Real-Rpg. Айвенго

Глава 22 Путь во тьму

— Замётано. С тебя коза, с меня — рассказ о том, как я однажды ел шашлык из баранины, маринованный в гранатовом соке. Думаю, что твоя коза проиграет.

Котёл цвергов я просто закинул в Бездонную Сумку и поймал себя на мысли, что начинаю к этому привыкать. И не удивительно. К хорошему привыкаешь быстро, а это было крайне удобно. Через секунду котелок сиял чистотой, как только что с конвейера. Мы снова вскипятили в нём воду. Просто чтобы иметь запас кипятка. Жить стало немного легче. Жить стало немного веселей.

И вот, когда базовые потребности — в насилии, похоти и пище — были удовлетворены, на первый план снова вышла неумолимая необходимость становиться сильнее. У меня оставались нераспределённые очки параметров. Вопрос был в том, куда их вложить. В Силу, чтобы махать этой оглоблей ещё увереннее? В Ловкость, чтобы стать быстрее? Или, может быть, в Выносливость, чтобы дольше держаться в бою и не выдыхаться? Решение было не из лёгких, и я серьёзно задумался.

Я открыл свои параметры и внимательно их изучил. Мой уровень шестой.

Доступно (17/120) ОС.

Доступно 4 очка характеристик

Параметры:

Сила: 9 / 11 (+1 к пределу от особенности «Перекованная Плоть»)

Ловкость: 9 / 11 (+1 к пределу от особенности «Перекованная Плоть»)

Интеллект: 7 / 10

Живучесть: 2 / 10

Выносливость: 8 / 11 (+1 к пределу от особенности «Перекованная Плоть»)

Восприятие: 6 / 10

Удача: 2 / 10

Расовый параметр:

Интуиция — 5 / 10

Дополнительные параметры:

Духовная энергия: 1

Производные параметры:

Ци: 100/100

Навыки Системы:

Игрок (F)

Интуитивно понятный интерфейс (F, 1 / 1)

Справка (F, 1 / 1)

Язык Системы (F, 1 / 1)

Особенности:

Перекованная плоть (E, 1 / 5)

Система циркуляции Ци (F, 1 / 5)

Боевые навыки:

Владение мечом (F, 1 / 5)

Стиль владения древковым оружием «Копьё Вечной Зимы» Мира Арнис (F, 1 / 5)

Достижения и титулы:

Нулевой (личное, уникальное) — иногда невезение так велико, что великая удача проходит совсем рядом. Особенности скрыты.

После еды и всякого другого приятного полагается отдых. Мы сидели, прислонившись спинами к холодной стене подземелья, переваривая резиновую плоть грязехода, а в головах варились не менее тягучие мысли.

Не знаю, о чём там размышляла Молдра, но я, откинув праздные думы, открыл свой статус. Сухие цифры. Они теперь определяли мою жизнь, а значит, и отнестись к ним следовало со всем вниманием, чтобы не превратиться в труп раньше времени. Сила, ловкость, выносливость — всё было неплохо. Но два параметра вызывали во мне тоску. Удача и живучесть. Самые низкие и позорные характеристики.

За низкую живучесть было особенно обидно. Я ведь никогда не брезговал спортом, и физические кондиции у меня, как выяснилось, были будь здоров. Но Система знала что-то, чего не знал я. Может, всё из-за того, что в последние годы начало пошаливать сердце? Я отчётливо ощущал одышку после подъёма на четвёртый этаж, хотя после недавней «перековки» организма она вроде бы исчезла. Мне последние пару лет было не до здорового образа жизни — факт. А живучесть, как я смутно догадывался, не просто добавляла мне хитпоинтов, как в дурацкой компьютерной игре. Она отвечала за что-то другое. Более фундаментальное. За сам ресурс моего тела.

— Молдра, а за что отвечает параметр «Живучесть»? — не откладывая в долгий ящик, спросил я.

Тишина подземелья давила на барабанные перепонки, и любой звук, даже мой собственный голос, казался спасением от безмолвия.

Она повернула голову. Взгляд её был спокоен. Голос ровный и бесстрастный.

— Этот параметр системы отображает твои регенеративные способности, иммунитет и общую продолжительность жизни.

Продолжительность жизни. Вот оно что. Моя жалкая двойка вдруг показалась мне не просто цифрой, а датой на надгробном камне. Приговором, не подлежащим обжалованию.

— Ваш народ — долгожители, — продолжил я, отчаянно пытаясь придать голосу безразличный, чисто академический тон. — Наверное, у тебя этот параметр очень развит?

— У меня в живучести восьмёрка, — ответила тёмная эльфийка. — Долгая жизнь — это расовая особенность. Как у людей — интуиция, кажется?

Я кивнул. Да, интуиция. Пятёрка. Не густо, конечно, но хоть что-то в параметре, которым я отродясь не умел пользоваться.

— У тебя интуиции нет? — мой вопрос был задан на чистом автоматизме, как «который час?».

Она отрицательно качнула головой. В её движениях не было ни сожаления, ни зависти, лишь холодная констатация факта.

— Нет. Интуиции у меня нет, и я бы не отказалась её получить. Вы, люди, просто не подозреваете, насколько щедро одарены от природы. А ваша короткая, суматошная жизнь не даёт вам шансов этого осознать.

Я пожал плечами. Мол, что есть, то есть. Не было желания спорить с существом, которое считало себя высшим. Мы посидели ещё немного в тишине. Я перемалывал в голове её слова. Эльфийка, создание из другого мира, существо почти бессмертное по моим меркам, завидует моей жалкой человеческой чуйке. И если она, с её опытом и знаниями, хочет себе интуицию, то почему для меня это должно быть плохо?

Конечно, она могла врать. Мы игроки, здесь каждый сам за себя, и сегодняшний союзник — это просто завтрашний труп у тебя под ногами. Но с чего бы ей лгать именно в этом? Пока что она в подобном замечена не была. Напротив, была честна. Патологически правдива, я бы сказал. Её правда была не от добродетели, а от какой-то чуждой мне, нечеловеческой логики, а может традиций её народа.

— Значит, ты бы выбрала интуицию, а не, скажем, силу? — уточнил я, глядя на пляшущие тени от факела.

— Сила — это то, что можно развить. Ловкость — отточить. Даже выносливость можно натренировать не вкладывая в неё Очки Системы. — Она говорила медленно, словно объясняя ребёнку очевидные вещи. — По крайней мере до своего расового предела. А интуиция… это дар. Это способность видеть то, чего нет. Чувствовать опасность до того, как она обретёт форму. Для существа с короткой жизнью, как у тебя, это может оказаться важнее, чем лишний мускул на руке.

Я задумался. Она была права, чёрт побери. Сколько раз в моей прошлой жизни меня подводила именно логика, и сколько раз спасало это необъяснимое, зудящее чувство в груди. «туда не ходи», «сюда не ходи», «не верь ему». Я просто не привык к нему прислушиваться. А здесь, где за каждым углом может ждать смерть, цена такой ошибки неизмеримо выше, чем сорванная сделка или выговор от начальника.

Я снова вызвал перед мысленным взором страницу своего состояния. Четыре свободных очка характеристик. Четыре шанса. Раздумывал я недолго. Вся эта рефлексия, все эти споры с самим собой — пустая трата времени. Решение уже было принято там, в глубине черепной коробки, а сейчас я лишь выполнял формальности. Я вкинул все четыре очка в интуицию.

Ощущения были донельзя странными. По сравнению ломкой, выворачивающей тело наизнанку при прокачке силы или ловкости, это было почти что блаженством. Не было боли. Лишь тончайшая, щекочущая дрожь прошла по всему телу, от макушки до самых пяток. Словно невидимый настройщик провёл по всем нервным окончаниям камертоном, настраивая их на новую, доселе неслышимую частоту. Энергия гуляла по телу свободно, как сквозняк в заброшенном доме моей черепной коробки. Но при всём этом, ровным счётом ничего нового я в себе не ощутил. Никаких пророческих видений и голосов в голове, предрекающих падение курса акций или внезапную смерть от упавшего на голову кирпича. Стало даже как-то обидно. Вложил капитал, а дивидендов — ноль.

Я машинально взглянул на «Пространственный перстень архивариуса».

Насыщение: 431/500 Очков Системы.

Вроде бы совсем немного, всего шестьдесят девять очков не хватало до полного заполнения. Хотелось его улучшить, посмотреть, что за фокус получится из этого ювелирного изделия. Ещё одно хранилище вроде Бездонной Сумки мне точно не помешает. Практичность куда важнее любых эфемерных предчувствий.

— Твой резерв маны восстановился? — спросил я, чтобы сменить тему и отогнать прочь мысли о, возможно, бесполезно потраченных очках.

Она поднялась с пола одним плавным, текучим движением, в котором не было ни единого лишнего усилия, словно ртуть, собирающаяся в единую каплю.

— Почти, — спокойно ответила тёмная эльфийка. — Можем пойти и осмотреть остальное подземелье. Вдруг найдём что-нибудь интересное.

Я поднялся следом, подхватывая с пола верный меч. Что ж, интересное. В этом мире «интересное» слишком часто рифмовалось со словом «смертельное». Но сидеть на месте было ещё хуже. Сидеть на месте — значит ждать, пока это самое «интересное» само тебя найдёт. А я предпочитал встречать неприятности лицом к лицу, а не получать удар в спину.

— Что-то я сильно сомневаюсь, — возразил я, отряхивая штаны от каменной крошки. — Мы уже осмотрели склад и мастерскую прежних хозяев. В них ничего интересного, кроме твоего котелка, не обнаружилось. Но если мы найдём ещё нежить, это уже будет хорошо. Уровень сам себя не прокачает.

Молдра улыбнулась. Ну как улыбнулась… В своей ледяной, безупречной манере. По её красивому симметричному лицу пробежала едва заметная судорога, уголки губ дрогнули и на долю секунды поползли вверх. Насколько я успел изучить эту иномирную женщину, для неё это было равносильно гомерическому хохоту.

— Хорошо сказано, человек. Тогда идём?

Я усмехнулся в ответ. Должно быть, ей так же непривычно видеть у меня на лице всю эту палитру эмоций, как мне — наблюдать её почти полное их отсутствие.

— Идём, эльфийка…

И мы пошли. Обратно, в гулкую, засасывающую звуки пустоту тоннелей. В мастерской лича мы не задержались. Хотя, признаться, меня так и подмывало, как мальчишку, потрогать эти странные, покрытые зелёной патиной медные аппараты, покрутить вентили на пузатых стеклянных колбах, в которых на дне застыл какой-то мутный, кристаллический осадок. Любой инженер или учёный с Земли, наверное, продал бы свою душу за возможность поковыряться в этой машинерии. У нас используется электричество и двигатели внутреннего сгорания — понятная и привычная сила. А здесь всё работает на мане. Мане! Невидимая, неосязаемая, мистическая энергия, которая заставляет кипеть воду в котле и питает смертоносную магию. Уму непостижимо…

Мы шли молча. Наши шаги гулко отдавались от каменных стен, сплетаясь в тревожный, монотонный ритм. Факел, зажатый в руке Молдры, выхватывал из темноты всё те же унылые, осточертевшие виды. Смотреть на голый влажный камень, редкие прожилки тусклых неживых кристаллов и вечную, давящую на череп тьму впереди откровенно надоедало. Терялось даже чувство времени. Сколько мы шли? Час? Два? Целый день? Иногда мы проходили мимо боковых ответвлений, узких, как лисьи норы, из которых тянуло сыростью. Мы не сворачивали. Шли прямо, по главному, самому широкому коридору, решив, что все отнорки осмотрим на обратном пути. Если таковой, конечно, случится.

Так мы добрались до камеры. Вернее, до того, что от неё осталось. Каменная дверь, монолит толщиной в полметра, была выломана. Не открыта, не взломана хитрым механизмом — именно выломана, как гнилая доска из забора. Камень был расколот на огромные, бесформенные глыбы, а края излома крошились под пальцами в мелкую пыль. Какая же тварь обладает силой, способной играючи крушить скалы? Встречаться с таким монстром не хотелось бы.

Мы, помедлив секунду, вошли внутрь. Камера была пуста. Абсолютно, гулко пуста, если не брать в расчёт многочисленные стойки для оружия и распялки для доспехов, стоявшие вдоль стен. Все они были пусты. Ни единого клинка, ни единого щита. И в этот самый момент из темноты за нашими спинами, из коридора, по которому мы только что пришли, тень не выскользнула, не вышла — она именно вырвалась, словно гной из прорвавшегося нарыва.

Я едва успел обернуться. Драугр. Огромный, закованный в ржавый, облепленный вековой грязью доспех, с массивным двуручным топором в каждой костяной руке. Он нёсся на нас молча, без боевого клича, без звериного рёва. Просто нёсся, как неумолимая машина смерти, сокращая расстояние с чудовищной скоростью.

И в то же самое мгновение, пока мой мозг ещё обрабатывал первую угрозу, из глубины пустой камеры, из непроглядного, бархатного мрака в дальнем углу шагнула вторая тень. Точно такая же.

Засада. Классическая, подлая, смертельно эффективная. Нас зажали в клещи.

— На копья! — выкрикнула Молдра, и в её голосе прозвучал металл боевого приказа.

Мы действовали как единый механизм. Не было времени на раздумья, на страх, на какие-либо человеческие чувства. Был лишь холодный расчёт и отточенный рефлекс. Одновременно, как по невидимой команде, мы выставили вперёд оружие. Она своё изящное смертоносное копьё, я — тяжёлый цельнометаллический посох лича.

Первый драугр, тот, что атаковал в лоб, не стал уворачиваться или ставить блок. Эта тварь, очевидно, не знала ни боли, ни страха. Она просто приняла наши удары на свою широкую, закованную в ржавчину грудь, как принимает таран крепостная стена. Копьё Молдры, направленное уверенной рукой, с визгом пробило слой металла и вошло мертвецу под ключицу, уходя вглубь по самое древко. Острый конец моего посоха ударил ниже, проламывая ржавый нагрудник с омерзительным треском, и с глухим хрустом вошёл в окаменевшую, лишённую крови плоть.

Но в этот самый момент второй драугр, тот, что подкрался с тыла, уже был за моей спиной.

Драугр, 7-го уровня (ранг F++).

Я даже не успел испугаться толком. Не успел почувствовать ледяное дыхание смерти на затылке. Молдра, с силой выдернув копьё из груди первого врага, разбрызгивая чёрную, густую пыль, молниеносно развернулась и встретила атаку второго. Звон стали о сталь, глухой удар — и я остался один на один с нашим первым противником. Недобитым, проткнутым в двух местах, но всё ещё живым и дьявольски опасным.

Он с нечеловеческой силищей рванул на себя мой посох, пытаясь вырвать его из рук. Я упёрся, напрягая все мускулы, но его мёртвая, неумолимая сила была чудовищной. Посох выскользнул из ослабевших пальцев. Драугр отшвырнул его в сторону с таким грохотом, будто уронил на пол наковальню. Один из его топоров, огромный, зазубренный, взлетел вверх, готовясь опуститься на мою голову.

Я вызвал из карты полуторник. Меч материализовался в руке мгновенно, привычно ложась в ладонь. Он был легче, быстрее, роднее, чем неуклюжая оглобля мёртвого мага. И картина боя тут же изменилась. Теперь я был не жертвой, а мясником.

Топор обрушился вниз. Я не стал блокировать этот чудовищный удар. Я сделал резкий шаг в сторону и вперёд, проскальзывая под занесённой рукой, пропуская смертоносное лезвие мимо себя. Оно со свистом рассекло воздух там, где только что была моя шея. И пока драугр, вложивший в удар всю инерцию своего массивного тела, пытался вернуть равновесие, я нанёс короткий, рубящий удар по его ноге, чуть пониже колена. Меч легко прошёл сквозь проржавевшую сталь поножей и с сухим, отчётливым треском перерубил кость.

Тварь рухнула на одно колено, взревев от ярости и бессилия. Второй топор полоснул по воздуху на уровне моей груди. Я присел, даже не думая принимать на блок этот горизонтальный удар, и лезвие просвистело над самой головой, срезав прядь волос. Мой ответный удар пришёлся по его правой руке, державшей топор. Лезвие меча прошло точно по суставу, с хрустом отсекая кисть. Топор с тяжёлым лязгом упал на каменный пол.

Он попытался подняться, опёршись на левую руку, но я не дал ему этого сделать. Ещё один удар — и левая рука, отсечённая по самый локоть, безвольно повисла на лоскутах окаменевшей кожи и сухожилий.

Теперь он был беспомощен. Он стоял на одном колене, опираясь на обрубок второй ноги, и смотрел на меня пустыми глазницами своего шлема. Ненависти в этом взгляде не было. Был о что-то вроде программы — убивать. Я нанёс последний удар, отрубая ему и вторую ногу. Он с грохотом рухнул на пол, превратившись в беспомощный, дёргающийся обрубок в доспехах.