Сердце ведьмы

Глава 16

От раны Кресса остался лишь тонкий шрам на боку, в том месте, где царапина была глубже. Это меня и радовало, и бесило. Мне не доставляли удовольствия утренние и вечерние перевязки. Каждый раз Кресс со страдальческим видом стягивал рубашку и подставлял мне бок. Хоть я и старалась лишний раз его не касаться, он постоянно выгибался, будто не терпящая прикосновения чужаков кошка, которую пытаешься погладить.

Мне не нравилось заниматься его раной, но у нее были свои плюсы: она ослабляла Кресса. Из-за нее он на какое-то время стал вялым, более человечным и слегка сонным. Однако симптомы прошли, и Кресс с новым рвением кинулся исполнять свои обязанности инквизитора.

К нему на пояс уже перекочевали ножны, каждый вечер посвящался полировке и без того идеальной стали. Кресс ходил за мной везде. Он не отпускал меня одну на сбор трав, в деревню, да даже в баню провожал и терпеливо ждал на улице, пока я там парилась.

Как только пришло время идти на ярмарку, Кресс надел свою парадную рубашку – такую же черную и простую, как все остальные – и подхватил мою корзинку с наливками.

– Огненная ягода, – заметил он. – Зачем тебе это?

– Слезы Девы, – сказала я. – Мы идем разоблачать злодеек. И веселиться.

– Странно слышать подобное от ведьмы.

– Уж поверь, в мире есть люди, которые в сто раз хуже любой карги. Не вся магия злая, и не все зло происходит от колдовства.

Кресс молча отвернулся.

– Ты не идешь, – продолжила я, – Гленна пригласила меня. Инквизиция будет лишней на этом празднике жизни. Но если захотят кого-то казнить, я тебя обязательно позову.

– Ведьма, – сквозь зубы произнес Кресс. – Я присматриваю за тобой. А если ты решишь сбежать?

– Говори прямо, – фыркнула я. – Ты просто не хочешь, чтобы на большой ярмарке меня придушил кто-то другой.

Его горящий взгляд опустился с моего лица куда-то вниз, в область шеи. Дразнясь, я откинула волосы, стекающие багряной волной по плечам, и медленно обвела коготком линию ключиц. Кресс тяжело сглотнул. Кажется, примеривался, как лучше меня прибить: топором, мечом или голыми руками.

– Клянусь, я не дамся никому в лапы, – пропела я. – Ни разбойникам, ни зверью. Если меня кто-то и убьет, то только ты.

– Ведьма… – угрожающе протянул Кресс.

– Хотя, конечно, у Ру тоже есть шанс. Ах, эти алые глаза! Так символично, что они будут последним, что я увижу в своей жизни. Яркие, как кровь, на фоне седых волос. Как-то так я и представляла смерть.

– Последним, кого ты увидишь перед смертью, буду я, – отчеканил Кресс. – Я и только я.

Он угрожающе шагнул ко мне. А в меня будто Чернобожья тварь вселилась. Я не отступила и лишь гордо выпятила грудь. Инквизитор возвышался надо мной мрачной горой. Мне бы испугаться: где он с его литыми мышцами и где я со своими изнеженными руками травницы?

Мы никогда не были равными. Он инквизитор, я – ведьма. У нас были разные способности и разные судьбы. Прямое столкновение могло закончиться лишь смертью одного из нас. Я прекрасно понимала, что не стоит доводить Кресса до ручки, но все равно шагнула вперед, почти прильнув к груди инквизитора.

– Какой ты собственник, – прошептала я. – Тогда смотри в оба. Потому что когда вернется Ру с подмогой, желающих свернуть мне шею станет в несколько раз больше.

Поединок взглядов продолжался несколько мгновений. Кресс отвернулся.

– Проваливай, ведьма, – сказал он. – Надеюсь, тебя утащат к Чернобогу, и мне не придется больше терпеть твое присутствие у себя в доме.

– Взаимно, инквизитор. Взаимно…

Кресс действительно не пошел за мной. Он только помог оседлать лошадь и кратко объяснил, как выехать из Чащи. Попав за ворота, я обернулась. Кресс уже скрылся в доме, не став меня провожать. Ну и ладно. Пусть обижается, сколько влезет, мне-то что. Но на душе все равно было неспокойно. Я постаралась выкинуть лишние мысли из головы и, весело насвистывая, отправилась на ярмарку.

В Злейске гуляния начинались с самого утра. Я могла бы поучаствовать в забавах с поеданием караваев на скорость, бегах за деревянным кругом и поиске выпечки в саду, но не захотела. Гленне стоило поблагодарить меня, что я вообще согласилась выбраться в люди. Мне не нравились шумные сборища, особенно те, которые не приносили денег.

Ярмарочные гуляния сулили неприятности. Наверняка найдется пара мальчишек, которые попытаются стянуть кошель. Пришлые торговцы из Плавиццы могли обдурить, продав дрянной товар. И, конечно, на Ярмарке все будут пить. Йозеф выставлял на гуляния пять бочек медовухи. Пять! Сколько выдвинет староста и представить было страшно. Все деревенские под конец вечера будут в стельку. И если Гленна не спасет своего Якова, то тоже напьется. Кому-то придется эту пьянь растаскивать по домам. Женам и мне, видимо.

Хоть к празднеству я относилась с предубеждением, на въезде в Злейск ощутила приятное волнение. Сердце забилось в груди, захотелось пришпорить кобылку, чтобы поскорее оказаться у дома Йозефа, где меня ждала Гленна. Может, тому виной огромная толпа людей, снующая по улицам? Знакомые старушки сегодня вышли из дома в нарядных красных платках и причудливо вышитых жилетках. Их щеки розовели: то ли от праздничного веселья, то ли от медовухи, то ли от весеннего свежего воздуха. Женщины выплясывали прямо у прилавков, кружась в пышных многоярусных юбках. На углах выступали приезжие артисты.

Пару раз меня дергали за подол молодые парни, с лихо задвинутыми набок меховыми шапками. Вот у них краснеющие щеки точно были результатом потребления медовухи. Удивительно, но я не хотела отталкивать наглых молодчиков, только выдергивала подол из цепких пальцев и ехала дальше.

Гленна ждала меня на крыльце. На ней был яркий красный сарафан с золотой вышивкой по подолу, а на голове небольшой кокошник. Гленна покрутилась, показывая мне хитросплетение кос у себя на затылке. Йозеф курил в сторонке, усмехаясь в бороду.

– Что так долго? – спросил он меня. – Инквизитор купил для вас лошадей, а все равно только к вечеру добираетесь до Злейска.

– Он заставил меня переехать в другое место, – вздохнула я. – Теперь мы живем на опушке, но ехать все равно не близко. Зато почти постоянно по полю, и никаких сюрпризов от Чащи.

– Там есть трактир? – удивилась Гленна.

Я рассмеялась, глядя, как она наморщила лоб. У нее был такой озадаченный вид, будто за Злейском действительно могли быть другие деревни и трактиры. Люди не любили Чащу и редко селились так близко к ней.

– Дурная что ли? – улыбнулась я. – Между Оплотом инквизиторов и вашей деревней ничего нет. Совсем ничего. Только Чаща и мост. Ни трактиров, ни деревнь.

– Да, – подтвердил Йозеф. – Единственный оставшийся мост на тот остров.

Гленна поманила меня в дом. Она была оживленной, но в той болезненно-нервной манере, которая свойственная юным заговорщицам. Будь моя воля, Гленна бы не пошла к Лике. Куда ей, бледному едва распустившемуся цветку, воевать с такой злобной змеей? Ведь Лика не побоялась ведьме пригрозить и инквизиторов вызвала, хоть у самой рыльце в пушку. Видать, уверена, что ее в итоге не тронут. Тварь.

– Перстень есть? Нужен с откидной крышкой, – первым делом сказала я Гленне.

– Не хочешь сарафан похвалить? – фыркнула она. – Или спросить, какое платье я подготовила тебе?

– С ума сошла? Я пойду на Ярмарку так, в своем.

Гленна даже слушать не хотела. Меня вырядили в юбку цвета спелой брусники и зеленую рубаху со смешными кисточками на шнурках. Гленна попыталась стянуть с меня перчатки, но не преуспела. Конечно, я готова была наврать про краски, въевшиеся в пальцы, но любой торговец раскусит мою ложь. Когти показывать нельзя.

Положение спасла мама Гленны. Она тихонько зашла в комнату и протянула мне тонкие нарядные перчатки. Они облегали руку, как вторая кожа, и были безумно приятными на ощупь.

– Спасибо, – поблагодарила я, поклонившись ей в пояс. – Это роскошный подарок.

– Йозеф попросил сделать, – холодно произнесла женщина.

– Они великолепны. А что это за ткань?

Мать Гленны пристально посмотрела на меня и моргнула. Ее глаза заволокла едва заметная черная пленка. Гленна, казалось, не замечала странностей матери.

– Как вас зовут? – тихо спросила я.

– Арахна, – одними губами ответила женщина. – Ара, просто Ара. Не приводи больше инквизитора.

Я кивнула, принимая ее ответ и просьбу. Мне лишь чудом удалось сохранить нейтральное выражение лица. Получается, охотник привел себе жену из Чащи?! Арахна. Ясное дело, она не человек. Даже знать не хочу, как она выглядит в истинном обличии.

Гленна тем временем нашла у себя в шкатулке нужный перстенек. Мы вместе засыпали в специальную выемку порошок слез Девы и надежно закрыли, чтоб не просыпать раньше времени. Перстень перекочевал ко мне на палец.

– Почему ты? – проворчала Гленна. – Она мне козни строит.

– Не только тебе. Кажется, Лика решила впечатлить всю деревню. Инквизиторы забраковали много товара, отпугнули торговцев. Хорошо, что они уехали до большой ярмарки. Иначе нам пришлось бы еще несколько месяцев ждать, пока до Злейска доберутся товары с большой земли.

– И веселье, – добавила Гленна.

– И веселье, – согласилась я.

На улице была все та же праздничная атмосфера бесконечного балагана. Орали торговцы, пели деревенские, танцевали парни, пытаясь впечатлить девушек из цирковой труппы. Мы с Гленной не задерживались на улицах, сразу отправившись к главному месту праздника. На поляне у реки уже складывали костры. Здесь пахло промасленным деревом и свежим пивом, а еще нежными весенними цветами.

На поляне собиралась молодежь, надеющаяся хотя бы пару часов побыть без присмотра взрослых. Несколько мужичков выкатывали на пригорок чурбаки, чтобы с их помощью соорудить столы и скамейки. От нечего делать я принялась помогать старушкам украшать стол, говоря, что перчатки мне нужны из-за работы с опасными лекарствами. Сначала женщины посматривали на меня с недоверием, но здраво рассудили, что лучше уж перчатки у меня, чем расстройство желудка у всех.

К вечеру на поляну подтянулись остальные, в том числе и торговцы, желающие немного отдохнуть и повеселиться. День первой большой ярмарки набирал обороты. Гленна первой пустилась в пляс. Девушка уже неплохо так приложилась к медовухе и почти забыла, ради чего мы вообще затевали эту прогулку. Пришлось ей напомнить.

– Ищи свою подружку, – велела я. – Или Якова. Хоть посмотрю, что за чары на него наложены. Приворожить человека не так уж легко, если приходится оставаться незаметной. Черная магия видна сразу. От сильного приворота парень стал бы похож на оживший труп.

– Чего ты такая нудная, – рассмеялась Гленна, – повеселись немного. Работа от тебя никуда не убежит!

– Через пару недель инквизиторы за мной вернутся.

Я с кислой миной посмотрела на танцующих. Сложно было сказать, мучает ли меня зависть или припадок старческого ворчания. Гленна ущипнула меня за щеку и пихнула в руки огромную чарку, до краев полную медовухи. От напитка приятно пахло ягодами и едва начавшимся брожением. Я сделала глоток. В медовухе явно чувствовался хмель, но сладость все перебивала.

– Ну? – улыбнулась Гленна. – Давай, еще немного!

Я снова глотнула. Улыбка Гленны оказалась заразительна. Девушка утащила меня плести венки, которые в конце праздника полагалось вручить суженному. Потом мы с этими цветочными украшениями на голове присоединились к танцующим. Я упорно высматривала Лику, и Гленна в какой-то момент смирилась, что ведьму не так-то просто отвлечь от дел. Гленна веселилась. А потом я заметила его.