Стражевый компас

Глава 23. Небо. Маленькие победы

«Ангельский кодекс. Песнь четвёртая»

«Покорствуй законам добра и справедливости,

не допускай укоренение зла в сердцах подопечных»

Касиэль каждый раз укладывал меня на лопатки. Только и слышала:

— Ну что ты как гусыня неповоротливая! Двигайся быстрее, ныряй под крыло и блокируй…

Очередной приём — и я опять валялась на спине: крылья распластаны, а палец Каса больно упирался в солнечное сплетение. С тяжёлой отдышкой еле поднялась, подёрнула крыльями, словно стряхивая пыль — которой здесь никогда не было: стерильно, как в лекарском отделении. Пот стекал ручьями, и неимоверно хотелось пить.

— Давай, слабачка, ещё один заход! — нагло смеялся Кас, похлопывая чёрным крылом по моему плечу — то ли подбадривал, то ли специально злил. Я толком не понимала.

В первые дни с крыльями всё ощущалось иначе: они не позволяли двигаться привычно. В поворотах я путалась, как в подоле платья старшей сестры — если бы она у меня была, — неуклюже запиналась и уже через мгновение валялась на полу. Ссадины на теле перестали пугать.

Раскрывать и складывать огромные дуги тоже оказалось нелегко: от непривычки ломило плечи, приходилось их постоянно растирать. Но это было в начале. Сегодня я умела вращаться, резко взлетать и мягко приземляться — а вот противостоять огромному ангелу в единоборствах не получалось. Каждое движение он предугадывал наперёд.

«Ну как с таким сражаться?!» — мысленно восклицала я.

Кас был отличным учителем. С ним было легко: он шутил, ясно объяснял. Приёмы показывал неторопливо, как в замедленном кино, предлагал несколько выходов в защите и пять вариантов преодоления соперника. Некоторым давал даже смешные названия, чтобы проще было запоминать — разумеется, мне. Так появились «Хромая курица», «Бойцовая птичка», «Пучеглазый павлин» и ещё несколько искалеченных птиц.

Занятие с чернокрылым подходило к концу. Если Кас отвечал за рукопашные единоборства, то Арем муштровал в навыках владения холодным оружием.

Да, мне пришлось осваивать настоящее — из серебристого металла. Ангелы, как выяснилось на первом занятии, материализовывали клинки из собственной энергии. Они тогда продемонстрировали настоящий ангельский бой — от этого мои крылья трепетали от восторга, а в глазах искрило восхищение.

Неторопливо, с достоинством они приблизились, становясь лицом друг к другу. Крылья устрашающе раскрылись за их спинами. Через долю секунды в руках Аремиэля грозно сверкнуло оружие, отливая голубым; тёмным стеклом бликовал меч Касиэля. Они взлетали и приземлялись, переплетались в воздухе, словно танцевали, нанося страшной силы поражающие удары. Но каждый из них умело уворачивался и отбивал очередное пике. Чёрное и белое сплелось. Пространство дрожало. Каждый меч пел свою песню.

Это было красиво и одновременно ужасающе. Всё закончилось неожиданно: они приземлились, по‑дружески пожали руки, поблагодарили за отличный спарринг — хотя несколько минут назад казалось, что могут по‑настоящему прикончить друг друга. А сейчас стояли и улыбались: ни отдышки, ни капельки пота, ни одной царапины.

От воспоминаний отвлекли приближающиеся к тренировочной площадке шаги Аремиэля. Он небрежно, мимоходом кинул мне стальной меч — я поймала его в воздухе одной рукой. Долго этому училась.

Своё оружие материализовать пока не получалось — может, когда‑нибудь и случится, если хватит силы и энергии.

И тут Кас неожиданно произнёс:

— А может ли хромая курица быть бойцовой птичкой? Как думаешь, Ив?

Я выпучила глаза на Каса, не веря в услышанное, замотала головой, мысленно говоря: «Ну уж нет! Смерти моей хочешь?»

Он многозначительно посмотрел на меня с хитрецой, словно отвечая: «Давай, детка! Это будет весело. Поверь, ни одна птичка не пострадает». И я ему почему‑то поверила.

Сделала вид, что ничего не происходит, прошла мимо Арема. Резко отбросила меч в сторону чернокрылого — Кас умело его поймал. И неожиданно для белокрылого нырнула вниз, выбивая его опорную ногу. Он пошатнулся. Ловя нужный момент, я оторвалась от земли и двумя ногами толкнула его в грудь…

Арем не устоял. Он не ожидал таких выпадов — тем более от меня. И сейчас на лопатках лежал самый важный из ангелов — растерянный и злой, которому всегда хотелось надавать тумаков по его прекрасной высокомерной физиономии. Маленькая искра счастья заплясала внутри, исполняя свой победный танец. Такой счастливой я давно себя не чувствовала.

Но… рано радовалась.

Арем с свойственным ему спокойствием медленно поднялся, поправил выбившуюся прядь волос. Всё вокруг замерло и затихло. Даже ветер перестал играть моим подолом. И мне вдруг стало страшно.

«Ну почему я повелась на эту провокацию от Каса?!» — подумала я. И тут вспомнила: он же из чернокрылых, а они умеют убеждать — и особенно любят шуточки, которые попахивают дымком от предстоящего пожара.

Пока я боялась, Арем раскрыл крылья в стороны — и в его руке во всю сверкал меч, а глаза наполнились золотом.

«Всё, мне конец!» — пронеслось в голове.

— Держись, птенчик! — крикнул Касиэль, кидая меч обратно.

Я поймала его и крутанулась по дуге, уворачиваясь от удара Арема. Подобного он больше не позволил мне сделать: лупил так, словно я тренировочная кукла. Удары меча больно расходились по телу. Своим оружием я не могла до него даже дотянуться. Ни о какой защите с моей стороны не было и речи: он двигался так быстро, что глаза не успевали отследить очередной его взмах.

Сил больше не оставалось — он загонял меня так, что язык прилип к нёбу, и дышать приходилось с трудом, переходя на хрипы. И тут Кас крикнул:

— Вспомни пучеглазого павлина!

«Эх, была не была!» — решила я.

Разбежалась из последних сил, кувырок — и проехала по земле точно под крыльями Арема. Он резко взлетел, но я успела: замах, блеск металла — и в моей руке горстка белоснежных перьев.

За сегодня — второй раз: время остановилось, мир замер дважды.

Арем приземлился, хлопнул крыльями, но не сложил их. Молча подошёл, больно разжал мои пальцы и дунул. Срезанные перья серебристым перламутром упали на твердь.

— Да не расстраивайся ты так. Девчонке нужна вера в себя — мы как наставники должны её поощрять, — всё так же легко, с улыбкой произнёс Кас.

— Она нарушила правила, используя в мечевом бою другие единоборства, — ответил Арем спокойно и хладнокровно. Он так и стоял с раскрытыми крыльями, будто готовясь к полёту; меча в руках уже не было.

— Друг, но в битве все способы хороши — тем более она девчонка, — Кас по‑прежнему оставался дружелюбным.

— Вы, чернокрылые, однажды поплатились за игру по своим правилам, — сказал Арем. Касиэль перестал улыбаться. — Есть такое понятие, как честь и благородство, — жёстко произнёс Арем, смотря на чернокрылого с вызовом.

— Ты слишком правильный, друг мой, — черты лица Каса заострились, холодный лёд сверкнул в его глазах.

Мы стояли молча на тренировочной площадке: побеждённый Арем, задетый за больное Касиэль и я — оглушённая своей первой маленькой победой. Пусть не по правилам, пусть не такой значительной — но совершённой в спарринге с ангелом такого ранга, как Арем, причём за один день дважды. Это много значило для меня.

— Дуэль, — прогремело раскатистым басом Аремиэля.

«Что?! Какая ещё дуэль?!» — непонимающе смотрела я то на чёрного, то на белого.

— Принято, — сдавленно прозвучало в ответ от Касиэля.

В ту же минуту у обоих вспыхнули в руках мечи. Но первому удару не удалось свершиться: рассекающий пространство звук оглушил нас троих. Я непроизвольно зажала уши руками. Арем и Кас спрятали меня за свои спины, защищая, выставляя мечи вперёд.

Непонятно откуда стали падать обугленные камни — огромные и мелкие; тлеющие щепки; пыль вперемешку с непонятным мусором — всё то, что никогда не должно было оказаться на небесах.

Пространство разверзлось, словно его вспороли ножом — и на твердь упал ангел, похожий на раненую птицу.

Арем и Кас в едином порыве оказались возле него.

— Легенда, — ошарашенно произнёс Аремиэль.

— Древний! — восторженно прозвучало от Касиэля.

— Ни то и не другое, — простонал выпавший непонятно откуда ангел.

Еле держась на ногах, он отверг помощь моих наставников, медленно встал и распахнул свои крылья. И тут от восхищения свело дыхание: у этого ангела вместо двух было четыре белоснежных крыла. Но по краю они были обожжены — копоть расползалась от самых крайних перьев к основанию дуг.

Ангел был красив поистине небесной красотой — такой, какой рисовали крылатых во всех храмах: золотистые волосы до плеч, глаза — прозрачный янтарь, в ухе слезой сверкала серьга. Одежда была обгоревшей и разорванной, но не походила на наши небесные и не напоминала одежду мира, из которого пришла я.

— О таких, как ты, мы слышали только в древних легендах, — пояснил Аремиэль. — Среди нас нет четверокрылых.

— В вашем мире нет. Он создавался последним. Мы думали, что устоим и через нас до вас не доберутся, и Высшие вам не понадобятся. А сейчас и этому миру грозит гибель. Первой пала Селестия. Вторым пал Арекс — он был под моей защитой. Мы не справились. На очереди осталась Этирия. Нужно собрать всех ангелов, стражей и торопиться на твердыню.

Аремиэль в миг расправил крылья, взмыл на небеса. Он завис на пятом небе — в его руках зажёгся факел. И как по команде в небеса поднялись ангелы разных оттенков белизны.

Чернокрылые собрались на нулевом уровне. Белокрылые открывали порталы для чернокрылых — и те исчезали в них, как в бездонных колодцах.

Я стояла рядом с Касом, когда очередь дошла до нас. Я расправила крылья — и услышала:

— Останешься здесь.

Повернула голову в сторону странного ангела.

— Ты пока не готова, и на войне тебе делать нечего.

Посмотрела на Каса — он кивнул, соглашаясь, и открыл портал на мой маленький остров, где я постигала все азы медитации.

«А они ещё не верили, когда я показывала на небесной карте погибшую Селестию, уже погибший Арекс, Этирию, которая должна обязательно устоять», — пронеслось в голове.

Осталась совсем одна. Одна на небесах. И три светила грели меня с высоты.

Села в позу цветка и почему-то вслух произнесла:

— Небесный, только не дай погибнуть… Там остались самые дорогие люди на свете.

И шёпотом начала перечислять их имена.

Лёгкий ветерок подхватил мою молитву и унёс на седьмое небо — а может, и выше. Кто знает?

Мне показалось, что в воздухе запахло ладаном. Хотелось верить, что моя просьба услышана.