"Феникс". Номер для Его Высочества

Глава 42 Гранд-открытие

После отъезда Генри минуло два месяца — и весна наконец-то полностью вступила в свои права, словно решив вознаградить нас за все пережитые невзгоды. Горы, ещё недавно угрюмые и серые, теперь зеленели нежным пушистым ковром молодой листвы. Озеро, прогревшееся на солнце, манило своей лазурной гладью, а мой отель, обновлённый и посвежевший, сиял белизной стен на фоне изумрудной зелени.

Сгоревшее крыло мы не просто отстроили заново — мы превратили его в жемчужину всего комплекса. Архитектор, которого прислал король, предложил смелое решение: сделать номера люкс с отдельными террасами, буквально нависающими над водой. Теперь постояльцы могли выпить утренний кофе, любуясь, как рыба плещется у самых ног.

— Лилиан! — Мэйбл влетела в мою комнату вихрем, едва не сбив с ног горничную, которая поправляла шторы. — Всё готово! Гости уже съезжаются!

Я замерла перед огромным трюмо в золочёной раме, разглядывая своё отражение. Сердце колотилось где-то у горла.

— Сколько уже? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Десять карет! Нет, двенадцать! А от короля только что прибыл гонец — его величество обещал быть лично к обеду! — Мэйбл всплеснула руками. — Лилиан, там такие экипажи! Гербы, лакеи в ливреях… Я никогда такого не видела!

Я глубоко вздохнула, прижимая ладонь к груди, чтобы унять сердцебиение. Сегодня был день, которого я ждала почти год. День, который должен был либо вознести меня на вершину, либо… Нет, об «либо» я даже думать не хотела. Официальное открытие отеля «Белая Лилия». С королём, со всей знатью столицы, с музыкой и фейерверками.

— Как я выгляжу? — спросила я, медленно поворачиваясь к Мэйбл.

Платье было не просто невероятным — оно было совершенным. Небесно-голубой шёлк, текучий и мягкий, струился до самого пола, а по лифу и широкой юбке серебряными нитями были искусно вышиты лилии — символ моего отеля и моей новой жизни. Марфа, наша портниха, трудилась над ним три недели, не смыкая глаз, и теперь, глядя на себя в зеркало, я понимала, что её труды окупились сторицей.

— Как королева, — выдохнула Мэйбл, и на глазах у неё выступили слёзы. — Честное слово, Лилиан, ты выглядишь как настоящая королева.

— Спасибо, — я подошла и крепко обняла её, чувствуя, как дрожит от волнения моя верная подруга. — Ты сегодня тоже просто красавица.

Мэйбл зарделась от удовольствия, поправляя кружевной передник на новом тёмно-зелёном платье. Она сияла не меньше, чем бриллианты на шее какой-нибудь герцогини.

— Лилиан! — В дверях вырос Эрик. Он был невероятно хорош в своём тёмно-синем сюртуке, который так подчёркивал цвет его глаз. — Пора встречать гостей. Король подъезжает к воротам.

Я вышла на парадное крыльцо, и солнце ослепило меня на мгновение. Оно заливало светом всё вокруг: и белые стены отеля, и подстриженные газоны, и сверкающую гладь озера, и длинную вереницу карет, что, поднимая лёгкую пыль, тянулась по дороге от самых городских ворот.

Первой, конечно же, подкатила королевская карета — огромная, позолоченная, с королевским гербом на дверцах, запряжённая шестёркой белоснежных лошадей. Лакеи в ливреях проворно откинули подножку, и из кареты вышел король Ричард. Он был величественен, как никогда: парадный мундир, расшитый золотом, ордена на груди, внимательный, чуть насмешливый взгляд.

— Ваше величество, — я присела в глубоком реверансе, чувствуя, как шёлк платья струится по каменным ступеням. — Добро пожаловать в «Белую Лилию». Для нас огромная честь видеть вас.

— «Белая Лилия», — повторил король, с интересом окидывая взглядом фасад, новую черепицу на крыше, цветы в кадках у входа. — Красивое название. Но я всё же хочу услышать: в честь чего?

Я выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— В честь прежней хозяйки этого места, ваше величество. Лилиан, чьё тело я теперь ношу. Она подарила мне эту жизнь, и я хочу, чтобы память о ней жила в этом отеле.

Король несколько мгновений смотрел на меня, потом медленно кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Достойно, — произнёс он веско. — Очень достойно, Лилиан. А теперь веди, показывай своё хозяйство.

Я взяла его под руку, и мы отправились на экскурсию. Я показывала ему всё: главный корпус с парадным залом и уютными гостиными, новый корпус с люксами, отделанными деревом и мрамором, отдельные домики на пригорке, каждый со своим садиком, бассейн с подогревом, который приводил в восторг всех гостей, причал для лодок и рыбацких снастей, сад с беседками, увитыми плющом. Король хмыкал, задавал дельные вопросы о вместимости, о ценах, о том, откуда мы берём продукты.

— А это что за прелесть? — спросил он, останавливаясь у небольшого, но очень изящного домика, стоящего чуть поодаль от остальных, с самой лучшей панорамой на озеро.

— Это ваш личный домик, ваше величество, — сказала я как можно спокойнее, хотя сердце снова забилось чаще. — Если вы когда-нибудь устанете от столичной суеты и захотите отдохнуть от государственных дел, вы всегда будете знать, что здесь вас ждёт тихая гавань. Всё готово, можете въезжать хоть сегодня.

Он обернулся ко мне. Взгляд его был долгим, изучающим, и я выдержала его, не опуская глаз.

— Ты серьёзно, Лилиан? — спросил он наконец тихо, чтобы не слышала свита, застывшая на почтительном расстоянии.

— Вполне, ваше величество. Вы дали мне шанс, когда никто другой не дал бы. Вы поверили в меня. Я построила отель. Это самое малое, что я могу для вас сделать в благодарность.

Король вдруг от души рассмеялся — громко, заразительно, так что придворные удивлённо переглянулись.

— Лилиан, ты не перестаёшь меня удивлять! То дрова колоть умеешь, то такие подарки делаешь… Ладно, принимаю твой дар. И спасибо тебе.

Тем временем гости заполняли отель. Придворные дамы ахали, разглядывая интерьеры: мраморные камины, хрустальные люстры, мягкие ковры, на которых тонула нога. Купцы из города, которых я предусмотрительно пригласила, отошли в сторону и уже деловито обсуждали, сколько можно заработать на поставках свежей рыбы, дичи и фруктов. Соседи-аристократы, которые раньше косились на меня с недоверием, теперь раскланивались и заводили разговоры о совместных охотах в здешних лесах.

— Лилиан! — Пашка подбежал ко мне, сияя так, словно внутри у него горел маленький фонарик. — Там фейерверки привезли! Целый ящик! Можно мы с мальчишками их уже подготовим? Можно запускать после ужина?

— Можно, — я потрепала его по вихрастой макушке. — Только сначала помоги гостям. Видишь, у той кареты лошади забеспокоились?

— Ага! — и он умчался, только пятки засверкали.

Банкет удался на славу. Столы в большом зале ломились от яств: заливная осетрина, фаршированные перепела, огромные пироги с грибами и рыбой, овощи, фрукты, горы сладостей. Мэйбл, раскрасневшаяся от кухонного жара и гордости, то и дело выбегала из дверей кухни, чтобы проверить, всё ли нравится гостям. Вино лилось рекой — и лёгкое белое из долины, и густое красное из королевских погребов, которое я попросила доставить специально для этого вечера.

Король, обычно сдержанный в еде, сегодня явно дал себе волю: съел три порции рыбного пирога, похвалил заливное и даже попросил добавки ягодного десерта.

— Лилиан, — сказал он, поднимаясь с места с бокалом в руке. Все присутствующие мгновенно затихли, понимая, что сейчас прозвучит нечто важное. — Я хочу произнести тост.

В зале воцарилась абсолютная тишина, слышно было только, как потрескивают свечи в канделябрах.

— За Лилиан, — провозгласил король, и его голос, усиленный акустикой зала, разнёсся под высокими сводами. — Которая из развалин и пепла сумела построить настоящий райский уголок. Которая не сломалась под ударами судьбы, когда любой другой на её месте давно бы опустил руки. Которая научила меня, старого ворчуна, что возраст — не помеха для того, чтобы уважать молодых и талантливых. За тебя, девочка. За твою твёрдость, за твоё сердце и за этот прекрасный отель.

— За Лилиан! — грянул зал, звякнули бокалы, и все взгляды обратились ко мне.

Я почувствовала, как краска заливает щёки, шею, даже кончики ушей. На глаза навернулись слёзы.

— Спасибо, ваше величество, — прошептала я одними губами, но он, кажется, прочёл это по губам и понимающе кивнул.

После ужина слуги проворно отодвинули столы к стенам, и заиграла музыка. Эрик тут же оказался рядом и протянул мне руку.

— Позволите, хозяйка?

Я вложила свою ладонь в его, и мы закружились в вальсе. Я закрыла глаза, чувствуя его тёплую руку на своей талии, слыша музыку, смех гостей, и думала о том, что это, наверное, и есть счастье.

— Ты счастлива? — спросил он, склоняясь к моему уху.

— Очень, — ответила я, открывая глаза и глядя прямо в его синие, как озеро, глаза. — Безумно счастлива. А ты?

— Я тоже, — улыбнулся он. — Потому что ты рядом. Потому что мы это сделали. Вместе.

И мы поцеловались прямо посреди зала, под восторженные аплодисменты гостей. Кто-то присвистнул, кто-то зааплодировал громче, а король одобрительно хмыкнул в свой бокал.

А потом мы все высыпали на улицу, к озеру. Было уже совсем темно, только звёзды мерцали в вышине да в окнах отеля горели тёплые огни. Пашка с ватагой мальчишек уже ждали на причале с факелами.

— Можно? — закричал он издалека.

— Можно! — махнула я рукой.

Первый заряд взмыл в небо и взорвался золотым дождём. За ним — второй, третий, и вскоре всё небо над озером расцвело невиданными цветами: красными пионами, синими хризантемами, зелёными пальмами, серебряными фонтанами. Огни отражались в чёрной воде, множились, создавая фантастическое, почти нереальное зрелище. Гости ахали и восхищённо перешёптывались.

— Красота-то какая, — выдохнула Мэйбл, оказавшись рядом со мной, и я увидела, что по её щекам текут слёзы. — Лилиан, милая, я так за тебя рада. За нас всех.

— Это только начало, Мэйбл, — обняла я её за плечи. — Только начало.

Гости разъехались далеко за полночь. Последним, как и полагается, уехал король. Перед отъездом он ещё раз пожал мне руку и сказал:

— Осенью, как обещал, приеду на охоту. И друзей привезу. Готовься, Лилиан. Теперь о тебе вся столица говорить будет.

— Буду ждать, ваше величество, — улыбнулась я.

Когда стих последний стук копыт и затих последний скрип колёс, мы с Эриком остались вдвоём. Мы сидели на крыльце, тесно прижавшись друг к другу, укутавшись в один плед, и смотрели на звёзды. Озеро тихо плескалось у наших ног, словно напевало колыбельную.

— Знаешь, — сказала я задумчиво, глядя на Большую Медведицу, которую в этом мире называли как-то иначе, — в моём прошлом мире, в моей прошлой жизни, я просто хотела построить отель. Мечтала об этом, работала, вкладывала душу. А здесь… здесь я не просто построила отель. Здесь я нашла тебя. Нашла друзей. Нашла дом. Нашла саму себя.

— А я нашёл тебя, — он поцеловал меня в висок, и я почувствовала, как его губы улыбаются. — И это лучшее, что когда-либо со мной случалось. Ты изменила всё, Лилиан. Мою жизнь, моё сердце, моё будущее.

Мы долго сидели молча, слушая, как плещется вода, как ветерок шелестит молодой листвой, как где-то вдалеке перекликаются ночные птицы.

— Эрик, — прошептала я, когда сон начал смыкать мои веки.

— М?

— Спасибо, что ты есть. Спасибо, что поверил в меня тогда, в самый первый день. Что не отвернулся, не испугался. Что остался.

— И ты спасибо, — ответил он, крепче прижимая меня к себе. — За то, что появилась в моей жизни. За то, что научила меня верить в чудеса.

Впереди была целая жизнь. Счастливая, спокойная, полная любви и уюта. Наша жизнь.

И я знала, что это только начало.