Сердце ведьмы

Глава 22

Стоило Крессу повернуть защелку, как дверь с грохотом распахнулась. В комнату ворвался ураган из кружевных шалей и разноцветных лент. Густые темные волосы хлестнули Кресса по лицу, когда гостья развернулась.

У вломившегося к нам урагана было имя. Гленна.

– Не дом, а проходной дом какой-то, – прокомментировала ее появление я.

– Яков пропал, – выпалила Гленна. – Нужно его скорее найти! Он после ярмарки будто в себя пришел, Лику сторониться начал, а потом опять… Не знаю, где он, с утра не видела. Обычно в это время Яков помогает отцу в кузне, но его не было на месте!

– Ты за мной следишь? – удивился выходящий из кухни Яков.

– По моей просьбе, – соврала я.

Щеки Гленны предательски покраснели. Только дурак не догадался бы, что я не просила девушку ни за кем приглядывать. К счастью, Истле обделила Якова умом, так что он ничего не заподозрил. Кресс посмотрел на меня своими темными, будто ночь, глазами, не торопясь раскрывать безобидную уловку, но и не поддерживая ее.

– Яков проводит Гленну домой, – веско произнес он.

Я посмотрела на парня, затем на свою подружку. Гленна светилась от счастья и жутко смущалась из-за открывающейся перспективы прогуляться с первым парнем на деревне через Чащу. На ее месте я бы выбрала себе в компаньоны кого-нибудь поумнее и понадежнее. Яков в миртовом венке абсолютно не внушал доверия.

То ли дело Кресс! У инквизитора всегда есть нож в рукаве. И в сапоге. И за поясом. В общем, Кресс полон сюрпризов. Не удивлюсь, если девица, которая решится полезть к нему в штаны, обнаружит там целый арсенал из метательных дротиков и арбалетных болтов из серебра и чистого железа. Зная инквизитора, он просто предложит несчастной заняться полировкой его инструмента. В прямом смысле! И тряпочку достанет, и маслице с ножичком выдаст.

Я поймала себя на том, что с нездоровым интересом рассматриваю штаны Кресса. Гленна надсадно кашляла, пытаясь привлечь внимание. Я, как ни в чем не бывало, подняла взгляд на Кресса. Он стоял, изумленно заломив бровь, и таращился на меня в ответ. Я приняла равнодушный вид и повернулась к Гленне:

– Чай будешь? У нас и блинцы, и мед есть.

Ну не признаваться же, что размышляла о первой брачной ночи другой девушки с инквизитором и его привычке прятать оружие в неожиданных местах? Никто не поймет. А чай со сладостями всем нравится.

– Если Яков меня проводит, я могу ненадолго задержаться, – решила Гленна.

Я недовольно цокнула языком и посмотрела на необремененное интеллектом лицо парня. И что только девушки в нем нашли? Впрочем, раньше я и сама любила таких. Яков был высоким статным парнем с огромными ручищами и широкой улыбкой на лице. Он излучал уверенность в себе. Надежный парень, ничего не скажешь. На него можно скинуть все хозяйство и сверху еще капризов положить, а он и не заметит.

Для Гленны он казался лучшим во всем мире, но лишь потому, что других вариантов и не было. Однако не мне судить чужие пристрастия.

– Оставайтесь оба, – решила я. – Придется потесниться, зато господин инквизитор сможет наблюдать за своего подопечным. И тебе не придется завтра идти через всю Чащу, чтобы попить со мной чаю.

– Нет, – отрезал Кресс.

– Как “нет”, когда “да”? – возмутилась я. – Вы эту кашу заварили, господин инквизитор. Вы и расхлебывайте!

– Я лечу Якова, но не обязан с ним нянчиться, – ответил Кресс.

– Видите ли, господин инквизитор, в Злейске больше нет опытных травниц, а мои возможности временно ограничены. Благодаря вам. Якову нужна помощь и постоянный присмотр. Раз уж вы начали лечение, извольте довести дело до конца.

– Кресс.

– Что? – удивленно моргнула я.

– Ты знаешь, как меня зовут. Хватит обращаться ко мне “господин инквизитор”. Это раздражает, – холодно произнес он.

Гленна тактично ушла за Яковом на кухню, оставляя нас наедине. Кажется, им просто надоело наблюдать, как мы ссоримся, и ничего не понимать.

– Хорошо, – кивнула я. – Кресс. Якову может стать хуже. Тогда он пойдет высасывать магию из всех подряд.

– Именно.

Я устало потерла переносицу, не понимая, как договариваться с этим тугодумом. Иногда мне казалось, что мы разговариваем на разных языках. Его воспитывала карга – в этом у меня сомнений не было – и наверняка хоть что-то да рассказывала об основах магии, нашей жизни. И все равно Кресс хотел отпустить “пиявку” в Злейск!

Инквизитор закрыл дверь, после чего привалился к косяку и посмотрел на меня. В его глазах зажегся странный огонек. Нас раздяла жалкая пара метров, но даже отсюда я чувствовала проклятый аромат его кожи, щедро сдобренный миртом. Мне приходилось смотреть на Кресса снизу вверх, что страшно бесило.

– Слушай… – старательно подавляя эмоции, начала я.

– Нет, – спокойно прервал меня Кресс. – Я не оставлю его в доме. Если что-то пойдет не так, ты лишишься магии. Это смертельно опасно для карги, поэтому Яков уйдет в деревню.

– Боишься, что он прикончит меня прежде, чем вернется Ру с праведным огнем Ордена?

– Да, – холодно произнес Кресс.

Это признание ощущалось как болезненный укол в груди. Я неожиданно остро почувствовала, как сильно ненавижу инквизиторов. Всю их братию! Но Кресса особенно.

– Ну так расслабься, – рыкнула я. – Лягу спать в бане, раз тебя так напрягает моя истончившаяся магия и голод Якова. Все равно он вряд ли отреагирует на меня. Готова спорить, что даже ты для него сейчас будешь более желанной добычей.

– Уверена?

– Насчет бани? Как будто у меня есть варианты.

– А Гленна? Он может напасть на нее? – уточнил Кресс.

Он заметно расслабился, будто раньше его напрягала лишь перспектива ночевать под одной крышей со мной и другим магическим отродьем.

– Вряд ли, – покачала головой я. – У Гленны слабый магический фон, учитывая ее здоровье и принадлежность к обычным людям.

– Отлично, – тонко улыбнулся Кресс. – Тогда ты ночуешь со мной, Гленна разместится в твоей спальне, а Якова отправим в баню.

– Что?

Я изумленно открыла рот, однако Кресс просто развернулся и ушел наверх. Очевидно, готовить спальные места. Комментировать свое странное решение он не стал. Мне оставалось лишь смириться. День прошел великолепно: мы с Гленной обсудили предстоящие празднества, прогулялись по саду и даже успели обменяться рисунками для вязания свитеров. А затем наступила пора укладываться спать, и мне пришлось постучаться в спальню к инквизитору. Он откликнулся не сразу.

Я рывком распахнула дверь, с громогласным "Ага!" заскакивая в спальню. Кресс, который в это время менял рубашку, замер посреди комнаты, прижимая к груди клочок ткани, который должен был прикрыть его голый торс.

Я криво ухмыльнулась, пытаясь за наглостью скрыть смущение. Отступать было поздно, ведь в коридоре находился Яков. Не иначе как собирался пожелать Гленне доброй ночи. Я захлопнула за собой дверь и с независимым видом подошла к кровати.

Кресс следил за мной с нечитаемым выражением лица. Он медленно положил рубашку на стул и взял другую, но одеваться не торопился.

– Я сплю на кровати! – решила я. – Если что-то не нравится, можешь идти в баню. Яков всё равно уже начал поползновения на девичью честь Гленны.

– Ты спишь на кровати, – подтвердил Кресс. – Я лягу на полу.

– Давно радикулит не мучал?

– Мне приходилось спать в местах и похуже. Отвернись, мне надо переодеться.

Я перевела взгляд на ночное небо в окне, испещренное ветвями деревьев. Светила убывающая луна, окружённая россыпью звёзд. За моей спиной послышалось шуршание ткани.

Оно действовало на меня гипнотически. Я боялась даже пошевелиться, а фантазия услужливо вырисовывала перед глазами голый торс Кресса. Со всем богатым арсеналом, кхм.

Я чувствовала, как горят щеки и даже уши. Это нужно было срочно прекратить, чтобы не дать инквизитору новый повод для насмешек. А еще до меня дошло, что не только Крессу надо подготовиться ко сну. Надо переодеться, пока он не повернулся ко мне. Пальцы подрагивали, когда я расслабляла шнуровку на рубашке. Наконец мне удалось стянуть ее через голову, едва не выдрав себе клок волос – следствие нервной торопливости.

Я поежилась. Холодный воздух прикоснулся к обнаженной спине, прядки волос скользнули по коже. Я рывком развернула ночную сорочку и принялась её натягивать. Именно на этом моменте Кресс решил поинтересоваться:

– Что ты делаешь?!

– Переодеваюсь, – прошипела я.

Моя рука дернулась, и сорочка сползла чуть ниже, закрывая горящее от смущения лицо. Я попыталась проскользнуть дальше и с ужасом поняла, что застряла. Положение – хуже не придумаешь. Я стою в одной комнате с Крессом с натянутой на голову ночнушкой и не могу ничего сделать.

– Тебе помочь? – хриплым голосом уточнил Кресс.

Я задергалась в два раза яростнее, но лишь сильнее запуталась. К счастью, подол сорочки скользнул вниз и теперь прикрывал мою грудь. Ситуация стала чуть менее унизительной. Стараясь не поддаваться панике, я пошевелила локтями, надеясь выпутаться из плена кружев и хлопка. Ничего не вышло. Я наклонилась вперед, решив попросту стащить с себя сорочку и попробовать заново, но покачнулась и едва не упала на кровать.

С моих губ сорвался изумленный вздох. Он послужил сигналом для инквизитора. В следующее мгновение горячая ладонь Кресса легла мне на живот. Вторая скользнула по обнаженной спине, забираясь под сорочку, и принялась распутывать мои волосы.

– Что ты делаешь? – воскликнула я, слепо кидаясь в сторону.

Меня тут же подхватили и вернули на место.

– Помогаю тебе, глупая ведьма, – фыркнул мне на ухо инквизитор. – Стой смирно, не то порвешь сорочку!

Я замерла, обиженно сопя. Перед глазами была белая плотная ткань, полностью лишающая меня возможности видеть. Кресс неторопливо распутывал волосы, разворачивал закрутившиеся рукава и натягивал сорочку все ниже и ниже.

По коже побежали мурашки. Я боялась пошевелиться, но моя неподвижность мало помогала. Инквизитор все равно задевал меня. Я чувствовала невесомые прикосновения пальцев к коже, едва ощутимые поглаживания в тех местах, где руки начали затекать. А еще мы стояли непозволительно близко. Крессу приходилось наклоняться, чтобы поправить сорочку с другой стороны, и мой бок касался его оголенного – до сих пор! – торса.

Пытка продолжалась бесконечно долго. Хотя я готова была поклясться, что Кресс торопился изо всех сил, чтобы наконец оттолкнуть меня. Он же ненавидит ведьм. Думаю, на вызволение меня из плена тонкой ткани ушло от силы несколько минут, показавшихся нам обоим вечностью. Кресс отстранился, тяжело дыша, будто его заставили пробежать марафон, а не натянуть на глупую ведьму сорочку.

Я, пунцовая от стыда и унижения, посмотрела на него. Его черные глаза блестели в пламени свеч. Все мое тело горело, будто обжигающие пальцы Кресса до сих пор танцевали на нем. И, видит милостивая Истле, отправить меня на костер было куда милосерднее, чем в объятия инквизитора. Но у судьбы на нас были другие планы.