Стражевый компас

Глава 24. Небо погасло

Вард в ужасе соскочил с кушетки.

— Тревога! Тревога! — вопил механический голос во всю мощь.

Он редко ночевал в рабочем кабинете, но что‑то накануне заставило остаться в конторе. Вечером Гордиан накинул свой плащ и уже было собрался домой, как ручка портфеля неожиданно оборвалась — дурной знак. Он крепко выругался: интуиция настойчиво, маятником, стучала в голове: «Останься, останься, останься». А глава ордена Ловцов не был бы главой, если бы не прислушивался ко внутреннему голосу.

Не зря…

— Тревога! Тревога! — сирена не смолкала.

Вард за долгие годы службы впервые слышал этот сигнал — и это пугало. Нервно вынул связник из внутреннего кармана портфеля, нажал кнопку экстренного сбора, облокотился о стену и поправил взмокшие от пота волосы. Он знал: через десять минут весь орден Ловцов будет на месте. Достал сигарету, тут же смял, выбросил в сторону и отправился в зал общих собраний.

За окном послышались первые экстренные скрипы тормозов: на служебных моторонах подъезжали Ловцы.

Первым вбежал Элай Баркли — такой же взъерошенный и помятый, как и сам Вард. Следом влетела Клэр. Вард никогда не видел свою помощницу в просторном комбинезоне, без идеальных локонов и макияжа — и главное, без туфель на высоком каблуке.

Мотороны всё прибывали. В коридорах конторы уже слышались встревоженные, вперемешку с возмущёнными, голоса. Никто не понимал, что происходит и почему их собрали в такую рань.

Когда Ловцы расселись по местам и разговоры в зале смолкли, Вард раскрыл белое полотно во всю стену. Через секунды на нём обозначилась карта города. Разлинованные кварталы оставались спокойными — кроме одного места. Красными лампочками мигал район центральной набережной.

Повисла тишина. Сонные лица сменились встревоженными, во взглядах прояснилась озабоченность. Гордиану хватило минуты, чтобы принять решение. Он воткнул на карту чёрные флажки, обозначая посты, и выбрал самых крепких ребят их охранять. Начертил границу, за которую ни один горожанин не должен переступить. А дальше — посмотрим.

Ловцы даже не представляли, какие их ждали испытания.

Недавно прибывшие служебные мотороны спешно отъезжали от здания главной конторы ордена в сторону столичной набережной. Только Элай Баркли ехал на своём личном.

Оказалось, они не одни. Ребята Николаса Деберга уже были здесь, а также военные его Величества.

Все были в растерянности и озадачены: к чему эта паника? Сигнал тревоги одновременно поступил всем службам. Но что случилось? Видимой опасности не видно. Может, император затеял учения?

Начинало светать. Утренний холод пронизывал тела, но ничего не менялось. Всё по‑прежнему спокойно — только сигнал тревоги на городских картах, как назло, не исчезал и продолжал нахально мигать красным. От затянувшегося ожидания люди стали уставать, но ждали — служба есть служба.

— Старина! — от хлопка по спине Гордиан вздрогнул. Это был Николас Деберг. — Что здесь вообще происходит?

— Кто бы мне сказал, — повёл плечами Вард. — В таком же неведении, как и ты.

— Держи, — Николас протянул картонную кружку горячего ковея. — Согрейся.

Они молча постояли минуту, сделав несколько глотков. Деберг прервал затянувшуюся паузу:

— Кстати, как там Баркли после того случая?

— Оклемался, — кивнул Вард в сторону, где стоял Элай. — А как там тот недоумок с огнестрелом?

— Дак забрали его на следующий день.

— Как забрали?

— Пришли с бумагой от его Величества и вывели Колдрея из‑под стражи. Хотел за ним понаблюдать, но парень словно сквозь землю провалился.

— А что с огнестрелом, за кем числился?

— Не за кем. На нём не было именного клейма.

— Какая‑то ерунда творится, тебе не кажется, Николас?

— Кажется, не кажется — а что делать, прикажешь?

— Смотрите!!! — громко вылетело из толпы.

Николас и Вард резко обернулись на возглас — и застыли. На небе, словно в воду наливали чернила, проступала густая тьма. Собравшиеся оглядывались по сторонам, смотрели друг на друга, мысленно вопрошая: «Что это вообще такое?»

Кто‑то пожимал плечами и отвечал уже вслух:

— То ли необъяснимое природное явление, то ли выходки сумасшедших учёных.

Но что делать — ни те, ни другие не понимали. А тьма продолжала заливать небо, пока голубого не осталось совсем. Даже солнце не смогло пробить этот мрак — последние лучи растворились в бездне. Солнце погасло.

Городские фонари приняли бой на себя, но не смогли победить в этой схватке. Беспросветная тьма обрушилась на город.

Собравшийся народ с ужасом смотрел в небо. Все понимали: нет смысла бежать. Может, так и наступает конец света?

Но что‑то замерцало…

В чернильном небе россыпью вдруг вспыхнули яркие точки — и звёздным дождём устремились к земле. Они становились всё больше и больше… Кто‑то из толпы прошептал:

— Ангелы.

Они величественно спускались один за одним, зажигая факелы, освещая себе путь. Тьма под их ногами невольно расступалась. Отблески огня подсвечивали белые крылья — они напоминали храмовые свечи перед алтарём, в каждой из которых горела надежда.

На лицах обычных военных и горожан отразился ужас и одновременно восхищение: подобное они могли видеть только на старинных фресках.

Следом засветились воронками порталы, открывая путь чернокрылым. Они влетали дерзко, а в глазах красным горел гнев. За ними появились Стражи — их полупрозрачные крылья отливали серебром.

Некоторые из Ловцов увидели «своих», которых они когда‑то нашли и «посвятили». Они молча кивали друг другу и расходились по своим позициям.

Ангелы оттеснили всех за свои спины, выстраиваясь в единый ряд. Затем белые вспорхнули ввысь — для защиты с воздуха. На земле в первых рядах остались чернокрылые, за ними выстроились Стражи. Вспышка в небе — и как по команде у крылатых всех мастей вспыхнули мечи.

Все поняли: намечается нечто страшное.

Глядя на крылатых всех мастей, Ловцы заискрили в руках эфир.

Впервые городская набережная не была излюбленным местом для прогулок — она превратилась в будущий театр военных действий под руководством белоснежного четырёхкрылого ангела. По обожжённым перьям было понятно: он прошёл не одно сражение. Его меч пока был опущен, а серьга в ухе горела, как путеводная звезда во тьме.

Первая линия — Ангелы. Вторая линия — Стражи. Третья линия — Ловцы. Четвёртая линия — военные и все законники: полиция и тайные службы. А там — и остальные горожане, которые проснулись в обычный день и не увидели солнце за окном.

Когда мимо Элая Баркли прошли Стражи, его сердце вздрогнуло. Он лихорадочно всматривался в каждого из них, искал её — самую прекрасную девушку на свете, Ивану Стужеву. Но не нашёл.

Облегчённо выдохнул.

Он был рад, что его девочка — Стужа — где‑то далеко и не будет участвовать в этом безумии. Элай знал: она жива, и с ней всё в порядке. Их выстраданная связь по‑прежнему оставалась сильной — он чувствовал её всем нутром, в каком бы мире она ни находилась.

На улицах воцарилась гробовая тишина. Только часы на городской ратуше отсчитывали своё: «тук‑тук».

Все ждали…

И началось.

Прогремел во всю мощь гром. Земля задрожала. Налетел ураганный ветер. Его сильные, со свистом, порывы ломали деревья, обрушивали мусорные баки на мотороны, срывали крыши, как с игрушечных домиков.

Толпа горожан в ужасе ломанулась в разные стороны: кто‑то падал на землю, кто‑то истошно молился, кто‑то рыдал.

Только Ангелы, Стражи и Ловцы не поддались налетевшему хаосу.

Одновременно с громом боль неожиданно ударила Элая в грудь. Он согнулся пополам и в ужасе прошептал:

— Где ты, чёртова птица? Мне нужно к ней. Она меня зовёт.

Элай чуть не отключился от боли, но призрачный силуэт белого ворона заставил его собраться. Ворон внимательно смотрел в глаза Ловца — а Элаю казалось, что на него смотрит мужчина с пепельными волосами и выдающимся горбатым носом.

Всё‑таки он пришёл — проводник по имени Альбед.