гаснет, и я остаюсь одна в кромешной темноте.

Через несколько минут князь возвращается, но уже с целым ящиком бутылок. Его пошатывает, но он всё ещё держится на ногах. На этот раз Левент откупоривает сразу две бутылки и прикладывается по очереди к ним.

– Вот выйду из зазеркалья, больше ты у меня ни капли в рот не возьмёшь, – продолжаю ему угрожать. – Левент, помоги, – я устало опускаюсь на «пол» и прислоняюсь к отражению. – Я не знаю, как мне выбраться отсюда.

Фельтмаршалок в отставке, солдафон он, а не фельтмаршалок, продолжает возлияния всю ночь. Только под утро князь забывается пьяным сном.

До его пробуждения я умудряюсь попрыгать по отражениям. Надо хоть чем-то заниматься, иначе я сойду тут с ума. Снова пробую достучаться до королевского дворца Варади, но у меня ничего не выходит.

Левент просыпается ближе к вечеру и принимается заливать горе алкоголем, не закусывая. Не знаю, куда в него столько помещается. Я же снова пытаюсь с ним установить контакт. И снова промах.

Великий князь продолжает возлияния ещё несколько дней. За это время щетина превращается в спутанную бороду. Белоснежные рубашка и брюки покрываются пятнами от пролитых спиртных напитков. Волосы всклокочены. Видок у него далёк от образа героя романтических грёз девиц.

Спит он там же, где и пьёт, то есть на полу. Даже не ложится на кровать. Левент просто до неё не доходит. Он ничего не говорит, не кричит, ничего не крушит. Он просто напивается до бессознательного состояния и засыпает.

От бессилия, что я ничего не могу сделать, а только наблюдаю за происходящим, меня разрывают рыдания. Поплачу и снова пытаюсь выбраться из зазеркалья. Безуспешно.

Вечером четвёртого дня его в таком виде застаёт профессор Бэстрия Тика. Не знаю, как она попала в родовой замок с Чудовищных островов и нашла своего сына, но когда открывается дверь в его спальню и входит профессор Тика, я встаю и прилипаю к отражению. Вдруг она его всё же вразумит.

– Пьёшь? – спрашивает его настоящая мать, аккуратно переступая через разбросанные пустые бутылки.

– Бу-ишь, ма? – вусмерть пьяный князь протягивает ей початую бутылку.

Бэстрия берёт её и делает маленький глоток. Она садится рядом с ним. Левент открывает другую бутылку и хорошенько к ней прикладывается.

– Я понимаю, как тебе больно сейчас, – мать прижимает к себе сына. – Я любила Тэриуса. А он был женат. Это было так трудно не строить ему глазки, не кокетничать. Знаешь, он тоже так напивался, когда умер их сын. Я его тогда нашла в его рабочем кабинете, – она отпивает ещё немного. – Представляешь, мы тогда только вернулись с задания, он ушёл к своей жене, потому что получил известия, что она рожает, а я отправилась с ребятами из отряда отмечать. Напились, и я проспорила задание. Пришлось лезть в кабинет к нашему фельту за его пером. А там он… Напивается в одиночестве, – профессор всхлипывает. По её щекам бегут слёзы. – Точно также, как и ты, предложил выпить с ним. Мы и напились, а утром проснулись…

– Давай без этих подробностей, – князь кривится. – Ребёнку малоприятно слышать, что его зачали в нетрезвом состоянии, а не в большой любви.

Ух ты, а количество выпитого никак не повлияло на его умственные способности. Размышляет также, как и обычно. Может, даже и разрешу по праздникам бокал вина… Полбокала.

– А каково мне было вытаскивать из твоей постели студенток в университете?

– Они сами туда прыгали, а я их выставлял за дверь, – он делает большой глоток. – Почему раньше не сказала, что ты моя мать?

– Не могла. Тэриус взял с меня клятву, что никому не расскажу о нашей пьяной интрижке. Вот только после неё у меня начал расти живот. Он перевёл меня на другую службу, а потом забрал тебя, сказав, что ребёнку нужна семья и Эталь будет о тебе заботиться. Я его тогда очень ненавидела.

– Отец всегда о тебе отзывался с теплотой.

– Ага, это уже потом, когда я поднялась выше, стала преподавать в университете, вышла из тени своих предков.

– Зачем пришла? – Левент с бутылкой не расстаётся. – Не о прошлом же разговаривать.

– Завтра свадьба Штэвана и Никалины. Ты должен быть там.

– Я должен Полине, а больше никому ничего не должен, – он прикладывается к бутылке.

– Кроме тебя, никто не сможет организовать безопасность лучше всего.

– А я устал.

– Штэван мне всё рассказал. Калина ему тоже устроила взбучку.

Князь смотрит на мать пристальным взглядом. Она ждёт. По её напряжённому лицу понятно, что профессор Тика надеется на положительный исход. А Левент вместо ответа снова пьёт.

– Разве тебя не смущают предсмертные слова княгини Эталь? Она смеялась и говорила, что она будет отомщена.

– Я прекрасно помню, что она говорила, – он делает глоток и всматривается в бутылку через горлышко. Количество употреблённого спиртного внутрь даёт о себе знать: язык у него заплетается, но слова понятны. – Долинники и Катахази поставлены в известность. Король Катахази сразу сознался. Долинников в столице схватили. Закрыли порталы для перемещения в столицу. Мы их открывали, чтобы гости могли приехать на бал. И откроется один переход с островов в храм, чтобы перенести детей. Только на совете правителей заговорщикам всё равно придётся отвечать. Мы отправили данные о расследовании в Обитель Единосущего.

Я вижу, как его мать что-то подсыпает в ту бутылку, которую он ей дал. Левент даже ни разу не оторвал взгляда от бутылки. Зачем она это делает?

– Тогда проверь её слова! Слишком уж спокойно она шла на смерть. Побеждённые так не уходят, уж я-то знаю, – и протягивает ему свою бутылку. – И поверь мне, тебе нужно чем-то заниматься. Только дело вытащит тебя из полной апатии и не даст снова впасть в сожаления по прошлому. Полину уже не вернуть.

Не пей, Левент! Вдруг это отрава или ещё что-то.

Но пьяному всё равно, что пить. Он делает один глоток, второй, а потом профессор Тика не даёт ему отстраниться. Заметно, как князь слабеет с каждым глотком. Мать не встречает сопротивления, поэтому ей удаётся споить ему ещё половину бутылки.

Проходит буквально ещё пара мгновений, и князь отключается.

Я стучу в отражение и ругаю коварную женщину. Зачем она так поступает с сыном? Мало он всего испытал? Зачем усугублять?

Бэстрия откидывает бутылку в сторону, встаёт, обходит сына и делает пас рукой, как Левента поднимает в воздух.

– Какой же… ты…тяжё… лый, – дуется она, пока магией переносит его к постели.

Пять минут мать укладывает князя на кровать. Он всё никак не хочет ложиться. То голова скатится, то ноги упадут, то Левент повернётся во сне и слетает в постели.

– Вот же вырос сыночек, – пыхтя, кряхтя она всё же затаскивает его на кровать. Снимает с него сапоги. – Проспись. Завтра тебе будет очень плохо. Зато быстро протрезвеешь, – профессор Тика наклоняется над ним и поправляет подушку.

В свете люстры сверкают камни в браслете, выпавшем из-под неё на пол. Профессор Тика поднимает его, внимательно рассматривает и хмурится. Мать смотрит на спящего сына и переводит взгляд на браслет.

– Надеюсь, что вы с Полиной всё-таки не поссорились, – произносит она и кладёт браслет на тумбочку. – И если она в беде, то ты ей нужен.

Странно наблюдать за тем, как женщина в солидном возрасте целует в лоб пьяного мужчину. Но столько нежности сквозит в её действиях, и это вызывает улыбку на моём лице.

Кажется, тут вся семейка с тем ещё норовом. И вот в кого пошёл Левент. То он спокойный, то рвёт и мечет так, что страшно подойти.

Бэстрия ещё пару мгновений наблюдает за спящим сыном, а потом тихо удаляется из комнаты через дверь. Гаснет свет.

Утром меня будит протяжный и жалобный стон. Просыпаюсь и вижу, как на постели сидит Левент, схватившись руками за голову и уперевшись локтями в колени. Вдруг он зеленеет и мчится в ванную. Раздаются характерные звуки после долгого возлияния.

Я остаюсь в комнате и комментирую:

– А я тебе говорила, не пей, – бубню так, словно мы женаты уже лет тридцать. – Козлёночком не станешь, но у твоего брата свадьба. Надо выглядеть хорошо. А сколько деликатесов будет на столах! А торт! На свадьбе самое главное – торт, м-м, – желудок крутит от представленных блюд.

Князя долго нет. Я ему не мешаю, точнее не иду следом за ним, всё равно бесполезно. Отражение надёжно меня скрывает.

И вот он выходит. Побритый, причёсанный, посвежевший. В чистых брюках и начищенных сапогах. Левент кидает на кровать новый китель, надевает белоснежную рубашку и замирает.

Я напрягаюсь и внимательно за ним слежу. Его взгляд направлен прямо на тумбочку, где лежит мой браслет. Левент широким шагом подходит и хватает его. Проводит рукой над украшением. Лёгкое золотистое сияние исходит с его ладони. С браслетом ничего не происходит. Князь сжимает его в руке и подносит к губам.

– Левент, – снова зову его, хотя понимаю, что это бесполезно. – Я тут, любимый, – слёзы текут по щекам.

У меня осталось мало времени. Если Левент не догадается, то я умру. У меня нет никаких идей, как я могу выбраться из зазеркалья. Возможно, что это последний раз, когда я вижу любимого. Отчаяние, которое я упорно отгоняла в прошедшие недели, сейчас заполняет меня.

Князь прячет браслет в кармане кителя и теперь уже быстро застёгивает пуговицы на рубашке. Надевает мундир и подходит к зеркалу. Сейчас у Левента плотно сжаты губы. В его глазах горит золотой огонь. Брови сдвинуты к переносице, которую расчертила вертикальная морщина.

Резкими движениями он застёгивает китель и смотрит в зеркало, но взгляд словно не здесь.

Я понимаю, что больше его не вижу. Он не успеет. Как бы я не надеялась, но в этот раз не успеет. Встаю перед ним в полный рост и сквозь слёзы рассматриваю его, запоминая каждую чёрточку.

– Левент, я люблю тебя, – глушу рыдания. – Ты сдержал своё обещание. Ты успел, ты пришёл в храм. Я видела это.

Князь вздрагивает и поворачивает в сторону голову. И тут я замечаю, как воротник рубашки выглядывает из-под кителя. Мои руки сами тянутся к отражению, чтобы поправить его.

Слёзы застилают зрение, но мне не надо видеть. Я очень хорошо помню, какая ткань на ощупь. Какие шелковистые у него волосы! И борода такая же, хотя на первый взгляд она выглядит колючей.

– Я очень хочу провожать тебя на службу каждый день. Видеть, как ты собираешься, поправлять вот так воротник.

Кладу руки на его щёки и глажу бороду большими пальцами.

– И чувствовать, какое горячее твоё тело под моими руками, – говорить уже не получается. Ком разрастается в горле. Я решаюсь поцеловать его отражение. Зажмуриваюсь и наклоняюсь вперёд. Мои губы опаляет жаром. В нос бьёт древесный терпкий запах, окутывающий теплом. Прикасаюсь губами к его…

Горячие ладони хватают меня за запястья. Резкий рывок, мой вскрик, и я открываю зарёванные глаза.

Мои руки упираются в широкую грудь, затянутую в китель. Я снова сижу на Левенте. Мои запястья находятся в плену сильных мужских рук. Поднимаю взгляд и встречаюсь с горящим золотом взором, в котором читаю удивление, неверие и бесконечную любовь.

– Полина.

Звук его голоса прорывает плотину напряжения. Я рыдаю в голос, не веря, что освободилась из плена.

Князь прижимает меня, гладит по спине и шепчет:

– Все в порядке. Теперь ты в безопасности. Я с тобой. Я никому тебя не отдам. Мы можем быть вместе, – и всё это вперемешку с короткими поцелуями в щёки, губы, в лоб, куда попадёт. – Я думал, что потерял тебя навсегда. Когда увидел этот браслет на тумбочке, то понял, что имела в виду Эталь, сказав про отмщение.

Последняя фраза, как затычка, останавливает мою истерику. Я отстраняюсь от него. Он напрягается.

– Левент, вы всех заговорщиков схватили? Всех раскрыли?

Князь хмурится:

– То есть мы кого-то упустили?

– Меня не было в храме. Когда ко мне пришла леди Никалина и рассказала всю правду про отбор, а затем её выгнала Вероника.

– Ты знаешь, что леди Наирэль была судьёй? Мне ни герцог, ни она так и не рассказали, как ей удалось остаться здесь.

– Сейчас не о ней, – я прикладываю указательный палец к его губам. – Я побежала за Вероникой, едва я выбежала и попала в портал. Я оказалась здесь. Твоя мать, точнее мачеха, она показала, что происходило в храме. Ты успел, – я легонько касаюсь своими губами его. – Там в храме была не я. Это была иллюзия.

– Хочешь сказать, что среди заговорщиков есть иллюзионист, – Левент пристально смотрит на меня, подтверждающую его мысль, и что-то обдумывает. Потом осторожно снимает меня с себя, встаёт и помогает мне встать.

– В столицу мы сейчас не попадём, она закрыта, – он запускает руки в волосы, взъерошивая их.

– Княгиня хотела напасть на детей на Чудовищных островах, убить там всех и перенестись в храм на свадьбу короля, – напоминаю я ему.

Князь замирает и смотрит на меня.

– Пару дней назад на острова отправили корабль с провиантом, – шепчет Левент. – Нам надо срочно на острова. Штэван и Калина сами могут задать жару кому хочешь, – он хватает меня за руку и прижимает к себе. – А вот детям требуется помощь. Возможно, придётся искупаться.

Князя охватывает золотое сияние. Он открывает портал и шагает в него вместе со мной. Делаю шаг, и я чувствую полёт. Мы летим с высоты прямо в море. Раз, и ныряем во второй портал. В этот раз высота была ниже, и следующий переход открывается уже в воду, но искупаться не получается, только подол промокает.

Последний портал приводит нас на место. Крепость на Чудовищных островах я узнаю сразу. Тишина окружает нас в коридоре, куда нас перенёс Левент. Меня пугает отсутствие звуков сражения. Вдруг мы опоздали?

– Не влезай, держись в стороне, – предупреждает он, разгоняя по телу золотистое свечение своей магии.

Он бежит по коридорам и лестницам, я следом за ним. Узнаю дорогу к центральному холлу, где уже все собрались и ждут, когда откроется портал в столицу.

Мы выходим одновременно с ещё одним Левентом, появляющимся из противоположного коридора.

Сопровождающие детей, в их числе была и профессор Тика, впериваются сперва на одного князя, потом на второго. Виток удивления вызывает и моё появление. Мать Левента сперва изумляется при взгляде на меня, но затем посылает мне тёплую улыбку.

– Настоящий князь слева, – объявляет она, указывая на нас, и накрывает детей и себя прозрачным куполом, испускающим красное свечение.

– Догадливые какие, – поддельный Левент скалится и бьёт первым без предупреждения в настоящего князя.

Левент отталкивает меня от себя в укрытие коридора, откуда мы вышли, а сам ловко отражает заклинание. В ответ он посылает град магических стрел, поражающих противников, высыпающих в холл.

Завязывается сражение. Защитники крепости не сдаются и пока успешно отбивают нападение, охраняя принцессу и маленького барона. Бэстрия Тика держит купол, хотя ей это тяжело даётся. Попадающие в него заклинания заставляют вздрагивать женщину и прилагать усилия, чтобы удержать дрожащий под натиском врага заслон. Она отводит детей к моему коридору. Солдаты прикрывают её отступление.

Едва они заскакивают ко мне, как двери захлопываются, отрезая нас от сражающихся.

– Дети, живо в укрытие! – командует она ребятам.

Несмотря на юный возраст, они её слушаются, хватаются за руки и бегом припускают в конец коридора.

– За них не беспокойся, они очень хорошо знают крепость, спрячутся надёжно, – хлопает она меня по плечу, тяжело дыша. – Левенту нужна твоя помощь, – огорошивает его мать меня.

– И как я помогу? – удивляюсь я.

– Пошли, – Бэстрия уже бежит по коридору и заходит в первую слева дверь. – Давай, направляй силу в зеркало, а я её как надо преобразую, – указывает на зеркало, висящее в квадратной рамке на стене. – Сражаться с иллюзионистом – та ещё задачка. Но у нас есть зеркальщик, так что сегодня мы выиграем.

– Я не зеркальщик, у меня нет магии, – она шокирует меня своими словами.

Вместо слов профессор подходит ко мне и кладёт свою единственную руку мне на плечо. Она нажимает какую-то точку так, что правая лопатка прижимается к позвоночнику, и моя левая рука начинает светиться серебристым сиянием. Словно серебряные вены опутывают руку.

– Почему вы не слушаете, что вам говорит учитель? Я сказала, направь, значит, ты можешь это сделать, есть у тебя магия, – возмущается моя будущая свекровь. – Дотронься до зеркала.

Я касаюсь, и чуть не отдёргиваю руку обратно: блестящая поверхность начинает ходить волнами. Однако Бэстрия не даёт этого сделать. Она крепко держит одной рукой мою.

– Всё! Теперь снимай зеркало и лови в него отражение иллюзиониста, – приказывает мать князя.

– Левент сказал не влезать, – я останавливаюсь на выходе из комнаты.

– И часто ты его слушаешься? – профессор Тика оборачивается и приподнимает левую бровь.

Я задумываюсь, но она хватает меня за руку и тащит к двери в холл.

– Сейчас Левенту действительно нужна помощь. Если мы не успеем к началу церемонии, то сорвём свадьбу королю, а этого себе мой мальчик не простит, хотя и злится на брата, – Бэстрия касается раскрытой ладонью двери. Из-за неё отлично слышны звуки битвы. – Я сейчас накину на тебя купол, чтобы заклинания от тебя отскакивали, и открою дверь. Ты должна поймать иллюзиониста. Надо, чтобы он посмотрелся в зеркало. Запустишь снова силу в зеркало. Заклинание сделает своё дело, и он не сможет пользоваться иллюзиями. Готова?

Я киваю, хотя не понимаю до конца, как запустить силу в зеркало, и женщина проводит рукой над моей головой. Вокруг меня вспыхивает прозрачная сфера, светящаяся красным. Бэстрия толкает дверь, я протискиваюсь в щель, чтобы тут же оказаться в гуще боя.

Первое заклинание попадает сразу же в меня. Купол надёжно меня охраняет: вспыхивает и отражает заклинание, которое отлетает и врезается в стену под потолком, обрушиваю на сражающихся пыль и каменную крошку.

Отбегаю от двери и двигаюсь по-над стеной. Под ногами сверкает молния, отскакиваю назад. Едва погасло, мчусь вперёд. За спиной что-то падает. Не оглядываюсь, а иду дальше. Пригибаюсь, – заклинание ударяет вверх.

Иду и не понимаю, как мне определить, кто есть кто: вокруг сражаются солдаты с… солдатами. Неужели иллюзионист настолько сильный, что замаскировал всех под защитников крепости?

Ищу взглядом Левента. И он бьётся с самим собой. Пробирающее до дрожи зрелище. Их не различить. А звать любимого не решаюсь, чтобы не отвлекать от боя.

Оглядываюсь. И как мне найти иллюзиониста?

Купол моргает и исчезает. Я оборачиваюсь с зеркалом и вижу мать Левента. Она улыбается мне. Только уголки губ приподнимаются. Улыбка не затрагивает глаз, которые пронзают собранностью и расчётом.

Сердце замирает. Напрягаю правую лопатку и прижимаю её к позвоночнику. Чувствую струящееся тепло по руке. Серебристое свечение юрко перекидывается с правой руки на зеркало.

Улыбка превращается в гримасу боли. Образ матери Левента срывается и влетает в отражение. Маска сорвана. Передо мной стоит бывшая участница отбора – леди Родика Сырбу. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, приоткрыв рот.

В памяти всплывает, как на отборе под воздействием зелья правды девушка сказала, что хочет свободы.

– Почему? – вырывается у меня вопрос.

– Я не хотела. Мои родители совсем обеднели, вот отец и отдал меня в услужение к княгине. Я должна ей служить даже после её смерти, – из глаз девушки льются слёзы.

Во время сражения нельзя отвлекаться и погружаться в воспоминания, вот только мне не приходилось участвовать в магических боях. Вспышка справа отвлекает меня от неё. Оранжевый луч мчится прямо в меня. Оглушённая признанием Родики я смотрю, как заклинание летит ко мне, не в силах пошевелиться.

Толчок слева, и я падаю.

Раздаются громкий вскрик и звон разбивающегося зеркала на весь холл, и иллюзии спадают с дерущихся. Долинники сразу же отступают, прикрывая собой своего правителя Адулаза, который под личиной князя сражался с любимым.

Левент раскрывает на полную мощь свою силу. От него исходят золотые лучи, которые оплетают атаковавших, связав их по рукам, ногам и, видимо, блокируя их магию, потому что никто из них больше не может сопротивляться. Правитель долинников пытается помешать фельтмаршалоку, но после непродолжительной борьбы и его пленят магические путы.

Я смотрю на толкнувшего меня. Это Родика. На её животе растекается красное пятно. Её красивое лицо искажает боль, но девушка улыбается. В её глазах отражается счастье.

– Я свободна, – шепчет она и закрывает глаза.

– Полина, я же сказал не влезать, – гремит надо мной Левент. Он подхватывает меня и прижимает к себе.

– Она не виновата, – шепчу я. Говорить нормально не могу, слёзы душат.

Князь хмурится.

Кто-то из солдат подходит к леди Сырбу и проводит рукой над ней:

– Она ещё дышит, – заключает он.

– Несите её к лекарям, – отдаёт приказ профессор Тика, державшаяся за правый бок. – Живо!

Девушку подхватывает другой солдат и уносит.

– Князь, куда пленных? – спрашивает другой подчинённый.

– В подземелье. Оттуда они не сбегут. И не снимать с них путы, – командует Левент. – Сутки продержатся. Сегодня у нас много и других забот. Завтра мы с ними разберёмся. Ведите детей, сейчас откроется портал.

Дети словно этого и ждали. С радостным визгом они сбегают по лестнице. Всё-таки они не послушались команды своей воспитательницы и наблюдали за боем с верхних этажей.

Помятые после драки сопровождающие приводят себя в порядок магией, убирая следы, оставленные сражением.

К нам подходит Бэстрия.

– Я прослежу за всем остальным, – гладит она сына по руке. – Идите.

Левент достаёт из кармана браслет и протягивает его мне, опуская на одно колено:

– Полина, ты станешь моей женой?