Real-Rpg. Айвенго

Глава 11 Молдра

Нет никаких сомнений, я с ней справлюсь и довольно быстро. Вот только продолжать этот бой и убивать её сейчас — это роскошь, на которую у меня не было ни средств, ни желания. Это попросту глупо. Внутренний счетовод уже сделал вывод из ситуации и вынес свой окончательный вердикт, хлопнув конторской книгой.

Я принял решение.

Медленно, подчёркнуто медленно, демонстрируя каждый дюйм движения, я отвёл меч и опустил его, позволив кончику клинка с тихим скрежетом вонзиться в сырую, податливую почву. Жест был однозначным. Насквозь пацифистским и до одури рискованным.

— Признаю, — голос мой прозвучал хрипло, как у заядлого курильщика, но я постарался вложить в этот скрип максимум театрального миролюбия, на которое только был способен мой иссушенный затянувшейся пробежкой организм. — Признаю, что искусство заводить знакомства с девушками — определённо не мой сильный конёк. Первая наша встреча, скажем прямо, не задалась. Вышла, скомканной и, я бы даже сказал… Хмм… Травматичной. Для меня, во всяком случае. Но, быть может, ещё не всё потеряно?

Я позволил себе немного расслабиться, делая медленный шаг назад, чтобы увеличить дистанцию. И тотчас же проклял этот инопланетный лес и собственную неуклюжесть. Здоровая нога наткнулась на толстый, выпирающий из земли корень, похожий на корявую лапу, высунувшуюся из-под земли, чтобы схватить меня. Потеряв равновесие, я совершенно негероически, с глухим стуком, плюхнулся на задницу. Раненая нога отозвалась таким всплеском боли, что перед глазами на миг поплыли тёмные круги.

Моё феерическое падение было встречено самым наглым образом.

Короткий, чистый смех, похожий на звон серебряного колокольчика. А в следующее мгновение у моего кадыка застыл длинный острый наконечник листовидного копья. Зазубренное, острое, как бритва, лезвие едва-едва не коснулось кожи. Таким и рубить, и колоть, и резать — милое дело. Напряжение боя у тёмной эльфийки мгновенно сменилось хищным, торжествующим весельем.

— А ты забавный! — девичий голос был мягок и на удивление мелодичен, что совершенно не вязалось с её текущим образом.

Застыв, как истукан, я лихорадочно перебирал варианты действий. Дёрнуться? Она проткнёт мне глотку раньше, чем я успею моргнуть. С другой стороны, если бы меня просто хотели убить, то просто сделали бы это, а не приставляли бы копьё к горлу, вступая в светскую беседу. Что же, значит, поговорим.

— Рад, что смог тебя немного развлечь, — так как меня всё ещё не проткнули, значит, можно продолжать. — Меня зовут Айвенго. Я славный странствующий рыцарь и оруженосец короля Ричарда Львиное Сердце, известного также как Чёрный Рыцарь. Я возвращаюсь домой, в Весёлую Англию, из Крестового Похода. Ты извини меня за то, что гонялся за тобой. Просто… Просто, я только вчера получил статус Игрока в Системе и не разобрался ещё, что здесь к чему. Как твоё имя?

Эта наглая, бредовая ложь родилась сама собой. Я нёс эту чушь, внимательно наблюдая за её реакцией. Если она с Земли, она поймёт абсурдность ситуации. Если нет… что ж, тогда это просто бессмысленный набор звуков. Как эльфийка, да ещё и тёмная может быть с Земли? Да запросто. Что я знаю про Систему? Ничего. Если мне не предложили выбор расы, это совсем не означает того, что не предложили другим или кто-нибудь не добрался до какого-нибудь редактора внешности.

— И не робкого десятка… — заключила она, и в её голосе прозвучало нечто похожее на уважение.

Она наконец убрала копьё от моего горла и сделала плавный шаг назад.

— Я про людей знаю немного, но ты на них не похож. Моё имя — Молдра. Я видела, что ты со мной играл. Твоё владение мечом выше чем моё умение обращаться с копьём. Зачем ты захотел со мной познакомиться?

Она не купилась. Не поверила ни единому слову, но оценила саму попытку. И задала прямой, обезоруживающий вопрос, от которого вся моя напускная бравада рассыпалась в прах.

Теперь, когда смертельная угроза немного отступила, я смог лучше разглядеть свою недавнюю соперницу. Она была не просто миловидна, а нечеловечески, тревожаще красива. Соразмерные черты лица, круто изогнутые брови вразлёт и несколько высокомерное выражение. Внимательные и настороженные большие глаза, обрамлённые густыми ресницами, смотрели прямо, без тени кокетства или робости. Красота хищника, совершенного убийцы, отточенная эволюцией для одной-единственной цели — выживать и убивать. И сейчас серокожая хищница стоял передо мной, опустив оружие, и ждал ответа.

Зачем, спрашивается? Вопрос, прямой и острый, как её копьё, повис в сыром лесном воздухе, требуя немедленного и, что самое скверное, честного ответа. Что же мне ей следовало изречь? «Сударыня эльфийка, дело, видите ли, в том, что я гнался за вами с самым прозаическим намерением: прикончить и обобрать до нитки, забрав те жалкие крохи Очков Системы, что у вас имеются. Однако вы, к моему превеликому сожалению, оказались особой на редкость зубастой, а я, к моему ещё большему сожалению, обзавёлся лишним вентиляционным отверстием в организме. Посему, не заключить ли нам пакт о ненападении и вечной дружбе?» Звучит, прямо скажем, не очень обнадёживающе, и скорее всего, закончится ещё одной дыркой, на этот раз где-нибудь в районе сердца. Сказать, что не знал у кого спросить, как пройти в библиотеку, или который час? Да нет… Такая себе идея.

Я смотрел на неё, на нечеловеческую, хищную красоту, и вдруг с поразительной ясностью понял, что её короткий, нервный смех после моей неуклюжей посадки на землю был не глупостью и не дешёвым злорадством победителя. Нет. Это был звук лопнувшей от перенапряжения струны. Судорожный выдох загнанного в самый угол зверя, который вдруг понял, что погоня окончена, что можно на одну крошечную, спасительную секунду перестать ждать смертельного удара. Она расслабилась. И это её минутное, хрупкое расслабление было для меня сейчас важнее любого тактического преимущества, любой военной хитрости.

— Потому что выживать в одиночку — самый прямой и короткий путь в могилу, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без тени той лживой, петушиной бравады. — Я увидел другого Игрока — тебя. И решил… сократить дистанцию.

Молдра чуть склонила голову набок, и её серебристые волосы качнулись, словно живые змеи. Она поджала свои безупречные губы, и на её идеальном, как у античной статуи, лице отразилось откровенное, нескрываемое сомнение.

— Ты ведь не рыцарь… — это был не вопрос, а констатация факта, произнесённая с холодным, исследовательским любопытством.

— Айвенго — рыцарь и оруженосец! — упрямо, как заведённый, повторил я, глядя ей прямо в её странные, пустые, бездонные радужки.

Нужно было тянуть эту линию до самого конца, какой бы абсурдной и нелепой она ни была. Ложь, повторённая тысячу раз, становится правдой, как говаривал один известный деятель. А мне и тысячи раз не нужно, хватит и одного, но убедительного.

— Странно, — произнесла она наконец, задумчиво постукивая длинными тонкими пальцами по древку копья, голос её был лишён интонаций, ровный и мелодичный, как звук флейты. — Система при старте сделала мне подарок. Не слишком щедрый, но полезный. Умение определять ложь. И на тебе оно… дало сбой. Мой дар кричит, что ты не врёшь, когда называешь себя Айвенго. И он же вопит, что ты лжёшь, когда говоришь, что ты рыцарь. Теперь я даже не знаю, чему верить…

Вот оно что. У неё встроенный детектор лжи. Подарочек от Системы. И он не дал сбой. О, нет, он сработал идеально, как швейцарские часы! Я ведь действительно не врал. Я — Айвенго. Я выбрал это имя, я принял его. Это моя новая, единственная реальность. И я действительно не рыцарь. Я — грузчик. Система уцепилась за голый факт. На моём лице, должно быть, отразилась такая сложная гамма эмоций — от холодного ужаса до облегчения, — что она инстинктивно сделала шаг назад, снова вся напрягаясь, готовая к бою. Её пальцы крепче сжали древко, и хрупкая ниточка только что возникшего перемирия затрещала, готовая вот-вот лопнуть.

— Всё просто, — я медленно, подчёркнуто медленно, развёл руки в стороны и опуская меч ещё ниже. Это был жест из другого мира, жест, означающий перемирие, но я надеялся, что его примитивная семантика будет понятна и здесь. — Айвенго — это имя. Имя рыцаря из старого, очень старого рыцарского романа, в моём мире. Я взял его себе, когда эта вездесущая Система предложила сменить имя. Так что, когда я говорю «Я — Айвенго», я не лгу. Это факт. Но сам Айвенго, тот самый, из книги, — действительно был рыцарем. А я — нет. Понимаешь?

Она молчала несколько долгих, тягучих секунд, переваривая эту мою казуистику. Её лицо было непроницаемо, как античная театральная маска. А затем, кажется, до неё дошло. В её пустых радужках промелькнуло нечто, похожее на понимание — холодное, аналитическое, без тени эмоций.

— Вымышленный персонаж… Это мне понятно… Так как твоё имя на самом деле? — спросила она снова, и на этот раз в её ровном, мелодичном голосе прорезался нажим.

Она не отступала. Она вгрызалась в мою логику, пытаясь найти в ней трещину.

— Моё имя — Айвенго, — твёрдо, почти отчеканивая каждое слово, сказал я. — Настоящее имя осталось там, в прошлом, сгорело вместе с прежней жизнью. Здесь и сейчас я — Айвенго. Не рыцарь, но игрок. И этого достаточно. А как твоё имя?

Тёмная эльфийка кивнула.

— А моё имя — Молдра, — ответила она с неожиданной, почти вызывающей гордостью. — И я не называлась чужим именем.

— В таком случае, у меня к тебе деловое предложение, Молдра, — я сделал едва заметный шаг вперёд, тут же поморщившись от боли в ноге. — Ты, как я имел несчастье убедиться, чертовски хорошо владеешь этой палкой с острым концом и быстро бегаешь. Я, как ты могла заметить, тоже неплохо умею бегать по пересечённой местности, если не спотыкаюсь о корни, и вполне сносно машу этой железкой. Выживать вдвоём нам будет всяко безопаснее, чем по одиночке. Так не объединить ли нам силы, хотя бы до тех пор, пока мы находимся в этом мире?

Она снова всмотрелась в меня, и её взгляд был острым, испытующим, словно наконечник её копья, готовый пронзить меня за любую фальшь.

— И ты не обижаешься на меня за то, что я проткнула тебе ногу?

Вопрос был задан тем же холодным, ровным тоном, но я понял, что это — главный, ключевой тест. Она проверяла не моё великодушие, а то насколько я прагматичен.

— Обижаюсь? Нет. Это чувство для мира, где можно позволить себе роскошь эмоций. Огорчён — да, — я снова поморщился, осторожно пошевелив раненой ногой, боль тут же проснулась в мышце, напоминая о себе. — Однако я также понимаю, что твоя засада — это не обман, а скорее военная хитрость. Не жестокость, а тактика выживания. Я гнал тебя, как дичь. Ты ответила, как хищник. Всё по-честному. Предлагаю заключить союз. Временный, разумеется.

Молдра молчала ещё одно долгое, тягучее, мгновение. Она взвешивала мои слова на невидимых весах, оценивала риски и возможную выгоду. Затем она решительно, по-мужски, кивнула.

— Хорошо. Я не стану убивать тебя, пока мы в этом мире. Но если ты попытаешься меня предать, — её голос стал твёрдым, как сталь, и в нём зазвенел холод вечной мерзлоты, — если предашь, я не дам тебе второго шанса. Я не стану долго мучить или прощать, просто убью. А пока…

Сказала так, что ей сразу захотелось поверить. Серый силуэт моей новоявленной союзницы приближается. Ирония судьбы, не иначе. Только что эта эльфийка едва не отправила меня к праотцам, а теперь присела на корточки рядом.

Она сделала шаг ко мне, с неожиданной грацией присела на корточки и кивком указала на мою пробитую ногу.

— Покажи мне рану. Я не хочу, чтобы мой временный союзник сдох от потери крови или какой-нибудь местной заразы. Это было бы очень некстати.

Боль была честной. В отличие от людей, она никогда не лгала. Она вгрызлась в мою икроножную мышцу, пульсировала раскалённым железом, и каждый удар сердца отдавался в ноге новой, обжигающей волной. Я сидел на сырой, холодной земле, прислонившись спиной к склизкому замшелому древесному гиганту, и наблюдал. Не было в её движениях ни сочувствия, ни жалости. Лишь деловитая, отточенная эффективность хирурга. От её одежды пахло лесом, мокрой землёй и чем-то ещё, неуловимо чужим, пряным, как экзотическая смола.

— Не дёргайся, «рыцарь». А то нога отвалится, — произнесла она ровным, почти безразличным тоном.

А ведь она даже не улыбнулась. Её пальцы, длинные и тонкие, с ногтями цвета тёмного перламутра, без малейшего трепета взялись за край моей пропитанной кровью штанины. Хруст рвущейся ткани. Она действовала без церемоний, обнажая рану. Зрелище было, прямо скажем, не для слабонервных. Рваные края плоти, тёмная, уже начавшая сворачиваться кровь.

Из своего походного мешка она извлекла флягу и кусок чистой, на вид, ткани…

— Сейчас будет жечь, — предупредила она так же бесстрастно. — Но ты терпи.

И полила.

Боль вспыхнула с новой силой, заставив меня зашипеть сквозь стиснутые зубы. Словно разъярённая оса впились в мою ногу. Пока я приходил в себя, она уже ловко, двумя быстрыми движениями, извлекла из раны кусок ткани и принялась туго перевязывать ногу, останавливая кровь. Её движения были точны и экономичны, как у автомата, собирающего сложный механизм.

— Ты не первая, кто пытается меня подлатать, — прохрипел я, пытаясь отвлечься от боли. — Но первая, кто сначала меня ранил, а потом лечит. Оригинальный подход.

Она закончила с повязкой, затянув узел с такой силой, что я едва не взвыл снова.

— Я такая же, как ты, Игрок. — Она наконец подняла на меня свои прозрачно-серые глаза. В них не было эмоций, лишь холодная глубина. — Система пришла в мой мир. Я тестовый игрок. Теперь я должна доказать, что тёмные эльфы моего мира подходят для даров Системы.

Эта информация не то чтобы шокировала. Скорее, внесла в общую картину безумия недостающий, но вполне логичный штрих. Не один я такой счастливчик. Целые миры попали под этот каток под названием «Система».

— Твой мир… — начал я. — Ты знаешь, кто такие люди. Откуда?

— Исследователи бывали, — подтвердила она. — Путешественники… Искатели… Странники…

Она явно подбирала слова в языке Системы.

— Они описывали ваши миры. В основном примитивные задворки галактики. Планеты, погрязшие в грязи и суевериях. Глиняные хижины, грязные короли в ржавых доспехах, бронзовые мечи. Ваши люди там поклонялись деревьям и приносили друг друга в жертву, чтобы пошёл дождь. Мы наблюдали. Иногда вмешивались. Чаще — просто проходили мимо. Вы были… неинтересны. Просто ещё одна раса, застрявшая в своём варварском детстве.

Сказано было без высокомерия, но говорила она об этом с пренебрежением. Я невольно усмехнулся. Варварское детство. Что ж, возможно, она была не так уж и неправа.

— А что, если я скажу тебе, что мой мир немного… другой? — спросил я, глядя на её идеальное, холодное лицо.

Она пожала плечами.

— Расскажи. У нас, похоже, есть немного времени, пока ты снова не сможешь бегать и гоняться за беззащитными девушками по лесу, как гарм в период гона.

— Нас, для начала, около восьми миллиардов.

Молдра нахмурилась, пытаясь осознать цифру.

— Это… много, — произнесла она неуверенно. — Очень много…

— Этого достаточно, — я решил не усложнять ей жизнь математикой. — Мы живём не в глиняных хижинах, а в муравейниках из стекла и стали, уходящих в самые облака. Мы не молимся деревьям, мы их вырубаем, чтобы строить ещё больше муравейников. А наши короли… у нас нет королей. Мы убили их всех давным-давно.