Стражевый компас

Глава 20. Небо. Золото в крови

«Ангельский кодекс. Песнь первая»

«Помни о своей святой миссии, благородный ангел, ибо в твоих крыльях спрятано дыхание небес. Не отступай перед тьмой, но сияй ярче во мраке, будучи звездой на пути блуждающих душ»

— Просыпайся, сонная муха, — прогремело двойным эхом над моей головой.

Как растерянная пучеглазая сова, разбуженная посреди белого дня, я подскочила на кровати. Моё испуганное сердце чуть не выпрыгнуло из груди и не спряталось под ближайшим кустом от страха. Только этих двоих ничего не беспокоило. Они стояли возле кровати, словно идеальные изваяния: скрещённые руки на груди, надменный взгляд и полное безразличие на лицах.

Нервно пригладила растрёпанные волосы:

— Кто так будит?

— Мы, — ответили они единым порывом, и ни один мускул не дрогнул на высокомерных физиономиях.

— Девочка, будь умницей, — Касиэль сел напротив и откинул крылья за спинку стула, словно полы чёрного плаща. В его словах не было теплоты — лишь, как мне показалось, скрытая напряжённость. — Ты должна быть готова «до» восхождения светил, а не после. — Он говорил размеренно, с той интонацией, чтобы каждое слово, как гвоздь, глубоко засело в голове. — И никакие причины не должны помешать этому правилу. Поняла?

В ответ я лишь кивнула, хотя и не поняла, о каких светилах шла речь. Бессмысленно разговаривать с теми, кто смотрит на тебя, как на неразумную букашку.

— Марш умываться! И поторопись — на замеры твоего «исключительного» потенциала, — подал голос Аремиэль.

Его слова прозвучали повелительно, словно сам принц‑консорт снизошёл до безродной простушки. Хотя… я и есть она. Чуть не ответила ему, склонившись в глубоком реверансе: «Бегу выполнять приказы, Ваше Высочество».

Аремиэль стоял совсем близко и действительно обладал королевской осанкой и всеми повадками высшей знати. Но в этом царстве я — бесправное существо, поэтому моя участь — молчать. Осмелилась лишь спросить:

— Замеры? Потенциал?

— А как ты думала? — белокрылый наклонил голову набок, отчего прядь чёрных волос упала ему на лицо. Он неторопливым жестом убрал её обратно за ухо. — Мы должны понимать, насколько ты способная и где заканчивается твой предел.

От услышанного мой внутренний мир пошёл трещинами:

— Предел? Что это значит?

— Узнаешь позже. Это не объяснить на словах — это надо прочувствовать, как говорят среди твоих соплеменников, «кожей».

— Хватит болтать, — прервал нашу «увлекательную» беседу чернооперённый.

Он встал со стула и уверенно подошёл к кровати. Схватил меня под локти и стащил с постели, как провинившуюся кошку — причём грязную, о которую боялся запачкать свой белоснежный костюм. Он держал так крепко, что, если бы я осмелилась взбрыкнуть, у меня треснули бы кости.

Через мгновение я оказалась в купальной. Касиэль небрежно пнул ногой дверь и втолкнул меня внутрь, оставив одну. Дверь за спиной громко захлопнулась — я машинально вздрогнула и обхватила себя руками.

Утро точно не задалось. Что же будет дальше?

От переживаний стало так холодно, что белые изразцы пола под босыми стопами показались настоящими ледышками. Горячая вода не согревала, и внутренний мандраж продолжал сотрясать тело. Горноцвета среди кипенно‑белых полотенец не оказалось — жаль, так хотелось вдохнуть знакомый аромат дома и успокоиться.

Замерла посреди купальной. Не спешила выходить, хотя давно закончила все утренние процедуры.

Стук в дверь заставил очнуться и сделать шаг. Ещё один — в неизвестность.

Когда я вышла, Аремиэль внимательно разглядывал на стене фрагмент карты под стеклом в обрамлении резной рамки. Касиэль вновь сидел на том же стуле, только с книгой в руках, медленно перелистывая страницы. Они внимательно изучали мою прежнюю жизнь.

Я обвела взглядом свою любимую комнату — вернее, копию моей любимой комнаты, — словно видела её в последний раз. Посмотрела на те самые планеты, звёзды на потолке и подумала: «Может, Элай сейчас смотрит на них так же, как я, только там, где‑то далеко?»

От этой мысли зародившееся тепло мягкой волной заставило отступить внутреннюю мерзлоту. Прикрыв глаза, я улыбнулась тому, кто ждал на другом конце вселенной. Мне захотелось сорвать одну из звёзд, наполнить её самыми сильными чувствами и запустить сквозь миры одному‑единственному. Она непременно отыскала бы Ловца и осыпалась на него звёздной пылью. Подавленный, он вдруг наполнился бы счастьем. Он обязательно бы всё понял и догадался, что это не просто серебристые частички, а моя любовь, посланная сквозь миры.

Укутанная спокойствием и даже немного счастливая от своих мечт, я смело открыла глаза. Мне было уже не страшно.

Арем и Кас — так мысленно сократила я их имена — внимательно меня разглядывали, словно оценивали. Касиэль захлопнул книгу, молча подошёл, взял за руку. Его пальцы легли на то место у запястья, где жилка монотонно отбивала каждый удар моего сердца.

Пока я внимательно рассматривала чернокрылого, рядом незаметно оказался Аремиэль. Его горячие ладони обхватили моё лицо, будто он хотел меня поцеловать.

Да, эти ребята точно не знают, что такое личные границы и правила приличия. Как девушка со строгим пансионным воспитанием, я попыталась вывернуться из их рук, но бесполезно — они держали слишком крепко.

— Смотри в глаза, — повелительным тоном приказал белокрылый.

Чернокрылый тем временем отошёл в сторону, видимо, чтобы не мешать. Как я могла ослушаться и не сделать то, что требуется? В последнее время я полностью потеряла контроль над своей жизнью — ей распоряжаются все, кроме меня. Ничего не оставалось делать, как посмотреть в зелёные глаза Ангела.

Мы стояли так некоторое время и взглядами держали друг друга на прицеле. И тут произошло невероятное: зелёные глаза Аремиэля стали постепенно наливаться золотом, и страх вновь холодным ветерком пробежался по спине.

«Что это за замеры такие?» — подумала я.

Он смотрел вглубь меня, и казалось, что кровь сейчас закипит. Стало так плохо и опустошённо, что я безвольным кулём осела на пол. Аремиэль убрал руки — и я упала на твёрдый пол. А этот пернатый даже не удосужился поймать, отчего стало ещё и обидно.

Он резко развернулся к Касиэлю:

— В ней аурума… почти нет! — озадаченно возмутился белокрылый. — Как компас смог её разглядеть?

— Да и сердечко у неё слишком слабое, чтобы качать такую кровь, — задумчиво кивнул головой Касиэль. — И что нам теперь с ней делать?

— Эй, я, вообще‑то, здесь, — запротестовала я от такой наглости: говорить обо мне при мне, словно меня нет.

Они одновременно повернулись и посмотрели так, что я сама всё поняла и мысленно за них ответила: «Помолчи и спрячься за плинтусом».

— Может, с девами всё по‑другому? — предположил Аремиэль, нервно расхаживая по комнате. Его длинные крылья, как белая мантия монарха, стелились за ним следом с лёгким шуршанием. Золота в его глазах уже не было — осталась лишь глубокая зелень.

А мне подумалось: «Каково носить такое оперение на спине? И могут ли они летать — или это так, как сказала бы Тайра, „для красоты“?»

— Надо проверить её энергетическое поле, — куда‑то в пустоту пробормотал Касиэль, словно пытался найти ответ на сложную арифметическую задачу.

— Давай, — сухо и коротко подтвердил Арем.

Я не успела ничего сообразить, когда оказалась между двух крылатых. Они исполняли свой особенный танец, понятный только посвящённым. Их руки плясали вокруг меня, как руки дирижёра: то вскидывались вверх, то безвольно сбрасывались вниз; то невесомо очерчивали мой контур, то ловили невидимых мух. Странные движения, странные.

Касиэль устало выдохнул:

— Ты почувствовал в ней чужую энергию?

— Почувствовал. Что с тобой случилось? — это уже мне прилетело от Арема.

— Неудачно упала, — необдуманно вырвалось вслух.

— Присядь, — Касиэль подтолкнул меня к кровати так, что я оказалась на краю. Сам сел напротив, на потёртый стул, и закинул ногу на ногу, устраиваясь поудобнее. Подпёр рукой щёку. Его непослушная чёлка закрывала часть лица, но это не мешало ему цепко, словно прожектор в ночи, смотреть на меня одним голубым глазом. — Рассказывай и ничего не утаивай.

Свою историю я начала с того рокового дня — дня, когда решила встретить рассвет на Башне обозрения. Но Арем меня остановил:

— Начни с детства, — как обычно, сухо и без эмоций, в обычной манере белокрылого.

И я начала свою историю с самого детства. Слушали они отрешённо, но я понимала: это лишь видимость — ни одна мелочь не проскользнула мимо их внимания.

На удивление самым въедливым оказался Кас. Он несколько раз останавливал меня и задавал вопросы, которые казались мне странными. Арем в ходе разговора молча прохаживался по комнате, задумчиво потирая подбородок. Он остановился в тот момент, когда речь зашла о моём нераскрывшемся крыле. Единственное, что он смог вымолвить, прозвучало оскорбительно:

— Недоделыш.

Мне захотелось ударить этого напыщенного белокрылого индюка и общипать ему перья. Кас, видимо, уловил напряжённость момента или почувствовал мою нервоз猺ость — просто сказал:

— Раскрой крылья.

Есть такой талант — сглаживать острые углы и направлять разговор в другое русло. Но, видимо, Касиэль этим талантом не обладал.

— Не умею, — ответила я с обидой в голосе.

— Как это не умеешь? Ты инициированный Страж! — возмутился Аремиэль. — Крылья — твоё естественное продолжение. Они полноценно включаются во время падения с высоты, как у птенца при первом полёте из гнезда. Подумаешь, одно раскрылось — потом раскрылись оба.

— Может, вы не внимательно слушали? Первый раз я была без сознания и не помню, как всё произошло. Второй раз я ниоткуда не падала — они распахнулись сами собой, от сильного испуга.

— Вспомни то ощущение перед тем, как они вырвались наружу, — посоветовал Кас.

Я закрыла глаза и попыталась вспомнить ту боль, то горе, которое чуть не убило меня. В тот момент самым страшным было потерять Элая — зачем мне было жить тогда, без него? Но сейчас я не могла достичь той концентрации отчаяния: я знала, что с ним всё хорошо и он ждёт меня где‑то далеко.

Ничего не получилось — я так и осталась стоять посреди комнаты бескрылой.

Аремиэль подошёл к правому плечу, Касиэль — к левому. Они положили ладони на мои лопатки, и в этих местах будто что‑то ожило и зашевелилось. Я перестала дышать. Они водили руками по спине, а мне казалось, что под их ладонями рождается огненная энергия, закрученная в спирали. Ещё немного — и она вырвется наружу.

Так и произошло. Я почувствовала, как горячие потоки хлынули из спины дугами до самого пола. Ощутила их форму, вес и дурманящее чувство свободы. Во мне вспыхнуло дикое желание взлететь, окунуться в воздушный поток и пощекотать крылья встречным ветром.

Как малыш, получивший долгожданную обновку, я побежала в купальную — к зеркалу, чтобы рассмотреть полученные «подарки». Арем и Кас последовали за мной. У этих двоих всё‑таки получилось раскрыть мои крылья.

— Почему они не такие, как у вас? — спросила я.

— Ты не ангел, а Страж, — ответили они. — У вас крылья всегда прозрачные. В зависимости от силы они могут быть разной плотности. У сильных бывают почти как у нас, но без такой красивой формы.

Они расправили свои огромные крылья — каждое пёрышко выглядело как отдельное украшение. У Арема перья искрили белым перламутром, оперение Каса отливало чёрным жемчугом.

— Мои еле заметные, только очертание… Я слабая?

— Очень, — последовал краткий ответ.

— Вы умеете летать? — поинтересовалась я.

Они молча оторвались от пола и зависли в воздухе.

— А я? — попыталась взмахнуть крыльями так же, как они, но безуспешно.

— С этим могут быть проблемы, — констатировал один из них. — У тебя нет плотности, опираться не на что. Но мы те, кто любит и умеет выполнять невыполнимое, принимать вызовы и мастерски их преодолевать.

— Начнём с утренних медитаций и купания в небесной благодати на восходе трёх светил. Это лучший нектар для крылатых — будь ты Страж или Ангел.