Real-Rpg. Айвенго

Глава 18 Подземелья мертвецов

Лишь в самое последнее мгновение, уже заваливаясь на спину, я успел инстинктивно перекатиться и полоснуть мечом, который чудом удержал в руке, по ноге твари. Удар вышел удачным и пришёлся точно под коленную чашечку из чёрной кости. Раздался сухой, отвратительный хруст, словно ломали гигантскую куриную кость.

Тварь сбилась с шага, её стремительный, убийственный бросок захлебнулся. Она замерла на мгновение, склонив голову-череп набок, словно с механическим, птичьим любопытством разглядывая повреждённую конечность. Однако эта нежить даже и не думала оставлять меня в покое. Кость не подломилась, но тварь явно замедлилась. Неуклюже подпрыгивая на одной ноге, она снова двинулась ко мне, медленнее, но оттого не менее угрожающе.

Этой драгоценной секунды мне хватило. Я вскочил на ноги. И как только уродливая башка твари показалась в зоне досягаемости, в неё немедленно ударило лезвие моего меча. Удар был страшным, потому как собрал всё отчаяние и злобу. Шлем-череп раскололся с треском гнилого ореха, но под ним не оказалось ничего. Густая, всепоглощающая пустота. Рыцаря, однако, отбросило на пол. Он рухнул на спину и откатился из поля видимости, но его костяные лезвия-руки успели со свистом полоснуть воздух в опасной близости от моего лица.

Смахнув выступивший на лбу холодный пот, я облизал губы и решил немедля добить его, ударив ещё раз по повреждённой ноге. Я обошёл металлический контейнер, из-за которого атаковал, но тела на полу не обнаружил.

Ма-а-ать! Испарился? Растворился в воздухе? Где ты, гнида костяная? Цыпа-цыпа-цыпа…

Я услышал подозрительный шорох у себя за спиной и резко развернулся. Всё, что я успел увидеть, — это как Рыцарь Смерти, уже твёрдо стоящий на обеих ногах, заносит для смертельного удара оба своих костяных клинка.

Ну вот и отбегался, Ванька. Это смерть. Быстрая, глупая и совершенно негероическая.

Но тут в дело, наконец, вступила Молдра, очевидно, разобравшаяся со своей порцией костяных марионеток. Она не стала атаковать, а просто, с расчётливой точностью, подставила древко своего копья под ноги существу, заставив его запнуться и с грохотом рухнуть на каменный пол во второй раз.

Я отскочил назад, едва успев убрать ногу из-под нового слепого удара, нанесённого уже с земли.

— Сердце! — крикнула она. Её голос был спокоен и ровен, словно она комментировала шахматную партию. — У него кристалл маны вместо сердца в груди!

Кристалл. Понятно. Значит, надо вскрывать грудную клетку. Прекрасная перспектива.

Тварь, скрежеща костями, снова поднималась. Я метнулся к ближайшему большому контейнеру, тому самому, из которого вылезла эта нечисть. Крышка была откинута. План созрел мгновенно, дикий, идиотский и отчаянный.

— Сюда! — заорал я, махая мечом, привлекая внимание нежити.

Рыцарь, не раздумывая ни секунды, бросился на меня. Я ждал до последнего, а когда он поравнялся с контейнером, отпрыгнул в сторону. Тварь по инерции пронеслась мимо, и в этот самый момент я со всей силы навалился на тяжёлую металлическую крышку.

Раздался оглушительный лязг и хруст. Крышка захлопнулась, зажав оба костяных клинка рыцаря. Он забился, заскрежетал, словно гигантское насекомое, попавшее в ловушку, пытаясь вырваться, но я навалился на крышку всем своим весом. Он был пойман. Его оружие было нейтрализовано.

И снова Молдра вступила в бой. Она, словно тень, скользнула сбоку и нанесла точный, выверенный удар копьём по ногам твари, делая подсечку. Рыцарь рухнул на колени.

Обезврежен.

Обездвижен.

Теперь моя очередь. Я подскочил к нему и, не тратя времени на прицеливание, обрушил всю свою силу и ярость на его локтевые суставы. Как только в несколько ударов удалось перерубить костяные конечности, я перенёс удары на рёбра, сросшиеся в монолитную костяную кирасу. Удар. Ещё один. Чёрные рёбра-пластины трескались, разлетались осколками. Наконец, меч с отвратительным чавканьем провалился в полость. Внутри, в сплетении окаменевших сухожилий, пульсировал тусклым, больным светом большой, грубо огранённый кристалл.

Я выдернул меч и ударил ещё раз, уже остриём, в самое сердце этой пульсирующей мерзости. Кристалл, висевший посреди грудной клетки, с гулким треском провалился куда-то во внутрь. Тело рыцаря дёрнулось в последней, жуткой конвульсии и затихло, моментально превратившись в груду бесполезных костей. Перед моими глазами полыхнули багровые, бездушные, казённые строчки, отпечатавшись прямо на сетчатке:

Внимание! Вы получили 162 ОС!

Внимание! Вы получили 4-й уровень!

Внимание! Вам доступно 2 очко параметров!

Внимание! Вы получили 5-й уровень!

Внимание! Вам доступно 2 очко параметров!

Доступно (64/100) ОС.

Вам доступно 4 очка параметров.

И тут же в меня хлынула горячей, мутной волной порция чистого, незамутнённого удовольствия. Это была не радость победителя, не гордость за проделанную работу, а именно животное, почти непристойное удовольствие, как от утоления долгого, мучительного голода. На задворках разума, в том уголке, где ещё трепыхался Иван Шабаев, всплыла отстранённая, холодная мысль, что столь яркое, химическое вознаграждение «сделано» не просто так. Это была дополнительная, грубая мотивация на убийство. Пряник. Закрепление нужного поведения, как у собаки Павлова. Слюна течёт при виде лампочки. Ты убиваешь — получаешь дозу блаженства. Просто, эффективно и омерзительно. Поняв, что всё наконец-то закончено, что эта костяная дьявольщина больше не вскочит и не попытается оттяпать мне голову, я так и рухнул на каменный пол рядом с этой грудой костяного хлама. Сил на то, чтобы встать, уже практически не было. Адреналин схлынул, оставив после себя лишь ватную слабость в мышцах и тупой гул в голове.

Подняться и полноценно двигаться я смог только минут через десять, когда тело перестало напоминать мокрый мешок с требухой. И тут же заметил висящую над останками мёртвой нежити полупрозрачную, мерцающую карту. Она висела в воздухе, подрагивая, словно марево над раскалённым асфальтом. Я подошёл, протянул руку. Карта легла в ладонь, тут же став плотной, материальной. Я был немало удивлён, увидев выведенные на ней руны.

Карта навыка: Стальные кости (E, ⅕)

— Это твоя добыча, — сказала Молдра, подходя ближе, голос её был ровным, деловым. — А это — моя. Справедливый обмен.

Она уже подобрала с пола крупный кристалл и теперь с хищным любопытством рассматривала его на ладони. Я посмотрел на карту, потом на неё. Она без обиняков заявляла права на кристалл, на самое сердце, на источник силы этой некротической твари. И я решил не возражать. По нескольким веским, циничным причинам. Во-первых, и это главное, спорить с ней — всё равно что тыкать палкой в гремучую змею, только что собравшуюся сытно отобедать. Мы только-только с ней по-настоящему стали командой, и разрушать этот хрупкий, основанный на взаимной выгоде союз из-за блестящей побрякушки было бы верхом идиотизма. Во-вторых, я не имел ни малейшего понятия, как и для чего эта штука нужна, а тёмная эльфийка знала наверняка или догадывалась. Как ни крути, она была моим единственным источником сведений, и глупо было бы лишать себя такой возможности. И, в-третьих, самое банальное и унизительное — я был на волосок от гибели. Она спасла мою шкуру. Снова. Долг платежом красен. Верно?

— Договорились, — согласился я, пряча карту в карман. — Только ты мне потом расскажешь, для чего эти кристаллы нужны.

— Конечно… — она шагнула ко мне ближе и провела прохладной ладонью по небритой щеке. Жест в её исполнении был странным, почти интимным. Внезапно захотелось закрыть глаза и раствориться.

— Только давай отложим это на потом. Я бы осмотрела все эти контейнеры. Кто знает, может ещё один Рыцарь Смерти прячется где-то здесь…

— Или не один, — согласно кивнул я, отстраняясь. — Тогда, поступим так…

И мы, стоя посреди этого разграбленного склада, среди пыли и костей, разработали простую, как мычание, тактику парного боя. Пока я, как более крупный и прочный, фехтую и принимаю удары на себя, Молдра прячется за моей широкой спиной и, как более лёгкая и подвижная, наносит внезапные, точные удары копьём в уязвимые места с неожиданных углов. Эх… Мне бы щит… Хороший крепкий щит. Но и так должно было получиться неплохо.

Впрочем, наши приготовления оказались излишними. Остальные контейнеры были пусты. Лишь в одном из них, в самом дальнем углу, обнаружился ещё один скелет. Но этот бедолага был, видимо, бракованной партией. С перебитым позвоночником, он мог только ползти в нашу сторону, скребя по полу обломками пальцев и громко щелкая челюстью. Жалкое, омерзительное зрелище. Я прикончил его одним ударом, без всякого удовольствия, просто, чтобы прекратить его бессмысленное копошение.

— Давай немного передохнём? — произнесла Молдра, и я впервые услышал в её голосе нечто похожее на усталость.

Пальцы её, до этого стискивавшие древко копья с мертвенной хваткой, теперь нервно, почти суетливо перебирали его.

— Здесь вроде тихо…

Я молча кивнул и, не сговариваясь, мы разошлись по этому гулкому склепу. Я неторопливо пошёл по кругу, вдоль стен, заставленных железными ящиками. Просто, чтобы двигаться, чтобы разогнать кровь, чтобы не дать остывающему адреналину превратиться в липкий, парализующий страх. За одним из стеллажей, в глубокой тени, я обнаружил то, что искал, сам того не зная, — каменные двери. Без ручек, без петель, просто гладкая плита, вмурованная в скалу. Тихим голосом, чтобы не нарушать обманчивую тишину, я позвал свою спутницу и показал ей находку.

— Думаешь, нам стоит соваться глубже? — Она говорила ровно, без всяких эмоций, но я видел, как подрагивали её тонкие пальцы на древке копья.

После боя с рыцарем смерти она как-то осунулась, сдулась. Серебристые волосы, обычно собранные в аккуратный тугой узел, растрепались, открывая шрам над ухом — тёмную, рваную полосу, похожую на трещину в фарфоровой чашке. Эта маленькая деталь делала её облик живым, уязвимым.

Я кивнул.

— Есть решения хорошие, есть плохие, а есть вынужденные. Думаю, наш случай — именно последний, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовал. — Как мне видится наше с тобой положение: сверху, на поверхности, за нами охотятся эти собакоголовые твари. Может, и нет. Мы их не видели два дня. Но рассчитывать на то, что они от нас отстали — самоубийство. Нас всего двое, и мы в крайне уязвимом положении. Но что, если мы с тобой станем сильнее? Что, если в этих катакомбах есть нечто, что даст нам шанс?

— Думаешь, мы сможем удивить их? — в её голосе прозвучала надежда.

— Не знаю, — усмехнулся я ей в ответ и, поддавшись внезапному порыву, осторожно приобнял за плечи. — Но мы должны сделать всё, что от нас зависит, чтобы подороже продать наши никчёмные жизни.

И тут случилось нечто совершенно неожиданное. Она вдруг прильнула ко мне, прижалась всем телом, отчаянно и крепко. Обхватила меня свободной рукой за спину и уткнулась лицом в грудь. Я чувствовал её запах и тепло, пока держал за плечи. Она так стояла с минуту, молча, а потом подняла на меня лицо.

— Ты прав…

— Тогда немного отдохнём и пойдём дальше.

Так мы и поступили. Сели на холодный каменный пол спина к спине, став друг для друга опорой. Мы просидели в полной тишине минут пятнадцать. Не знаю, о чём думала моя необычная спутница, а все мои мысли занимала она. Красивая, стремительная и опасная, как отточенный клинок. Но её броня дала трещину. Или это мне всё только кажется, и я, как последний дурак, рад принимать желаемое за действительное? Разве может со мной случиться что-то хорошее при моей единице в удаче?

Дверь из толстого камня поддалась на удивление легко, с тихим шорохом отодвинувшись в сторону. Если зал с контейнерами освещался узкими щелями под потолком, через которые сочился серый, мертвенный свет, то тоннели за дверью дышали абсолютной, первозданной тьмой. Воздух здесь был спёртый, пах затхлостью, вековой пылью, смешанной с острым, металлическим запахом озона. Молдра прекрасно видела в темноте, я это знал, но даже для неё здесь оказалось слишком черно.

Стены, высеченные в антрацитовом камне, были сплошь покрыты странными резными узорами — закрученными спиралями, схемами неизвестных созвездий, бесчисленными лицами с закрытыми веками. Иногда гладкий камень без всякого шва переходил в тусклый, нержавеющий металл, испещрённый теми же узорами. Откровенно говоря, место выглядело мрачно и жутковато.

Пришлось вернуться и соорудить нечто вроде факелов из веток смолистого кустарника, за которыми мы сходили наверх. Потом я долго и нудно высекал искру, чертыхаясь и сбивая костяшки пальцев. Наконец, у меня получилось. Факелы горели ярко, с треском, но быстро прогорали. Поэтому нам пришлось наделать их с изрядным запасом. Наконец, мы снова шагнули в темноту тоннелей. Я пошёл впереди, сжимая в одной руке факел, а в другой — меч.

Мы погрузились в эту каменную кишку. Не шли, а именно погружались, теряя всякое чувство времени и направления. Вверх, вниз, вправо, влево — всё смешалось в однообразном, давящем мраке, разрываемом лишь неровным, пляшущим светом моего факела. Чтобы не сойти с ума, не поддаться этой вязкой, удушающей темноте, я принялся за механическое, отупляющее занятие — считать собственные шаги. Раз-два-три… сорок… двести десять… восемьсот… тысяча… пять тысяч… Когда счёт дошёл до восьми тысяч трёхсот, и я уже превратился в бездумный шагающий механизм, меня резко и цепко схватили за ворот куртки и встряхнули. И вовремя.

— Стой… Ты не видишь? — прошипела Молдра мне в самое ухо, кивнув вперёд, в густой мрак за пределами светового пятна.

— Что? — Я моргнул, вырванный из транса, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Там цверги…

Цверги. Гномы. Гоблины… да хоть тролли. Здесь, в этой могиле? Откуда? Мысль показалась дикой.

— И много? — тихо переспросил я.

— Вроде двое…

— Так пойдём аккуратно вперёд, — проговорил я, сам не веря в абсурдность собственных слов. — Посмотрим, может, удастся познакомиться и вступить в контакт третьего рода…

Ага, познакомиться. Чаю с ними выпить, о погоде потолковать. Я сам себе не верил. Те, кто прячутся так глубоко в недрах земли, вряд ли обрадуются незваным гостям. Что ж, для всех остальных случаев у меня есть меч. Я зажёг ещё один факел от своего и протянул Молдре.

— Если завертится бой, бросай факел под ноги, но смотри, чтобы его не затоптали. Если станет темно… Тогда нам крышка…

Сказал я и, сделав глубокий вдох, шагнул вперёд. Тоннель здесь сделался несколько шире, но всё равно было тесновато. Через пару десятков шагов мы вышли в параллельный ход, который оказался значительно шире и выше — настоящая подземная улица. Наши факелы выхватывали из темноты лишь ближайшие участки стен, но не могли осветить его целиком.

И там, впереди, я увидел то, что Молдра определила как цвергов. Естественно, это ими не оказалось. Сначала я подумал, что это две уродливые, грубо высеченные статуи, но потом перед глазами, как всегда бесцеремонно, всплыла казённая системная информация:

Драугр. Ранг F++. Уровень 7.

Драугр. Ранг F++. Уровень 5.

Драугры. Так вот как называются мёртвые цверги, возвращённые к жизни магией Системы. Или не магией, а чем-то ещё?

Перед нами в неглубоких нишах, выдолбленных в стене, стояли два существа. Их кожа была цвета бурого, старого угля, а мышцы, словно высеченные из гранита, не сморщились и не истлели от смерти, а словно одеревенели, сохранив прижизненный объём и силу. Один держал в каждой руке по тяжёлому топору с лезвиями в форме полумесяца. Другой — массивный круглый щит с чеканным изображением какой-то крылатой гадины и топор поменьше.