Real-Rpg. Айвенго

Глава 25 Сокровищница

Мы снова двигались по каменной кишке бесконечного лабиринта, выгрызенному в теле горы. Заготовленные факелы были уже на исходе. Я экономил их как мог, используя даже догоравшие чадящие и плевавшиеся искрами огарки. Нависла нешуточная угроза вот-вот остаться в кромешной тьме. От одной мысли о такой перспективе по спине пробегал холодок.

Посовещавшись с Молдрой, мы прекратили это бессмысленное сожжение ресурсов и занялись более продуктивным делом — поиском местного аналога электрического выключателя. И, что немаловажно, мы его нашли.

Двадцать пять единиц маны, влитые Молдрой в очередной соответствующий настенный глиф, и тоннели залил тот же призрачный, голубоватый свет. Он не грел, не давал ощущения уюта. Напротив, делал всё нереальным, словно мы шагали по дну глубоководной впадины, залитой светом едва пробивавшимся сюда с поверхности.

И всё равно… Гарантий, что мы заметим противников первыми, не было никаких. Как и нельзя было списывать со счетов вероятность наткнуться на очередную партию ржавых драугров или скелетов за каждым поворотом или развилкой. А получать лишние отверстия в организме отчаянно не хотелось. Да, у моей спутницы имелось заклинание лечения, вытащившее меня буквально с того света, но, похоже, злоупотреблять гостеприимством загробного мира, похоже, стало моей кармой с того момента, как Систему сделала меня тестовым игроком.

Двигались мы осторожно и, откровенно, медленно. Я нёс меч, небрежно положив его лезвием на плечо, и шёл впереди, прощупывая взглядом полумрак. В двух шагах позади бесшумно двигалась Молдра со своим смертоносным копьём в руках. И от соседства острого наконечника, где-то за моей спиной, мне становилось неуютно. В памяти всплывали недавние мысли, посетившие меня при обнаружении рабских карт, и я внутренне ёжился. А ну как у неё в инвентаре припрятана такая же карточка? И в один прекрасный момент, когда я расслаблюсь, она просто ткнёт меня копьём в спину и заберёт всё что у меня есть при себе и Очки Системы.

Так что основной проблемой было даже не ожидание нападения мертвецов, а именно эти опасения. Свербящее, как зубная боль, недоверие изводило меня, но и пустить Молдру впереди было нельзя. Она — носитель целительного навыка, если её тяжело ранят или убьют — это может стать катастрофой уже для нас двоих. Тоннели были заброшены и уже довольно давно, и кое-где на стенах и полу успели разрастись лишайники, мох и даже грибы. Из-за этого свет, и без того неяркий, превращался в голубоватый полумрак, добавляя окружающей нас картине мрачной мистичности. Хотя, куда уж мистичнее? Я, человек двадцатого века, нахожусь в другом мире и иду по заброшенным коммуникациям техномагической цивилизации древней, возможно, и вовсе вымершей расы нечеловеческих существ. Абсурд, возведённый в степень абсолюта.

Трёх умертвий я не заметил. Моё внимание было приковано к собственным параноидальным мыслям. В последний момент меня предупредила остроглазая Молдра, коротко и резко выкрикнув моё имя.

Они вышли из бокового, абсолютно тёмного тоннеля в гробовом молчании. Три фигуры. Стартовые комплекты одежды игрока и характерные сумки через плечо было не спутать ни с чем. Наши неживые коллеги, видимо, провели «в засаде» немало времени. По крайней мере, на голове одного из них успел вырасти целый островок зелёного мха, из которого торчал одинокий гриб с острой шляпкой, напоминавший бледную поганку.

Умертвие. Ранг F. Уровень 1

Умертвие. Ранг F. Уровень 1

Умертвие. Ранг F. Уровень 1

Оружием они не пользовались. Да и зачем оно им? Эти твари вели себя, как дикие, бешеные животные, бросившись на нас по кратчайшему маршруту, без всякой тактики. Я разглядел, что каждый палец на их руках заканчивался солидным, почерневшим когтем. Не Фредди Крюгер, конечно, но поспорить с бурым медведем по части нанесения рваных ран они, наверняка, вполне бы могли.

Меньше всего они напоминали равнодушных, шаркающих зомби из дешёвых ужастиков. Двигались они бодро, резко, с дёрганой, нечеловеческой моторикой, больше напоминая крупных хищных птиц. Их движения были прерывистыми, ломаными, но при этом пугающе быстрыми. Вот они уныло бредут, а через долю секунды уже стремительно сокращают дистанцию.

Левой рукой я выдернул из ножен цвергский клинок. Первая тварь, самая быстрая и нетерпеливая, метнулась ко мне, растопырив свои когтистые пальцы, нацеливаясь, по всей видимости, вырвать жертве кадык. Удар был предсказуем. Чистый животный порыв, лишённый всякой хитрости. В последний момент я шагнул в сторону, пропуская атакующую тушу мимо, и мой левый, несистемный меч со свистом подрубил умертвию ногу в колене.

Раздался сухой, отвратительный треск, словно кто-то с силой переломил о колено прошлогоднюю хворостину. Тварь рухнула, заскрежетав когтями по каменному полу, но не издав при этом ни единого звука, ни стона, ни хрипа. Абсолютное молчание не то чтобы пугало, но жути наводило. Но цель была достигнута. Я знал, что, если убить этим мечом, опыта Система не начислит. Сейчас же моей задачей было просто обездвижить одного из нападавших, вывести его из игры, сократив их численный перевес.

В то же самое мгновение, покалеченная тварь ещё не коснулась пола, Молдра сделала шаг навстречу второму умертвию и провела резкий, короткий выпад. Атака была холодной, выверенная и безупречной. Копьё в её руках ударило, как росчерк света. Листовидный наконечник вошёл мертвецу в грудь с сухим, трескучим звуком, как будто проломил тонкую доску ящика из-под фруктов. Тварь замерла на долю секунды, нелепо вскинув руки, а потом медленно и неохотно, соскользнула с наконечника.

Но мне было некогда наблюдать за этим боем. Оставался ещё третий. Тот, что с грибом на голове. Он чуть замешкался, словно его грибной придаток пытался осмыслить произошедшее, проанализировать стремительное фиаско своих товарищей. Этой секундной заминки мне хватило с лихвой. Я принял его неуклюжий, размашистый удар на скрещённые клинки.

Разума у них, может, и не было. Но инстинкты, вбитые в мёртвую, нечувствительную плоть, оставались. Дальше я действовал методично, безжалостно, как мясник на бойне. Левый, несистемный меч отсёк правую руку по локоть. Затем, после короткого разворота, левую. Тварь, лишённая конечностей, продолжала переть вперёд, щёлкая зубами и пытаясь укусить. Наконец, мой правый, системный клинок вошёл ей в в живот.

Убедившись, что Молдра уже добила первую, искалеченную мной тварь, аккуратно проткнув её копьём, я решил провести небольшой, но важный эксперимент.

— Что ты творишь? — её голос был спокоен, без тени осуждения.

В нём слышалось лишь чистое, беспримесное любопытство исследователя.

— Проверяю системную механику, — ответил я, не отводя взгляда от дёргающейся на моём мече твари. — Хочу засечь, за сколько системный клинок «осушит» эту мумию досуха, обратив её в чистый опыт.

Она подошла ближе, её интерес был уже нескрываемым. Видимо, ей такие эксперименты тоже были не чужды.

Всё это время тварь, насаженная на меч, пыталась брыкаться и дотянуться зубами до моей руки, но лишь глубже насаживалась на клинок. Пришлось левым мечом перерубить ей сухожилия на ногах. Сразу стало поспокойнее. В углу моего зрения тикал невидимый таймер, отсчитывая секунды. Ждать пришлось довольно долго. Около пятнадцати минут. Пятнадцать минут я стоял посреди залитого голубым светом тоннеля, держа на мече дёргающийся, конвульсирующий труп. Наконец, как и положено порядочному мертвецу, нежить затихла окончательно.

Внимание! Вы получили 4 ОС!

Кроме законных очков системы я получил и карту-пустышку F-ранга. Не так уж и плохо. Всегда бы так набирать опыт. Без личей, без бронированных драугров, без демонических волков и прочих болотных грязеходов. Спокойно, планомерно, почти без риска получить ранение. Мечта, а не жизнь.

Я выдернул меч и брезгливо отпихнул ногой то, что осталось от «грибного умертвия». И тут мой взгляд зацепился за куртку одного из них, того, которого прикончила Молдра. Моя собственная из стартового набора уже давно превратилась в жалкие лохмотья. А у этого умертвия куртка казалась почти целой, плотной, без видимых повреждений. Даже дыры от копья не наблюдалось, так как куртка в момент удара была распахнута.

Запаха не было. Твари, очевидно, мумифицировались здесь уже не первый год, но отвращение никуда не делось. Раздевать несвежего покойника — то ещё занятие. Скрипя зубами, я стянул с трупа куртку, стараясь не касаться его пергаментной, высохшей кожи. Сунул трофей в свою бездонную сумку и тут же извлёк. Чистая. Абсолютно чистая, без единого пятнышка крови или грязи, и даже пахнущая… ничем. Просто тканью. И хорошо. Я примерил её. Села как влитая. Свою старую я рачительно спрятал в сумку. В этом мире даже рваная тряпка может когда-нибудь пригодиться.

Потом пришла здравая мысль, что запас тряпок нам не помешает. Любая ветошь может пригодиться. Ими можно перевязать рану, когда из тебя хлещет кровь. Из них можно сделать факел. Ими, в конце концов, можно просто протереть клинок от чужой крови и липких потрохов… Хотя нет. Если убрать меч в карту, то можно достичь того же самого результата с меньшими усилиями. Я подумал об этом и, тяжело вздохнув, принялся деловито раздевать умертвие дальше.

— Айвенго, что ты делаешь? — в голосе Молдры слышалось искреннее, почти детское недоумение.

Таким тоном спрашивают у сумасшедшего, зачем он ест землю и бьётся лбом о кирпичную стену.

— Запас тряпок нам не помешает, — пробурчал я, стаскивая с мертвеца жёсткие, задубевшие штаны. — В хозяйстве всё сгодится.

Она помолчала, задумчиво оперевшись на копьё. Тёмная эльфийка некоторое время наблюдала за моими манипуляциями, а потом сказала фразу, от которой я почувствовал себя не просто дураком, а клиническим идиотом.

— А не проще засунуть в сумку тело целиком? А потом просто вытряхнуть его, оставив одежду внутри. Или извлечь только её.

Я замер с драными штанами в руках. Медленно, как в дурном сне, я повернул голову и посмотрел на свою Бездонную Сумку. Потом на Молдру. Потом снова на сумку. Логика в её словах была. Железная. Безупречная. Это была логика существа, привыкшего мыслить в категориях системных лазеек, эксплойтов и неочевидных возможностей. А я… Я всё ещё мыслил, как земной хомо сапиенс, для которого сумка — это ёмкость для переноски предметов.

— А… сработает? — с трудом выдавил я, чувствуя, как горит лицо от стыда за собственную тупость.

Она пожала плечами. Этот жест у неё получался особенно изящно и высокомерно.

— Пока не попробуем — не узнаем.

— Тогда подержи сумку за горловину.

Я отбросил заскорузлые штаны и подошёл к другому, ещё полностью одетому умертвию, схватил его за ноги и, крякнув, принялся запихивать сухое, неожиданно лёгкое тело в зев артефакта. Оно исчезло в сумке почти без проблем.

А секунду спустя у моих ног с глухим стуком шмякнулось абсолютно голое тело умертвия, пергаментное и тощее. Вся одежда осталась внутри сумки.

Единственной проблемой стали их собственные сумки из стартового набора Игрока, не желавшие влезать в аналогичные по рангу артефакты. Одно пространственное хранилище нельзя поместить в другое, если только оно не ниже рангом. Бессмысленное какое-то правило, как и многое в Системе. Но я не растерялся и, недолго думая, надел все три трофейные сумки на себя, перекинув их через плечо крест-накрест.

Я стоял посреди мёртвого, залитого призрачным светом зала, в новой… ну, почти новой куртке, и испытывал смешанные противоречивые чувства. С одной стороны, меня распирала радость от того, что мы нашли простой и гениальный способ добывать одежду без омерзительной возни с трупами. С другой — меня грызло острое, как осколок стекла, огорчение от того, что я не додумался до этого способа сам. Это было унизительно. Это был наглядный пример разницы между аборигеном, впервые увидевшим винтовку, и солдатом, который может разобрать и собрать её с закрытыми глазами. И в этой паре я, увы, был аборигеном.

За следующие плюс-минус пару часов блужданий нам встретились ещё восемь умертвий и один первоуровневый скелет. Я больше не лез на рожон, а больше отталкивался от защиты, отвлекая и сдерживая, пока Молдра наносила свои смертоносные, точные уколы. Из них я угомонил троих — самых неуклюжих, самых медленных. Это принесло ещё двенадцать единиц опыта.

Доступно: 18/120 ОС.

Ещё одна карта-пустышка F-ранга стала приятным бонусом. Я убрал её в сумку, даже не разглядывая. Бонусом неприятным стала усталость. И это было не физическое утомление, от которого ломит мышцы и сбивается дыхание. Это была усталость психологическая. Мы бродили в полумраке, каждую минуту ожидая нападения. Нервы натянулись до предела и звенели от напряжения. Каждый шорох заставлял вздрагивать. Каждый тёмный провал казалось таит опасность.

Мы шли по бесконечным, однообразным коридорам, и стены давили, высасывая волю и надежду. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что уже не верю в то что мы выберемся.

— Всё, — вдруг сказала Молдра. Её голос в гулкой тишине прозвучал неожиданно громко. Мы стояли на очередном перекрёстке, от которого расходились три уже исследованных нами тоннеля. Четвёртый, самый узкий, уходил во тьму.

— Мы обошли почти всё. Остался только этот.

Она кивнула в сторону тёмного прохода.

Я уже давно потерял направление, а она запоминала коридоры и перекрёстки. Ну надо же… На стене рядом с ним я заметил знакомую пиктограмму. Очередная «кнопка». Я указал на неё тёмной эльфийке. Тоннель осветился ровным, голубоватым светом. И на притолоке проступили цвергские глифы. За то время, что мы здесь провели, я уже начал привыкать к ним. Мой мозг, подстёгнутый Системой, впитал чужой язык, как губка. Я прочитал надпись и уверенно заявил:

— Там сокровищница.

Молдра удивлённо на меня посмотрела, но ничего не сказала. Только едва заметно кивнула.

— Идём, — подбодрил я её, чувствуя, как внутри разгорается азарт, вытесняя усталость.

Воображение принялось рисовать горы сокровищ. Мы шли по новому коридору около четверти часа. Он был ровным, стены гладко отполированы, а пол выложен каменными плитами. И в конце нас ждала массивная каменная дверь, вся покрытая сложной резьбой. В центре её располагался диск с двенадцатью ячейками глифов с цвергскими цифрами. Судя по всему, замок кодовый.

Мы попробовали и так, и сяк. Я давил на камни. Молдра пыталась найти щели, чтобы поддеть их копьём. Всё было тщетно. Дверь была монолитом. И комбинацию из двенадцати глифов мы, по понятным причинам, знать не могли. Сокровищница была прямо перед нами, за непреодолимой каменной преградой. И это было почти смешно.

Провозившись ещё с час, мы посмотрели друг на друга и пришли к единому выводу почти одновременно, что пора нам подниматься наверх. Как бы не хотелось открыть дверь, но все возможности мы исчерпали ещё час назад. Только упрямство и азарт нас продержали здесь всё это время. И мы двинулись на поверхность.

Когда мы выбрались из душного, пахнущего пылью и смертью подземелья, уже вечерело. Небо на западе окрасилось в багровые и фиолетовые тона. Воздух, свежий, прохладный, пахнущий хвоей, ударил в лёгкие, и у меня на мгновение закружилась голова. Мы молча дошли до озера, и пока я занимался костром, Молдра, раздевшись до белья, зашла в воду и парой точных ударов копья подбила четырёх крупных и жирных рыб. Каждая была с полометра длинной. Поэтому съели не всё, оставив кое-что на завтрак.

Мы приготовили их на углях, съели прямо так, обжигая пальцы о горячий рыбий жир. А потом, потушив костёр и заметя следы, спрятались в своём убежище.

— Я хочу улучшить свой скелет, — сказал я, нарушив тишину.

Молдра внимательно на меня посмотрела.

— Ты уверен? Такие преобразования организма могут быть очень болезненными.

— Справлюсь.

Она пожала плечами.

— Твоё тело — твоё дело.

Я достал из сумки карту навыка Стальные кости (E, ⅕)

Вложил все имеющиеся очки системы, чтобы её насытить и мысленно ответил на уточняющий вопрос системы утвердительно.

Боль пришла не сразу. Сперва по всему телу пробежал странный, глубокий зуд. Не на коже — в костях. Словно под надкостницей завелись мириады крошечных насекомых. Я стиснул зубы. А потом началось.

Тихий, омерзительный хруст раздался где-то в районе моей левой лопатки. Будто кто-то давил сапогом сухие ветки. Потом ещё один — в предплечье. И ещё. Я упал на колени, хватая ртом воздух. Кости словно ломались. Медленно, одна за другой. Система не утруждала себя анестезией. Она просто ломала меня изнутри, чтобы перестроить заново. Молдра применяла заклинание исцеления от которого ненадолго становилось легче.

Именно поэтому я не кричал, а вцепился зубами в кожаный ремень своих ножен и выл. Глухо, по-звериному. Перед глазами плясали красные и чёрные круги. Сознание то уходило, то возвращалось, и каждый раз, возвращаясь, я погружался в новый виток агонии.

Не знаю, сколько это продолжалось. Минуту? Час? Вечность?

А потом всё закончилось. Так же внезапно, как и началось. Боль отступила, оставив после себя лишь тупую, ноющую ломоту во всём теле и привкус крови во рту. Я лежал на земляном полу, весь в поту, дрожал, но всё ещё был жив. Всё закончилось. Это обстоятельство порадовало настолько, что я сначала улыбнулся, а после и в голос засмеялся.

— Люди все такие? — услышал я вопрос Молдры. — Или это только ты такой сумасшедший?

Конец первой книги.

Москва, 1 декабря 2025 года,

Алексей Елисеев.