Сердце ведьмы

Глава 24

Кресс посмотрел мне в глаза. Я почувствовала укол совести. Пришлось напомнить себе, что у ведьм ее нет. Она быстро увядает в присутствии инквизиторов. Кресс продолжал лежать на полу, буравя меня взглядом.

– Завтрак, – повторила я.

Инквизитор приподнялся на локтях и мрачно окинул взглядом спальню, будто в ней могла найтись тарелка с едой.

– Сколько я спал? – хрипло произнес Кресс.

– Три года.

– Я серьезно.

– Понятия не имею, – пожала плечами я. – Мы уснули, а потом встало солнце и разбудило меня.

– И ты скинула меня с кровати, – сказал он.

– Да.

– Сразу?

– Нет, – признала я. – Выбирала место, в которое пихнуть. Думала между животом и тем, что пониже.

Кресс потер лицо, прогоняя остатки сонливости, и поднялся. На мгновение я засмотрелось на то, как солнечный свет падает на его кожу, очерчивая кубики пресса. Инквизитор натянул рубашку и вышел из комнаты. Я вздохнула с облегчением. Он даже никак не прокомментировал мои утренние выверты.

Я сползла с кровати и решила переодеться, пользуясь отсутствием мужчины. Стоило мне стянуть ночную рубашку, как вдруг дверь распахнулась. Я мгновенно прикрылась одеялом и испуганно развернулась. Кресс стоял в дверях, смущенно опустив взгляд в пол.

– Что ты хотела на завтрак? – уточнил он.

– Что? – удивилась я.

Любым чудесам должен быть предел. Инквизитор мог один раз проявить дружелюбие. Два. Не больше! Его стремление угодить, даже когда я объективно неправа, пугало. Какую подлянку мне готовит этот подозрительно подобревший паразит?

– Ты просила завтрак, – напомнил Кресс. – Какой?

– Кашу, – смущенно пробормотала я. – С маслом.

– И медом?

Я кивнула, но поняла, что он не видит.

– Да, если можно.

Услышав мой невнятный ответ, Кресс скрылся за дверью. Послышался звук задвигаемого засова. Вот же… инквизитор! Быстро переодевшись, я подошла к двери с твердым намерением ее взломать. Кресс сам открыл бы через десять минуток, но для меня это было вопросом чести. Инквизитор каждую секунду нашей совместной жизни должен помнить о том, что ему меня не удержать. Его запреты – пшик. Выскочке из Ордена не совладать с каргой, если она сама того не захочет.

Я удивилась, обнаружив в себе недюжинный энтузиазм и бурное желание чем-то заниматься. Это уже не были бездумные действия по привычке, потому что так надо. Я хотела что-то доказывать Крессу, хихикать с Гленной над миртовым венком Якова, гулять по лесу, устраивать пикники.

Я замерла перед дверью, прислушиваясь к току крови. Магия не откликалась, мир казался тусклым полотном, лишенным энергии, однако в груди чувствовались редкие слабые толчки. Я прижала к ней руку, пытаясь почувствовать сердце.

Меня отвлек звук шагов за дверью. Пришлось отложить исследование своего тела до лучших времен. Я сунула в щель между дверью и косяком тонкое лезвие ножа и попыталась скинуть засов. Не вышло. Шаги приблизились.

– Кресс? – несмело произнес мужской голос.

Я замерла. Как лучше поступить? Сказать, что меня запер инквизитор? Промолчать, чтобы не вмешивать Якова в наши отношения?

– Кресс, тебя заперла ведьма? – шепотом уточнил парень.

– Да, – на грани слышимости произнесла я.

Лестница заскрипела под тяжелыми шагами инквизитора. Нужно было торопиться. Я отбросила нож в сторону. Нет, я не питала ложных надежд по поводу своей силы и хлипкости засовов. Однако в минуту отчаяния голова отключалась, поэтому я взяла разбег, чтобы вынести дверь с плеча. Даже думать не хотелось, что было бы, если бы Яков ее не открыл. Как минимум я получила бы перелом.

Парень распахнул дверь в спальню, уверенный, что освобождает инквизитора, и увидел меня. Он выпучил глаза и замер на месте. Я не сумела затормозить и влетела ему в грудь.

Яков сдавленно охнул и инстинктивно обхватил меня руками. В тот же момент на второй этаж поднялся Кресс и застал картину маслом: скривившийся от боли Яков и я, зажатая в его объятиях.

– Жить надоело? – рявкнул инквизитор.

Я поспешила отстраниться от Якова, помня, что мне вроде как запретили с ним общаться во избежание преждевременной смерти. Неловко получится, если инквизиция приедет, а ведьма уже самостоятельно убилась об проклятие. Однако Яков испугался не меньше моего и для верности отскочил к противоположной стене. Может, Кресс и с ним проводил профилактическую беседу?

– Он мне открыл, – попыталась сгладить впечатление я.

– Вижу.

– Думал, ведьма тебя заперла, – добавил Яков.

– Понятно.

Кресс продолжал буравить парня взглядом. Я готова была поклясться, что видела в черных глазах инквизитора отблески проклятий.

– Пойдем готовить кашу? – предложила я, растягивая губы в улыбке. – Гленна скоро проснется.

– А мы с ней уже сходили в Злейск, – доложил Яков. – Встали спозаранку, собрали вещички, навестили родителей. Мы же теперь здесь живем?

– Что?! – воскликнула я.

– Что? – удивился инквизитор.

Яков многозначительно ткнул себе пальцем в лоб. Видимо, он намекал на слегка пожухший миртовый венок. Парень всерьез взялся за свое лечение. Я гаденько ухмыльнулась. Наверняка они в деревне наткнулись на Лику. Увидел, с какой милой прелестницей обжимался по кустам, и сразу вдохновился предложением Кресса полечиться. Еще бы! С такой змеей, как Лика, опасно целоваться. Ядом захлебнешься и все, хана ежикам.

– А Гленна… – уточнил Кресс.

– Чтобы блюсти честь госпожи ведьмы. То есть травницы… Ну, племянницы. Тарьи, в общем.

Я вздохнула. С такой компанией об отдыхе мечтать не приходится. Я направилась к лестнице, и Яков последовал за мной, но наткнулся на суровый взгляд Кресса и замер у стены. Поравнявшись с инквизитором, я прошипела:

– Тебе каши жалко?!

Кресс проигнорировал меня. Он не спускал глаз с уже позеленевшего от волнения Якова.

– Прекрати, – возмутилась я. – Он твой гость. Ты его от смерти спасаешь, в конце концов! Лечить взялся, столько мирта в дом притащил. И вообще, если он кого-то угробит проклятьем, мы сожжем его во дворе.

– Вместе? – деловито уточнил Кресс.

Я закатила глаза. Одним словом, инквизитор. Ему только дай сжечь кого-то, связанного с магией. Я терпеливо кивнула. Кресс тут же отвел взгляд от Якова и последовал за мной на кухню. Он лучился удовольствием. Не знаю, откуда столько радости от простого обещания совместно потом избавиться от трупа бедного Якова. Видимо, о лучшем досуге инквизитор и мечтать не мог.

– Гленна хотела поговорить с тобой, – мимоходом сообщил он. – Охотник, Йозеф, что-то передать хотел.

Новостей было несколько. За скромным завтраком Гленна весело щебетала о мелочах: о семенах редких цветов, которые ей подарила матушка, о рассаде и новом виде укропа, который вывела Авдотья. Все было чинно, мирно. Яков помалкивал. Он нервно косился в сторону инквизитора и отодвинулся от меня на противоположный край лавки, используя Гленну, как живой щит.

Кресс довольно щурился. Кажется, он мечтал о сожжении ведьм во дворе. Нет лучше досуга для инквизитора, чем работа. Пикник во дворе с казнью еретиков как способ сблизиться с семьей. Ненормальный!

– Кресс сказал, что новости есть, – напомнила я.

Гленна смешалась. Она бросила быстрый взгляд на Кресса и потупилась.

– Лекарства нужны? – догадалась я. – Попробую сделать…

– Нет, – сказал Кресс, смакуя каждый звук.

– Да, – заспорила я, но решила поторговаться: – Заговоры использовать не стану.

– Нет, – повторил Кресс. – Не раньше, чем твоя магия угаснет или наоборот, раскроется снова.

Я промолчала. У инквизитора были свои планы на меня, однако ни один охотник не станет посвящать жертву в детали построения ловушки. Завтрак подошел к концу и вся наша компания разбрелась по комнатам. Мальчики – во двор, дрова колоть, девочки – в светелку, вышивать гладью и вязать. Гленна села ко мне поближе, распутала нитки. Собравшись с мыслями, она сказала:

– Того инквизитора, альбиноса, видели на мосту. Через неделю-две он вернется в Злейск.

Я невесело хмыкнула. Выходит, мне осталось жить всего неделю. Перспективы не радужные, но что поделать? Я взяла в руки нитки и принялась наматывать их на катушку. Ощущение шерсти, скользящей меж пальцев, успокаивало. Мои руки утратили ловкость из-за обморожения, но кое-какие навыки удалось восстановить. Я попробовала сплести петли. Грубая шерсть выскальзывала из пальцев и путалась. Ничего не получилось, и я вернулась к медитативному наматыванию нитки на катушку.

– Это не все, – тихо сказала Гленна. – Отец видел оленя.

– На охоте?

– Да.

– Что ж, мои поздравления с отличным уловом. Рога можно было бы продать, но весной олени их сбрасывают. Зато мяса побольше, чем зимой. Лето близко, должен был откормиться.

– Нет, – покачала головой Гленна. – Олень был мертвым. Кто-то оставил на боках чудовищные шрамы, разорвал животное на части.

– Чаща всегда была опасным местом, – пожала плечами я. – Должно быть, твой отец забрел слишком глубоко.

– Он был на опушке, – сказала Гленна. – И вокруг оленя выжженная земля.

– Пожар? – удивилась я.

Гленна посмотрела мне в глаза. Я видела ее испуг. И правда, Йозеф не стал бы мне ничего сообщать, если все дело было в лесном пожаре и мертвом олене.

– Земля расплавилась. Песок превратился в хрупкие твердые пластинки. И отец нашел скелет какой-то твари. Парочку костей словно пожевали и выплюнули.

– Хочешь сказать, в лесу завелся кто-то очень большой? – осторожно произнесла я. – Настолько большой, что напал на тварь из Чащи и сожрал ее? И он появился на опушке, близко к Злейску, далеко от магии и зачарованных земель. Кто-то большой и огнедышащий бродит рядом с нами?

Гленна кивнула.

– Может, ты знаешь, что это? – осторожно спросила она.

– Я ведьма ине изучаю магических тварей и другие порождения Чащи, – пояснила я. – Однако у меня есть предположение.

Гленна скомкала в руках платок, который пыталась вышивать. Она с такой силой сжала ткань, что пальцы побелели. Я не могла читать мысли, но прекрасно понимала, о чем думает подруга. Пока я не скажу это вслух, в ней будет жить надежда. Гленна продолжит верить в чудо до тех пор, пока ее наивность не разобьется о реальность.

Мне хотелось пожалеть ее и промолчать. Может, я ошибаюсь. Может, все не так плохо, как кажется. Чаща полна сюрпризов, так что на опушку мог забрести даже кто-то из другого столетия.

– У меня есть предположение, – решила не щадить ее чувства я. – Это дракон.