Стражевый компас

Глава 22. Небо. Первый полёт

«Ангельский кодекс. Песнь третья»

«Будь опорой для слабых,

Утешением для скорбящих, и пусть твоя любовь

Будет как луч света в сердцах нуждающихся»

— Ангельский мир состоит из семи небес. Только избранные из нас смогли подняться до пятого неба, до седьмого — никто, — с воодушевлением рассказывал Арем.

Но для меня его слова звучали фоновым шумом. Лишь отдельные фразы долетали до моего сонного ума, который упорно не желал запоминать устройство нового мира. Я по‑прежнему не считала себя здесь своей.

Арем перемещался по кабинету, напоминая айсберг в открытом океане — дрейфовал неторопливо и с достоинством. Кас сидел рядом и быстро перелистывал страницы очередной книги. Он часто так делал. Может, читал? Вряд ли он умел делать это так быстро… Хотя кто знает этих крылатых?

Я смотрела в окно «ангельского» кабинета — название звучало странно, но другого я не придумала для места, где проводила так много времени. За тонким стеклом виднелись острова первого неба. Они словно дразнили меня, летая рядом, подчёркивая мою никчёмность: я по‑прежнему перемещалась лишь по нулевому уровню.

Смешно было даже представить, что с моими способностями я смогу взлететь выше — или вообще взлететь. О других уровнях я и не мечтала: крылья не обрела, сил не накопила, медитация тоже не давалась. Однообразие доводило до отчаяния, а время шло. От этих мыслей на душе стало тяжело.

Мой обречённый выдох прервал неожиданный щелчок пальцами перед носом — от него я чуть не упала со стула. Арем осуждающе смотрел на меня, а в воздухе перед моими глазами зависла карта строения вселенной.

— Ещё раз спрашиваю, — его голос прозвучал, словно радиоприёмник включили на полную, — главная твердыня нашей вселенной и сколько уровней небес?

— Уровней семь, планеты три, — протараторила я на одном дыхании.

— Что?! — Арем скривил лицо так, словно его заставили съесть лимон. Удивлённый Кас отложил книгу в сторону.

— Здесь не хватает планет, — уже спокойно продолжила я. — Ещё двух.

— Каких? — учительским тоном спросил Арем.

Кас щёлкнул пальцами — и в моих руках появился карандаш, а на столе легла белоснежная бумага.

«Ненавижу белый цвет, — подумала я. — А раньше он был моим любимым».

— Эта — наша твердыня Этирия, — я нарисовала то, что уже было на карте. — Вот здесь должна быть Селестия, — под карандашом появилась планета чуть меньше нашей. — А здесь — самая большая Арекс. А вот тут вокруг… ангелочки, ангелочки, ангелочки. — По всему бумажному листу, словно снежинки, вылетали нарисованные по‑детски крылатые человечки.

— Ну и где ты видела такие картинки? — заинтересованно спросил Кас.

— На чердаке — в старой книге и на странной пластине, которую почему‑то приспособили под чайные чашки и заварник. Тогда она мне показалась необычной, а ангелочков я приняла за смешных птичек.

Аремиэль и Касиэль переглянулись.

— Фантазёрка, — покачал головой Арем и, как обычно, высокомерно закатил глаза. — Расскажи ей о Первой Ангельской войне. У тебя лучше получается — меня она не слушает. Пойду проветрюсь, полетаю как следует.

Он расправил белоснежные крылья и вышел в окно. Мы остались вдвоём. Некоторое время молчали.

Кас долго не начинал — было видно, что ему трудно об этом говорить. Он постучал пальцами по столешнице и еле слышно произнёс:

— Это было так давно, что даже для нас звучит как легенда. Когда‑то все мы были белокрылыми, но произошёл раскол — по какой причине, никто уже не помнит. Небесное воинство разделилось пополам. Великая была битва: небеса плавились, крылья горели, ангелы гибли. Это продолжалось до тех пор, пока не вмешался Небесный. Он раскидал воинов по разным сторонам. Тем, кто остался верным его клятве, сохранил белое оперение. Отступники в наказание получили чёрное и Великое прощение.

Был создан «Ангельский кодекс»: по нему чернокрылые лишались небес и могли обитать только на нулевых уровнях. С его милости он разбросал нас по разным мирам и лишил памяти. Только «кодекс», словно выжженное клеймо, лёг на сердце — никто не посмеет его нарушить, иначе смерть.

Так и живём: соблюдаем правила, чтим кодекс, несём наказание. Мы не помним себя в этой истории, но по моим крыльям ты поняла, что я из предателей. — Он тяжело вздохнул. — Когда Аремиэль взлетает, я мысленно лечу рядом с ним, но это никогда не заменит настоящий полёт.

— А я думала, что белый и чёрный ангелы даны каждому человеку при рождении — записывать злые и добрые дела, — заметила я.

— Мы такой ерундой не занимаемся, — раздался голос внезапно появившегося Аремиэля. — Повыше рангом будем. И у тебя никогда не было писарей. Даже если в крови аурума мало, мы подобных себе не видим и не можем считывать. Стражи на твердыне спящие — живут своей жизнью, пока компас их не отыщет. Вот с этой целью он и был создан — находить носителей аурума: каких‑то пробуждать, каких‑то оставить в покое. Никому не известно, почему компас указал именно на этого избранника.

— Мне не особо повезло — меня в покое не оставил, — с грустью отметила я.

— Так, всем вина — и на балкон! — вдруг неожиданно весело предложил Касиэль. — Грустить не будем.

Через мгновение мы стояли на том самом балконе без ограждения и пили красное вино из хрустальных бокалов. Тревога незаметно отступила, настроение действительно улучшилось.

— А насколько высоко мы находимся? — почему‑то именно сейчас меня заинтересовал этот вопрос.

— А ты проверь, — последовал резкий толчок в спину. Бокал выпал из рук — и я снова летела вниз.

Эти негодяи смотрели сверху, и до меня эхом донеслось:

— Подумай о том, сколько тебе придётся лететь обратно. Можешь падать бесконечно — самое сложное подняться вверх. И запомни: мы тебе не помощники. — Они с улыбкой помахали мне вслед.

Падала я стремительно, как камень с высокой горы. От потоков воздуха длинные одежды путались и сковывали тело. Полностью потеряв ориентацию в пространстве, я закричала во всю силу — от обиды. Проклинала судьбу, компас, Альбеда, двух крылатых уродов…

И почему‑то среди этого потока обид промелькнул образ Элая — такой светлый, родной, зовущий. Я схватилась за него, как за последнюю соломинку надежды. Вспомнились все мои нелепые падения — и как он всегда меня ловил, нежно прижимал и сдержанно улыбался. Так хотелось, чтобы и сейчас он поймал меня в свои крепкие руки и защитил от воронов, ангелов и всех остальных, кто так непрошено врывался в мою жизнь.

Слёзы потекли по щекам. И вдруг образ Элая строго посмотрел на меня, словно спрашивая: «Ты что, сдалась?» Он покачал головой, будто говоря: «Не может этого быть».

Внутри зашевелилась злость — она пожирала обиду за обидой, наполняясь силой и энергией. Выталкивала сомнения, заставляя поверить в себя. Властно захватывала каждую частичку моей души — и когда я почувствовала полную победу, взорвалась ярким фейерверком. Меня подбросило вверх. Казалось, что я замерла в воздухе.

Жар пронзил тело. В голове стоял шум, и только пульс отсчитывал быстрые удары. Ломанный рисунок крови из носа растёкся по подбородку. Яркие потоки хлынули под лопатками, очерчивая огромные дуги, принимая форму золотистых крыльев.

Первый взмах — медленный, осторожный. Толчок вверх. Второй взмах — затяжной, с отрывом; крылья прилегают к телу. И снова толчок вверх. Серия мелких взмахов — и я поднимаюсь ввысь. Раскрываю крылья огромными дугами и в полную силу совершаю свой первый полёт.

Мне хотелось насладиться встречными потоками, но у меня ещё будет время для этого. Злость будоражила, не отпускала. Вот и нужный мне балкон. Стремительно приземлилась — он оказался пустым. Но ничего, я знаю, где искать этих двух красавцев.

Ворвалась в кабинет — и не ошиблась. Они молниеносно соскочили с кресел, держа бокалы с вином в руках. В этот момент я не принадлежала себе — я была всемогущей древней богиней. С горящими глазами приближалась к ним. Крылья, как неотъемлемая часть меня, крушили всё вокруг, наводя хаос и разруху.

Мягко присела, взмахнула золотыми дугами и оторвалась от пола. Крылья машинально сложились, закручивая меня в спираль. Неуклюже приземлилась — крылья резко распахнулись в стороны, одаривая двух ангелов звонкими пощёчинами.

Тем временем я выхватила бокал из рук Аремиэля и плеснула ему в лицо. Он зло прищурился, но не успел ничего сказать — хохот Каса его остановил. Долго не думая, сделала то же самое с Касиэлем, но он продолжал смеяться.

— А если бы не взлетела?! — закричала я в полный голос.

— Стёрли бы память и отправили обратно, — сквозь зубы процедил Арем.

— Вы и это умеете? — недоумённо посмотрела я сначала на одного, потом на другого.

— Но у нас таких случаев не было. Летают все. Компас не присылает неодарённых, — с хохотом ответил Кас.

— Наконец‑то оперилась — можно приступать к боевым искусствам, — облитый вином, сдержанно произнёс Аремиэль.