Сердце ведьмы

Глава 30

Креслав

Я был глуп, раз надеялся, что удастся сбежать от старой злобной Марты. О, так-то она была всего лишь на пятнадцать лет старше меня. Магия изуродовала ее, превратив в каргу. Только волосы Марты не темнели, а белели. Как она потом говорила, изменения зависят от того, что пережила ведьма в момент срыва. Черный – цвет гнева. Белый – цвет горя. Да, прости. Знаю, это тяжело слушать. Я постоянно отвлекаюсь от главной темы. Мне просто тяжело рассказывать тебе.

В тот день я выбежал за околицу и рванул вперед по лесной тропе. Бродил несколько часов. По ощущениям – целую вечность. Отчаявшись, я перекинулся в первый раз. Мой ужас нельзя было описать словами. Еще дядька привил мне отвращение к любому колдовству, а нескончаемые уроки магии от Марты лишь ожесточали меня. Я ненавидел все, связанное с ведьмами. И тут такое! Я – магическая тварь. Эксперимент полубезумной карги.

Спокойствия это не добавляло. Так как облик Зверя проявлялся каждый раз, когда я нервничал… Сама понимаешь. До полудня я бродил по лесу в облике этого странного существа, сотканного из тьмы и магии. Мне казалось, все кончено. Чаща, словно в насмешку, забросила меня в другие края. Спустя пару часов я понял, что и время здесь было иным.

Я встретил девушку. Она сидела на поляне и собирала цветы. Это было удивительно. Невинная девушка сидит посреди Чащи и складывает в корзинку диковинные бутоны, которых уже лет сто как не существует в моем мире.

Я испугался и хотел сбежать, но она меня заметила. Что делать? Любая бы закричала, перепуганная чудищем из леса. Может, кинулась бы на меня с ножом и попыталась бы убить. Она была… другой. Девушка прищурилась и внезапно улыбнулась.

– А, это ты, – сказала она. – Я помню тебя.

Я молчал, боясь, что из звериного горла может вырваться лишь злобное рычание.

– Ты – Зверь, – заявила она. – Ты защитил меня от волков пару лет назад.

– Мы не могли видеться раньше, – произнес я. Из горла, вопреки всем опасениям, полился приятный голос, почти как мурчание кота. – Я впервые в этих краях.

Девушка развеселилась. Мне понравилось слушать ее смех, такой чистый и звонкий. Она была первым человеком, которого я увидел за десять лет. Марта даже говорила иначе, как карга, равнодушно и немного ехидно. А голос девушки звучал так приятно, так человечно…

Мне стоило уйти. Я знал, что нужно скрыться в Чаще и больше никогда не показываться ей на глаза. По крайней мере, не в этом уродливом виде. Однако что-то останавливало меня. Я решил, что все дело в ее беззащитности. Одна, посреди леса, полного монстров. У нее с собой была лишь корзинка цветов и сверток с перекусом. Девушка могла стать легкой добычей для разбойников, а то и для волков. И я остался рядом с ней, убедив себя, что лишь хочу защитить.

На деле же мной руководило иное чувство. Я не был благороден, скорее уж глуп. Я просто захотел побыть еще немного в ее компании, но стыдился признать. Улегся подле нее на траву, и девушка принялась ерошить клочки тьмы, истекающие из моего тела. Она со смехом рассказывала мне, как мы встретились в первый раз. Это была странная история. Я млел от нехитрой ласки и внимательно слушал голос незнакомки.

– Меня окружили волки, – рассказывала она. – Я уж подумала, что конец. Что мне, ребенку, делать с целой стаей голодных волков? И тут из кустов выскочил ты. Я испугалась пуще прежнего. Морда у тебя в тот момент была… ну такая. Во сне увидишь, не проснешься. Клыки оскалил, глаза горят. Испугалась не только я. Волки бросились наутек. А ты подходишь к дереву и говоришь, мол, слезай.

– А ты и слезла? – фыркнул я.

– Нет, конечно. Тогда ты сказал, что знаешь меня. Я спросила тогда, в каком доме живу. А ты возьми да опиши его. С побелкой, мол, а крыша черепичная, только странная. Отец краску добавил, и теперь у нас в Кровижцах у единственных дом с синей крышей, а не рыжей.

Девушка пожала плечами и продолжила болтать со мной, будто мы дружили всю жизнь. Спустя время ее рассказы подтвердились. Чаща выплюнула меня у огромного дуба, на котором девушка пряталась от волков. В первую нашу встречу она подбадривала меня и уверяла, что мы знакомы, а во вторую это мне пришлось доказывать ей, что все хорошо. Шутки леса со временем продолжались.

Мне казалось, что Марта не знает, что у меня появилась подруга. Я был счастлив. Наконец хоть какие-то секреты. И друг – настоящий, живой! И снова я не хотел видеть истины. Боялся признаться себе в очевидном. Марта отправила меня в лес, потому что Истле показала ей, что эта девушка станет моей единственной любовью. Мачеха умела лишь защищать и охранять, будто цепная собака. Она не знала, как рассказать мне о девушке, поэтому положилась на судьбу и Истле.

Не знаю, кто виноват больше, богиня или злой рок, но с девушкой мы познакомились. Потом подружились. Прошло еще немного времени, и я влюбился. Она была лучшим, что произошло в моей жизни. Единственный свет, который мелькнул среди колдовской тьмы и исчез. Все было не так просто. Как я уже сказал, я был молод. Я был глуп. Я получил сокровище, которое не заслуживал.

И меня воспитывала Марта. Много лет я общался лишь со злой каргой, привыкшей клыками вырывать у судьбы то, что та не хотела отдавать добровольно. Марта и меня приучила жить в бесконечных сражениях. Клянусь, я никогда не хотел навредить той милой девушке из Чащи. Ты не представляешь, что для меня значили наши редкие встречи. Я не мог предстать перед подругой в настоящем облике, но и той малости, что дарила мне судьба, хватало.

Радана. Рада. Ада.

Она была единственной, кем я дорожил. Думал, что Троица подарит ей долгую и счастливую жизнь, полную любви и добра. Рада заслуживала лишь самого лучшего. Я считал, что Кровижцы – отличное место для нее. Тихая деревня близ одного из мостов через залив. В опасной близости к магии, конечно, но при этом недалеко от порта и торговых путей. И не приглашать же мне ее в Чащу, в самом деле?

Кровижцы казались мне всяко лучше, чем избушка сумасбродной карги. Так что я не говорил Радане, где живу и как стал Зверем. Стремясь уберечь ее от пагубной магии, я даже имя свое не называл.

Так мы и дружили: травница Радана и ее преданный Зверь. Спустя год я принял решение связать с ней свою судьбу. Не как парень, конечно. Я предложил Раде стать для нее верным псом, вечным слугой. Фамильяром, как сказала бы Марта. Мы заключили сделку.

Конечно, я мало смыслил в магии, а украденный у карги гримуар не слишком помог мне разобраться в тонкостях ведьминского искусства. Сделка прошла успешно, только Рада оказалась связана лишь со Зверем. Она стала хозяйкой моей темной сути, но к человеческой не имела никакого отношения. Как Зверь, я мог без труда отыскать ее в любом уголке Чащи, почувствовать малейшую боль и волнение. Как Креслав, я с трудом мог припомнить, как ее зовут. То были последствия неудачной привязки.

Кажется, некоторые из них я ощущаю до сих пор. Ритуал разделил мою душу на две половины, лишь одна из них принадлежала человеку. Вторая же подвластна звериной сути. Много лет я не мог вспомнить лица Раданы, ее голоса и улыбки. Не так давно мне удалось сложить осколки прошлого воедино.

Впрочем, я опять отвлекаюсь. После ритуала Радана научилась помогать мне с магией. Она вольна была превратить меня в кого угодно. Теперь я мог заходить в Кровижцы. Радане больше всего нравилась форма черного кота с лоснящейся густой шерстью. Я гулял с ней по улицам, валялся на топчане, пока она перебирала травы, следил, как она играет с подружками.

Марта не могла не заметить, что я все реже бываю дома. Она отпускала меня. Ей нравилось, что племянник познает магию и учится сам перекидываться в Зверя. Как ты знаешь, обычный человек не может колдовать полноценно. Для нас остается два варианта магии: темная и ритуальная. Первая питается жертвами, вторая заимствует энергию потоков, но нужны хорошие навыки и умение рассчитывать силу и направление.

Я изучал вторую, чтобы однажды не оказаться перед Раданой в человеческом виде. Мне было страшно. Ладно еще волшебный питомец из Чащи, но друг-изгой… Я был уверен, что она не примет меня настоящего. С такой-то историей…

В общем, Марта будто невзначай оставила кинжал на столе. Он был напитан магией под завязку. С ним я мог перекидываться в Зверя в два счета. Тогда я решил, что это судьба благоволит мне. На самом деле, конечно, это Марта сделала мне подарок.

Я стал пропадать в Кровижцах. Меня знал каждый селянин. Радана так и звала меня Зверем, но для деревенских мы придумали кличку Черныш. Самый обычный кот, который гуляет сам по себе. Ни у кого не возникало вопросов, откуда я взялся и почему хожу хвостом за Раданой.

А потом случилась первая неприятность. Моя единственная любовь познакомилась с пареньком, сыном лавочника. И он ей понравился. Хуже того, спустя пару букетиков Радана влюбилась. Паренек знал, что ему ни за что не удержать ее, поэтому немедля сделал предложение и стал готовиться к свадьбе. Уродцу не терпелось заграбастать мое сокровище.

Не надо так смотреть… Клянусь, я сдержался. Впервые в жизни я испытывал такую дикую ненависть. Но сдержался, клянусь. Я мог беситься сколько угодно, но здравый смысл подсказывал, что Радана все равно выйдет замуж. Рано или поздно это должно было случиться. И никогда бы она не выбрала меня, своего питомца в оболочке из темной магии. Я позволил себе страдать почти месяц, почти не появляясь в доме Раданы, но изредка наблюдая за ней. Мне не хватало духу заговорить с ней. Боялся, что разозлюсь, что мы поссоримся, что одна из моих безобразных тайн раскроется и навсегда лишит меня общества любимой. Поэтому я лишь наблюдал за ней. Мне важно было знать, что Радана счастлива. Пусть и не со мной.

Все утряслось. Сцепив зубы, я приготовился терпеть мужчину в ее жизни. Я растоптал свою любовь, оставив лишь беспрекословную верность Радане. Свадьба приближалась. Я почти не возвращался к Марте. Она видела изменения во мне, но молчала. А потом жених Раданы совершил преступление, которое я простить не мог.

Убийство? О, нет. Сопляк был слишком слаб для такого. Он оказался настоящим слизняком – мерзким, противным созданием. Вот только уродцу хватало хитрости не показывать свою натуру Радане. Я бы ни за что не узнал о его предательстве, если бы одним вечером не задержался в спальне своей подруги. Не надо меня осуждать, пожалуйста. Я не мешал ей и никогда не подсматривал. Может, один разок… Случайно!

Радана перед свадьбой сильно нервничала и не могла спокойно уснуть. Я ложился с ней, давал тискать себя, будто тряпичную куклу. Так Радане было проще заснуть. Да и что уж греха таить, мне и самому нравилось лежать рядом с ней, слушая тихое, спокойное дыхание.

Вот уже пару дней я не показывался на глаза мачехи, днями и ночами сторожа сон Раданы. Понятное дело, Марта могла взбеситься и прийти в Кровижцы. А карга в гневе камня на камне не оставит. В общем, той ночью я покинул уютный дом Раданы и направился в Чащу. Настроение у меня было паршивым, возвращаться к Марте не хотелось. Поэтому мой путь петлял между домами через все Кровижцы. Я шел едва ли не кругами, выбирая самые узкие и пустые улочки.

В одном из амбаров послышался громкий смех и голос парнишки, давшего петуха от волнения. Я фыркнул и побрел дальше, но что-то не давало мне покоя. Снова кто-то захохотал. Парень заговорил, и я с удивлением узнал его. Это был жених Раданы. Я подкрался поближе, решив подслушать.

Можно ли меня оправдать? Нет. Однако ты прекрасно понимаешь, зачем и почему я это сделал. Радана – лучик весеннего солнышка в моей тьме. Я не мог допустить, чтобы она пострадала. Мои инстинкты кричали о том, что с пареньком не все чисто. Обычно я заглушал эти мысли, списывая их на ревность. Тогда все было иначе. Я услышал имя своей единственной и забрался на крышу амбара. Внутри, прямо на тюках с зерном, сидели двое. Жених Раданы и ее лучшая подруга.

– Эта дурочка уши развесила и даже не сомневается в моей искренности. Она подписала документы. Деревенский писарь все подтвердит. Как только мы поженимся, ее наследство перейдет ко мне. А родители-то и рады. Мать Раданы, тупая деревенская ведьма, даже не подозревает, что на нее уже лежит донос. И ее отец тоже отправится на костер, как слуга тьмы. Лекарь, как же! Травница! Их племя выродков давно пора уничтожить, а это – лишний повод.

Девушка рассмеялась.

– Ты бы знал, как она раздулась от гордости, когда ты притащил ей то старое кольцо. Семейная реликвия! Меня так и подмывало сказать дуре, что эту дрянь мы нашли на свалке.

Они продолжали говорить, и говорить, и говорить. Женишок оказался гнилым до самого корня. Он придумал свой план. Как оказалось, его семейство последнее время едва сводило концы с концами, так как отец задолжал кредиторам. Со дня на день должны были появиться ростовщики из Плавиццы и Белых Садов. И тут Радана проявила благосклонность к парнишке, подарив надежду на внушительный кус приданого.

Новоиспеченный женишок люто ненавидел мою любимую, ее семью и колдовство. В этом мы были похожи. Только вот я знал, что такое по-настоящему черная магия. А он по сути был обычным злым завистником. Жених убедил Радану подписать договор заранее, не показывая родителям. Он сказал, что это всего лишь гарантия. На деле это была страховка, что наследство не задержится в руках жены и сразу перейдет к мужу.

Меня колотило от ярости. Подлец озаботился кляузами на родителей Раданы. Он собирался сразу после свадьбы избавиться от ее семьи! Все ради денег. Травы и компоненты ценились на вес золота, и женишок уже мечтал, как будет распоряжаться имуществом аптеки. Я оставил их, когда начались утехи. Мне было дурно от одного вида предателей.

Чаща приняла меня, как родного, и я оказался у нашего с Мартой дома. Она сидела на пороге, вперив взгляд в пустоту. Ее окончательно поблекшие глаза словно светились в кромешной тьме. Марта щелкнула когтями, выбивая искру. Ее лицо озарил тусклый свет свечи.

Она молчала, сколько бы я не ждал. Мачеха просто смотрела. Я думал, она станет ругаться, набросится на меня с проклятиями, велит заниматься до посинения, отрабатывая удары или заучивая проклятия.

Марта молчала. Это пугало меня больше, чем жестокость. Я воткнул в землю нож и перекинулся через него, возвращая свою истинную форму. Марта не отреагировала. Она так и продолжала спокойно сидеть. Не зная, как поступить, я подошел и сел рядом. Какое-то время ничего не происходило, а потом… будто плотину прорвало.

– Что делать, мам?..

А дальше все получилось будто само собой. Понимаешь, о чем я? В минуту отчаяния мы хватаемся за соломинки. Марта могла предложить мне лишь одно решение, и в здравом рассудке я ни за что бы не согласился. Дело даже не в мачехе. Просто для карги с настолько окаменевшим сердцем не существует альтернатив. Только насилие.

Марта прикрыла глаза руками, страшно сгорбившись. Ее пальцы дрожали, а на когтях мелькали отблески магии. Было что-то жалкое и одновременно зловещее в этой позе. Воистину, нет ничего страшнее матери, пытающейся любой ценой защитить своего ребенка.

– Прости, сынок, – прошептала она. – Нам не дано предвидеть все. Теперь твоя любовь в опасности. То, что предназначено тебе самой Истле, пытается украсть другой. Он недостойный человек. Ты должен защитить Радану.

Рада. Ада. Она была в опасности. Я мог думать лишь о том, как спасти ее. Марта сходила с ума от волнения. Ее методы стали недоступны, ведь теперь магии не хватало на нападение. Однако какая мать пошлет сына на верную смерть от рук крестьян? Отправить меня сражаться она не могла. Был другой вариант, который, как ей казалось, убережет меня от прямого столкновения.

Марта протянула мне бутыль яда и велела накапать семейству паренька небольшую дозу. Все должно было выглядеть как несчастный случай, банальное отравление. Семья положила в общий котел не те грибы. Один ужин и моя возлюбленная свободна.

Я сделал все, как сказала Марта. Это было мучительно. Я не мог поверить, что решился на такое. Убить человека! Для меня это стало падением на самое дно. Я успокаивал себя тем, что делаю это ради возлюбленной. Был ли я честен хотя бы с самим собой? Нет.

Мне нужно было успокоиться и все обдумать, а не брать яд из рук злой ведьмы. Прости, конечно, я не это имел в виду. Марта не виновата. Она лишь делала то, что умела лучше всего. Однако я тогда еще был человеком. Перевертышем, отродьем, узником Чащи – да, но все же человеком.

Я проник в дом к тому парню тем же вечером, будто один лишний поцелуй мог убить Радану. Честно? Хотел отравить и подругу. Просто за то, что она так поступила. Предавшие Радану были достойны страданий, но сеять смерть без крайней необходимости я не стал. Хвала Троице!

Я сделал все чисто. Дождался нужного момента, обратился Зверем и, пользуясь своим обликом мыши, опрокинул порцию зелья в котел. Я смотрел, как они едят, дожидался результата. Первым скорчился отец. Дальше смотреть не было смысла. Я решил проникнуть в комнату к парню и выкрасть подписанные Раданой документы. Может, это и было главной ошибкой?

Мне сложно сказать, в какой момент все пошло наперекосяк. В городе объявились инквизиторы. Парень додумался выбежать на улицу и закричать, когда прихватило сердце у всей семьи. Мать Раданы бросилась спасать урода и оказалась в гуще событий. Местный писарь, который готовил договор на имущество для парня, объявил, что из вещей погибшего пропал подписанный моей возлюбленной документ.

В одночасье несчастный случай, спланированный мной и Мартой, превратился в преступный заговор. Всё обернулось против Раданы и ее семьи. Поняв, что дело может плохо кончиться, я пошел к ней. Я признался. Никакие слова не могли убедить мою милую бежать. Она возненавидела меня – и я ее понимаю – и отказалась даже слушать.

Ее родителей взяли под стражу. Радана бросилась к инквизиторам с намерением рассказать про все: про меня, про Чащу, про парня. Никто не стал слушать. Она была в отчаянии, начала кричать. Девичья истерика внезапно превратилась в угрозу деревне. Инквизиторы почувствовали магию, и…

Ее мать убили первой, решив, что это она ведьма. Ее отец погиб вторым, пытаясь отвлечь внимание на себя и дать дочери сбежать. Обезумевшая от ярости Радана превратилась в каргу. Она получила безмерную силу от Истле, умноженную на гнев и молодость ведьмы.

Кровижцы затопила магия, которую никто до того момента не видел. Из теней вышли чудовища. Они были опасны, осязаемы, напитаны ненавистью хозяйки. Инквизиторы начали выводить людей, кое-кто попытался убить призывательницу. Радана выплеснула почти весь резерв и отключилась. Тогда я сделал то, что должен был.