Сердце ведьмы

Глава 15

Вечером за мной зашел Кресс. У него за плечами был огромный сверток, в котором лежал спальный мешок. Спать на полу инквизитору не понравилось.

Он снова поприветствовал семью Йозефа и немного грубовато потребовал меня выдать. Я извинилась перед всеми, дала Гленне наставления по поводу поддержания ее хрупкого здоровья и вышла к Крессу. Его угрюмое лицо говорило о многом. Например, о предстоящей ссоре.

Мы пошли к хижине. У обоих было паршивое настроение. Взаимная неприязнь имела и свои плюсы: наше желание разговаривать друг с другом стремилось к нулю. Однако идти в полной тишине по Чаще невыносимо. Кресс не выдержал первым.

– Мы не можем жить здесь и дальше.

– Отчего же? – фыркнула я. – Хорошо, уютно. Защита от незваных гостей в виде стай волков и волшебных тварей.

– Я не хочу, – сказал Кресс. – Терпеть не могу Чащу.

– А что, у тебя есть вариант получше?

Инквизитор перекинул поудобнее мешок и резко выдохнул от боли. Я закатила глаза. И когда до него дойдет, что после смертельных ран не стоит таскать тяжести? Точно не я. Меня Кресс даже слушать не стал бы. По одному взгляду понятно, какого он мнения о ведьмах в целом и их методах лечения в частности.

– Чаща иногда шутит над людьми. И над ведьмами тоже, – процедил сквозь зубы инквизитор. – Мне не хотелось бы однажды проснуться в другом столетии.

– Почему? Может, когда ты проснешься, всех ведьм уже уничтожат.

Кресс ничего не ответил. Я понимала, почему ему так не нравится в Чаще – не его территория. Однако менять место жительства сейчас было бы глупо. Даже если мне удастся продать избу среди леса какому-нибудь охотнику, вряд ли получится купить в Злейске хоть что-то приличное. Моих грошей не хватит и на маленький участок, не то что на дом.

Поэтому я решила пока наблюдать за ситуацией. Поживем с инквизитором так, в тесноте. Когда совсем худо станет, пойду искать комнату в трактире. Говорят, Маришка недорого берет. Главное, чтобы для инквизиторов не было особых “скидок”. Я нервно хихикнула.

– Давай передвинемся поближе к опушке, – внезапно предложил Кресс.

– Как, по-твоему, мы перетащим целую избу? Попросим дракона унести ее в лапах?

– У меня есть дом неподалеку от деревни.

Я недоуменно посмотрела на инквизитора. Откуда у него жилье рядом со Злейском? Неужели он успел за это время с кем-то договориться и снять нам домик? Это было бы слишком щедро с его стороны – перевозить ведьму из опасного мрачного леса, полного магии, поближе к цивилизации. Пусть еще скажет, что нам больше не придется часами кружить по Чаще, чтобы добраться до деревни. Ха! Я в удачу не верю, как и в случайности.

Добравшись до избушки, мы разбрелись по разным углам. Инквизитор сел полировать свой меч рядом с печкой. Я достала несколько лучин и тоже принялась за работу. Мне предстояло разобрать огненные ягоды, сорванные еще месяц назад, и перетереть их в порошок. В простонародье их называли слезами Девы. Это были плоды ландыша, которые выглядели как небольшие алые шарики.

Существовало поверье, что однажды Истле влюбилась в смертного. Он, конечно, не мог жить долго, как богиня. Вскоре настал его час, и мужчина покинул мир живых. Увидев его смерть, Истле горько зарыдала. Она могла бы нарушить законы природы, которые сама же и создала, но решила, что это будет нечестно. Богиня никому не давала сверх того, что положено. Даже ведьмам, своим дочерям.

Слезы Истле огнем пали на землю, превратившись в плоды самого чистого и невинного цветка – ландыша.

Мама говорила, что если огненная слеза попадет в напиток человека, использующего злую магию, то лишит его сил. Всего на пару минут, но и этого бывает достаточно. Я прочитала нужный заговор, усиляя свойства порошка и ссыпала его в маленький флакон.

Когда обернулась, наткнулась на задумчивый взгляд Кресса. Мне показалось, в нем мелькнула толика грусти. Мы молчали весь вечер, а ночью легли спать каждый на свое место. Если не считать необходимых перевязок, я даже не трогала инквизитора. Он в силу непривычки постоянно задевал мои вещи, но это было мелочью.

Утром Кресс все же заставил меня переселиться. Он неизвестно откуда достал лошадей, на одну закинул брыкающуюся меня, на другую – мои вещи. На протестующие вопли инквизитор не обращал внимания.

– Ведьма, – улыбнулся он, – разве я спрашивал твое мнение?

– Скотина! – прошипела я. – Разве Ру говорил, что я твоя пленница?

– Пожалуешься ему, как приедет. А пока… Цыц!

И этот мужлан просто перевез меня на опушку Чащи, где обитали только лесные звери да пичуги. Ни о каких магических тварях – и травах! – речи не шло. Я могла ворчать сколько угодно, но в одном инквизитор был прав. Чаща не обращала внимания на людей. Она меняла все вокруг на свой лад, не намереваясь кому-то вредить или помогать. Просто однажды мы могли проснуться в другом веке или у границ Белых Садов. Такая себе перспектива.

К тому же, моя избушка была тесной даже для одного человека. Что уж говорить о двух! И инквизитор был гораздо выше меня, шире в плечах – в общем, гора мускулов и лужица мозгов. Он попросту бился лбом о балки и постоянно задевал меня, когда проходил мимо. Каждый раз, когда мы с Крессом соприкасались, он отскакивал подальше и зыркал на меня своими темными глазищами.

Не пересчитать, сколько раз он задевал стол или полки, роняя на пол баночки и рассыпая ценные компоненты. Работать в таких условиях было нереально.

Каждый раз, когда мне требовалось провести простенький ритуал, я отсылала инквизитора за водой, ведь Кресс ужасно относился к ведьмам и мог отрубить мне голову за колдовство, не дожидаясь суда. Я знала, что он слышит заговоры, но не реагирует. Инквизитор мог решить, что это обычное нашептывание, которым занимаются бабушки в деревнях. Ничего необычного. Вот только у нас уже все тары были заполнены водой, и мои просьбы выглядели мягко говоря подозрительно.

Кресс и так с меня глаз не сводил. Как не обернусь, смотрит. Будто стоит ему отвернуться, я тут же превращусь в ядовитую змею и поползу жалить невинных детишек.

Мы провели вместе лишь один день, а я уже готова была выть. В общем, дом побольше мог решить часть наших проблем. Мое ворчание было продиктовано скорее природной вредностью.

– Клянусь, если Ру задержится еще хоть на день, я его прокляну, – сказала я, пытаясь поудобнее устроиться на лошади.

Кресс вел ее под уздцы, неторопливо добираясь до нашего нового жилища. Баночки в седельных сумках опасно бряцали. Я уже почти смирилась с убытками, но все равно каждый раз раздраженно шипела.

– Прекрати, ведьма, – спокойно произнес Кресс. – Сама же знаешь, в той халупе мы долго не протянем. Как мыться прикажешь?

– В тазике!

– Я поливаю, ты мылишь?

Я извернулась, чтобы посмотреть на инквизитора, и чуть не упала с лошади. Кресс поправил веревки у меня на руках и затолкнул в седло, помогая усесться. Теперь я хотя бы не висела, как мешок с удобрением.

Кресс выглядел нормально, даже слишком. Никаких признаков лихорадки или помешательства от яда Дива. Обычный инквизитор. Холодный, как ледышка.

Я так и не поняла, действительно ли он пошутил или мне показалось. Предложил мыться вместе? Он? Да ему противна сама мысль о том, что придется провести рядом с ведьмой неделю или больше. Я тряхнула волосами, чтобы справиться с наваждением. Вокруг возвышались корабельные сосны, а у их корней расстилался густой ковер трав. Воздух был напоен сладковатым ароматом смолы и приближающегося лета.

– Куда мы едем? – спросила я. – Злейск в другой стороне.

– Домой.

– Мой дом точно не там.

– А где же он?

Я опустила голову, стараясь собрать в памяти воспоминания. Казалось, все произошло в какой-то другой жизни. Слишком давно, чтобы помнить. Мама, папа, жених, Зверь…

Все запылилось, затерлось, оказалось погребено под лавиной новых впечатлений. Но чернеющие когти на пальцах напоминали о том, что я стала каргой. Мое сердце окаменело. Скоро и жизнь покинет меня. Говорят, каждая карга рано или поздно становится злой. Эта участь ждет и меня.

Я уже не помню дома. Знаю только, что там было светло и пахло мамиными пирожками, а еще чем-то таким приятным, травяным… Дома тепло. Всегда уютно и тихо. Мамин голос зовет обедать, папа плотничает в сенях. И, конечно, дом полон радости, смеха и любви.

Это было так давно, что я почти забыла, как он выглядел. Странная вещь: в памяти осталась смерть мамы, искаженное горем лицо отца, тот бородатый дядька-инквизитор, что лечился у нас от подагры, объятые пламенем жители. А где же другое, светлое?

Видимо, тьма прогоняет из меня все хорошее и доброе.

Инквизитор шлепнул мою лошадь по крупу, и она понеслась вперед. Я рыкнула и схватилась за луку, чтобы не свалиться в грязь. Да, если тьма не справится, Кресс ей поможет! Рядом с ним я чувствую злость. Постоянно.

Когда мы подъехали к новой избушке, я не поверила своим глазам. Кресс спокойно снял меня с лошади и принялся заносить сумки в дом, а я так и стояла во дворе, таращась на… это.

В Чаще чаще всего делали землянки или просто небольшие схроны. В лесу никто и никогда не строил двухэтажные особняки. А Кресс притащил меня именно к такому монстру: с каменным фундаментом, мощеным двориком, пристроенной банькой… Да этот дом выглядел роскошнее чем тот, в котором жил самый богатый охотник Злейска, Йозеф!

– Это еще что? – выдохнула я.

– Ведьма, ты вроде не похожа на дикарку, и в деревне бываешь. Это дом. Ну, помнишь, в похожем еще Гленна живет?

Я резко развернулась и схватила проходящего мимо Кресса за рукав. Инквизитор тут же вырвался и гневно посмотрел на меня. Он поджал губы, с трудом сдерживаясь, чтобы не высказать мне пару ласковых.

– Откуда в треклятой Чаще дом?

– Твой же там как-то появился.

Кресс пошел дальше, вынуждая меня семенить следом со связанными руками. Он мог попытаться сбежать от разговора, но куда ему деваться? Все равно вместе живем.

– Эй, инквизитор, – возмутилась я. – Знаю, вас в Ордене не учат, как правильно обращаться с женщинами, но ты мог бы хоть изредка проявлять вежливость.

– Ты не женщина, – парировал Кресс.

– А кто тогда? Полевой цветок? Лесная зверушка?

Кресс резко остановился, и я врезалась ему в спину. Инквизитор круто развернулся, его руки легли мне на талию, не давая упасть. Наши взгляды пересеклись. Лицо Кресса оказалось близко-близко.

– Ты девица, – выдохнул он мне в губы. – Потому что только девица становится каргой… так.

Я удивленно посмотрела на него. Для инквизитора он знал о ведьмах чересчур много. Даром, что когда-то жил с одной. Точнее, она его похитила. Но не станет же карга обучать слугу всем нашим премудростям? Даже я ни разу не слышала про то, как девственность влияет на наше окаменение.

Меня мучил стыд. Такое ощущение, будто Кресс залез ко мне под юбку, все внимательно осмотрел и вынес вердикт. И все же часть меня хотела узнать больше. Теперь мамы с папой нет, и мне попросту не у кого спросить совета. Сможет ли инквизитор помочь ведьме? Даже звучит смешно.

– Как? – все же задала вопрос я. – Как девица становится каргой?

И затихла, не решаясь даже пошевелиться. Мы так и стояли посреди двора друг напротив друга, его руки на моей талии. Одно лишнее движение, слово – и хрупкое равновесие рассыпется в прах.

Кресс буравил меня взглядом. В темных омутах его глаз нельзя было разглядеть правду. Он едва уловимо улыбнулся.

– Глупая ведьма, – сказал он. – Разве ты еще не заметила? Ваша драгоценная Истле всегда дарит своим детям второй шанс, особенно таким, как ты. Юным и невинным.

Он убрал пряди моих волос и коснулся места на шее, где чувствовалось биение пульса. Совсем слабое, почти замершее. Затем скользнул пальцами к ключицам и ниже, положив ладонь мне на грудь.

Я едва дышала. Слишком свежи были воспоминания о том, как мою мать убил инквизитор. Прикосновения Кресса жгли меня. Я не сопротивлялась, потому что знала, что он пытается проверить сердцебиение и только. Ему самому не нравилось меня трогать: я заметила странный огонек во взгляде, свидетельствующий, что инквизитор теряет самообладание. Оставалось лишь надеяться, что мы все выясним раньше, чем Крессом овладеет ненависть.

Его ладонь вплотную прижималась к моей коже через тонкую ткань рубахи. Прошло несколько мгновений, и мы оба почувствовали глухой удар в грудной клетке. Каменное сердце содрогнулось, чтобы снова замереть.

– Процесс превращения в каргу еще не завершился, – слабо запротестовала я.

– Ты тратишь магию каждый день на глупости вроде заговоров, – тихо сказал Кресс, – думая, что скоро она закончится и ты умрешь?

В его черных глазах сверкнуло раздражение. Он едва сдерживался. Отдернув ладонь от моей груди, Кресс резко выдохнул. Он отвернулся к дому, приводя мысли в порядок. Я не трогала его. Во мне тоже закипало бешенство. В таком состоянии мы не договоримся, а просто поубиваем друг друга.

– Дура, – буркнул Кресс.

– Придурок, – не осталась в долгу я.

Мы начали разбирать сумки, старательно избегая друг друга. Но я не собиралась оставлять все по-прежнему. Мне нужно было выяснить, что Кресс знает о ведьмах, раз уж он первый об этом заговорил. Моя жизнь лишилась смысла со смертью семьи и любимого, но кто помешает мне снова его найти? Я собиралась ухватиться за призрачную надежду, что Истле милует своих детей, ведьм, даже после мести. Мне хотелось заслужить прощение богини и всего мира.