Сердце ведьмы

Глава 18

У реки было тихо. На воде дрожала лунная дорожка. Вдалеке виднелись костры, которые будут гореть до самого утра, пока последним гулякам не надоест плясать, а музыканты не порвут все струны. Кресс сидел рядом со мной, облаченный в черное, как принято у членов Ордена. Меж его бровей появилась морщинка. Единственная несовершенная линия на идеальном лице инквизитора.

– Ты это сделал, – повторила я, пораженная собственной догадкой. – Ты предупредил ведьму и околдованного парня, чтобы помешать мне! Поэтому я не смогла их найти.

Кресс продолжал смотреть на меня. Кажется, в его глазах мелькнуло разочарование. Однако он не торопился опровергать эту версию. Хмель путал мои мысли, мешал взять эмоции под контроль. Я пихнула инквизитора в грудь, вымещая досаду.

– Зачем?! – прорычала я. – Можешь меня ненавидеть, мне плевать на это. Но зачем ты помешал помочь Гленне?

Кресс молчал. Он лишь смотрел на меня, даже не пытаясь отпихнуть мои ладошки.

– Лика приворожила этого идиота, – продолжила я. – Видимо, у нее в роду были ведьмы, и она наложила на него вечный голод. Он как-то высасывает магию… Яков будет таскаться за ней, пока оба не издохнут от магического истощения. Мне нужно было подсыпать им слезы Девы, чтобы эта дрянь вылезла наружу. Как теперь прикажешь ловить дочку старосты? Мне вовек не расколдовать их!

– Ты правда думаешь, что я стал бы покрывать ведьму? – наконец подал голос Кресс.

– Она не совсем ведьма, – ответила я, дернув плечом. – Просто в ней чуть больше магии, чем в обычных людях. Она толком не умеет ей пользоваться. И не научится! Только вреда от этой Лики как от старой злобной карги, если не больше. Даром, что неумеха…

– Ты карга, – заметил Кресс. – А Лика человек?

– Да. Только я не совсем карга, а Лика не совсем человек. В ней есть щепотка ведьмы. И запомни, не бывает лишенных магии людей. Нет плохих и хороших. Отвыкай делить все на белое и черное.

Кресс покачал головой. Сорвав травинку, он принялся жевать сладкую белесую часть стебелька. Мы помолчали.

– Я никого не предупреждал, – сказал Кресс, выкидывая стебелек. – Просто тебе не хватает опыта в таких делах. Ты прошла мимо места, где эта парочка с комфортом устроилась.

Он поднялся на ноги и подал мне руку. Кажется, инквизитор предлагал мне поучаствовать в охоте на ведьму. Я чувствовала себя странно. Мне нравилось идти на дело с кем-то, а не в гордом одиночестве. Ощущение поддержки успокаивало. И все же Кресс был ужасным спутником для ведьмы. Выбрать его в компаньоны – все равно что отправиться в логово разбойников с полным кошелем монет.

Других вариантов все равно не было, ведь Гленна испугалась. Я решила довольствоваться малым. Тем более, инквизитор казался удивительно спокойным и добродушным. Он весь вечер позволял себя касаться, хотя обычно вел себя как капризный кот: ворчал и пытался сбежать подальше, чтобы его царственную особу не запачкали грязные ведьминские пальцы.

Мы обогнули раскидистую иву, гладящую ветвями водную гладь, и вышли к островку пышного орешника. Ветви деревьев образовывали кокон у самой земли. За ним я заметила движение.

Кто-то томно простонал, заставив мои уши гореть от стыда и смущения. Я подавила трусливое желание сбежать из этой обители разврата и шагнула вперед. Из-под орешника ко мне потянулись первые робкие щупальца магии.

Кресс отпустил мою руку. Без него в темноте стало холоднее и неуютнее. Не успела я толком собраться с мыслями, как все уже было кончено. Кресс вытащил из зарослей орешника визжащую Лику и ругающегося на все лады Якова. Я стояла напротив них и хлопала ресницами. Что делать-то? Кресс без тени смущения кивнул в мою сторону.

– Ну? Кто из них жертва, кто виновник? – спросил он. – Девчонка ведьма?

– Нет! – в который раз повторила я. – Просто у нее… А, неважно! Не надо никому выворачивать руки.

– Тарья, – подозрительно ласково обратился ко мне инквизитор. – Либо ты сейчас же что-то делаешь с ними, либо я их отпускаю. А тебя затаскиваю под этот самый куст орешника. И потом не жалуйся.

– Дай угадаю. Чтобы там и прикопать? Погоди, мне надо найти воду.

Кресс кивнул в сторону реки и насмешливо посмотрел на присмиревшую молодежь. Лика осознала, что сейчас будет происходить. Она дернулась, с тревогой посмотрела на Якова.

– Это ведьма! – воскликнула Лика. – Или ее племянница! Они обе одинаковые. Они колдуют, они опасны. Вы должны сжечь ее!

– Конечно, она ведьма, – благосклонно кивнул инквизитор. – И сейчас Тарья поможет мне вычислить остальных из своего племени.

Я тихо ругнулась и принялась шарить в карманах в поисках фляги. Но ничего подобного в юбке не завалялось. Кресс пришел мне на выручку, но в его взгляде было столько снисходительности, что хотелось удавиться. Он протянул мне флягу с медовухой. Я высыпала туда слезы Девы и протянула получившееся зелье Лике и Якову.

– Что там? – нервно спросила дочь старосты.

– Настойка. Общеукрепляющая. Но в ней есть один ингредиент, который выявит злую ведьминскую натуру. Так что пей!

Лика не захотела первой делать глоток, поэтому фляжку забрал Яков. Его паутинка тянулась ко мне, пока он не сделал глоток. Злая магия была нейтрализована ягодами ландыша. Я плохо видела в темноте, но мне показалось, взгляд Якова прояснился. Дышать стало легче. Лика приняла фляжку и демонстративно сделала несколько глотков. Она швырнула ее инквизитору и ушла, пыхтя и ругаясь. Кресс никого не держал.

– Я все расскажу отцу, – крикнула она напоследок.

– Что-то не вижу реакции, – вздохнул Кресс. – Ты ошиблась?

– Нет.

Яков реагировал заторможенно, будто не до конца осознавал, что здесь делает.

– Эй! – крикнула я вслед Лике. – Не забудь сказать, где мы вас нашли!

Она споткнулась. Не оборачиваясь, дочь старосты ушла. Яков медленно переваривал произошедшее.

– Знаешь, а на празднике ты мне почти понравилась, – тихо произнес он. – А теперь я не понимаю, как вообще мог смотреть в твою сторону.

Парень тоже скрылся за деревьями. Мы остались с Крессом наедине. Вдруг инквизитор кивнул на фляжку.

– Пей, – велел он.

Я нервно усмехнулась. Это было как-то глупо и даже по-детски. Кресс ведь знал, что я становлюсь каргой. Да, он утверждал что-то про второй шанс, но почем инквизитору знать? Хоть его и воспитала ведьма, Кресс многого не знал.

– Я состою из магии, – попыталась вразумить его я. – Из темной мстительной энергии. Без нее я умру.

Кресс улыбнулся. Он мягко обхватил рукой мой затылок и вырвал у меня из рук фляжку. Я почувствовала прикосновение холодного металла к губам и тонкий травяной запах.

– Пей, – велел он.

Когда я сделала первый глоток разведенного слезами Девы отвара, меня обожгло. Весь мир полыхнул яркими пятнами магии. Из легких вышибло воздух. Я согнулась пополам, с трудом удерживая отвар в себе. Как только меня немного отпустило, я сделала второй глоток.

Зачем?

Я и сама не знала. Когда-то мама делала для меня фиалковое вино. Она говорила, что это самый весенний напиток. Он согревал сердце и разжигал кровь. Фиалковое вино разливалось на языке пламенем, оставляя после себя приятный холодок. Может, я хотела вспомнить каким оно было? Какой была моя мама до того страшного дня? Как она выглядела, когда готовила для меня обед и рассказывала на ночь сказки о ландышах и фиалках, о гиацинтах и подснежниках.

Кресс стоял рядом. Кажется, он что-то говорил, но я не слышала. Перед глазами расцветали пятна магии, ослепляя. Внутри все горело. Не знаю, как мне удержать отвар в себе. Возможно, взыграла гордость. Или вредность? Какая-то часть меня хотела, чтобы Кресс увидел мое стремительное старение и смерть. Ему пришлось бы тащить труп через всю деревню и договариваться со старостой о похоронах.

А мне стало бы все равно.

Однако отвар не сгубил меня, хотя что-то изменилось. После выжигающего душу огня пришла приятная прохлада. Это было похоже на погружение в реку жарким летним днем. Контраст между огнем и холодом принес облегчение. Я не осознавала, что происходит.

Когда я пришла в себя, Кресс мчался мимо костров, прижимая меня к груди. Я безвольной куклой повисла у него в руках, не в силах даже разомкнуть губ. На смену вспышкам магии пришла темная весенняя ночь. Она была глубокой, как омут дальних озер. Она была черной, как глаза Кресса. Мне нравилась эта ночь.

На небе сияла полная луна. Это означало, что сегодня ко мне придет Зверь. Испуга не было, лишь легкое удивление, что все происходит так быстро. Я не успела вернуться домой, да и у Кресса не было никаких защитных заговоров. Зверь сможет приблизиться ко мне.

Я не хотела его видеть, но не могла этому помешать. Мир рассыпался на искры, мое сознание ускользало. В блаженное забытье мешал погрузиться настойчивый голос инквизитора. Кресс звал меня, ругался, просил побыть с ним еще немного.

Я не хотела, но почему-то оставалась рядом. Внутри было до ужаса пусто, и вместе с тем хорошо. Я чувствовала лихорадочное биение сердца, но не могла понять, кому оно принадлежит. Мне? Но я так привыкла к камню в груди, что и не помнила, каково это – чувствовать.

Волшебство закончилось. Кто-то совал мне в рот пальцы, а другой человек держал волосы на затылке. Из меня выходила черная желчь вперемешку с кровью. Тело сотрясалось от боли, но инквизитор не давал мне вывернуться. Он поил меня, вытирал лицо и продолжал пытку до тех пор, пока все не вышло. Я снова оказалась у него на руках. Чья-то заботливая рука убрала налипшие мне на лоб волосы. Кажется, это была Гленна.

Меня вынесли из теплого дома в ночную прохладу. Вскоре мы выехали из Злейска в сторону Чащи. У меня не было сил, чтобы удержаться в седле, поэтому Кресс ехал со мной на лошади. Он так крепко прижимал меня к своей груди, что я задыхалась. С трудом подняв голову, я заглянула ему в глаза. Они были черными, как ночь, но мне казались нестерпимо яркими.

– Ненавижу тебя, – прошептала я.

– Знаю, – лаконично ответил Кресс. – Береги силы, ведьма.