"Феникс". Номер для Его Высочества

Глава 24 Скандал

Мы думали, что всё закончилось.

После того как Вивьен увели стражники, а Крейн сбежал, позорно поджав хвост и даже забыв на скамье свой дорогой парик, я искренне верила, что этот кошмар позади. Воздух в зале суда вдруг показался мне невероятно сладким, а свет факелов — тёплым и радостным. Судья устало протирал очки, секретари собирали бумаги, и вся эта судебная машина, которая чуть не переехала меня, со скрипом останавливалась.

Я поймала взгляд Эрика. Он стоял у колонны, скрестив руки на груди, и едва заметно улыбался. В его глазах читалось облегчение и гордость. Я кивнула ему: всё, пора убираться из этого склепа.

Мы с Эриком уже направились к выходу из дворца. Мои каблуки гулко стучали по каменным плитам коридора, и с каждым шагом груз с плеч становился всё легче. Я уже представляла, как мы сядем в карету, как я прижмусь к его плечу и наконец-то позволю себе выдохнуть.

Как вдруг тяжёлая дубовая дверь в конце коридора распахнулась с таким грохотом, словно в неё выстрелили из пушки. В проёме, покачиваясь, словно корабль в шторм, стоял Генри.

— Стоять! — заорал он с порога. Голос его эхом заметался под высокими сводами. — Я требую пересмотра дела!

Я замерла на месте, будто налетела на невидимую стену. Эрик рядом со мной напрягся так, что я физически ощутила исходящую от него волну жёсткой энергии.

Из зала суда, привлечённые шумом, выглянули стражники и сам судья. Судья, грузный мужчина с лицом, изрезанным глубокими морщинами, вышел в коридор, явно не ожидая такого поворота событий.

— Ваше высочество, — судья говорил подчёркнуто спокойно, но в глазах его мелькнуло раздражение. — Что вы здесь делаете? Это было закрытое заседание Совета.

— Я принц! — Генри сделал шаг вперёд и тут же пьяно качнулся, вынужденный схватиться за дверной косяк. Его парадный мундир был расстёгнут, галстук съехал набок, а от него разило перегаром так, что даже я почувствовала с расстояния в несколько шагов. Судя по всему, он только что оторвался от бутылки и примчался сюда по срочному зову Вивьен, которую, видимо, успела предупредить какая-то верная служанка. — Я имею право присутствовать где хочу! Это моя земля! Мой дворец!

— Вы имеете право, ваше высочество, — судья оставался невозмутим, словно отвечал нашкодившему школьнику, — но вы мешаете отправлению правосудия. Дело уже закрыто. Леди Вивьен д'Алье арестована по обвинению в подкупе свидетеля и попытке организации лжесвидетельства.

— Арестована⁈ — Генри вытаращил глаза. Его и без того бледное лицо стало белее полотна. — Вы арестовали мою невесту⁈

Тишина повисла в коридоре такая, что было слышно, как потрескивает фитиль в факеле.

— Вашу… что? — переспросил судья, медленно поднимая бровь.

— Невесту! — выкрикнул Генри, и его голос сорвался на фальцет. Он выпрямился, пытаясь придать себе величественный вид, но это выходило жалко. — Я решил жениться на Вивьен! Сегодня! Только что! Она будет принцессой! А вы её арестовали!

Я присвистнула про себя, едва сдержав смешок. Вот это новости. Вивьен, видимо, совсем прижало, если она в панике убедила этого дурака сделать ей предложение. Или, что ещё смешнее, он сам додумался, решив, что спасает свою «любовь»? Вряд ли. На такое мозгов у него не хватило бы даже трезвым.

— Ваше высочество, — судья вздохнул с таким видом, будто ему приходилось объяснять прописные истины сто раз на дню, — даже если леди Вивьен ваша невеста, это не отменяет того факта, что она пыталась подкупить свидетеля и оклеветать невиновную женщину. Закон, как я уже говорил, един для всех. Даже для будущих принцесс.

— Закон⁈ — Генри захохотал, и смех этот был истеричным, срывающимся на визг. — Я — закон! Ты что, старый дурак, не понимаешь? Я — принц! Будущий король! Я требую, чтобы её немедленно отпустили! И чтобы эту… — он ткнул в меня пальцем, и палец этот дрожал, — эту самозванку посадили в тюрьму! В подземелье, к крысам!

Он перевёл на меня мутный, полный ненависти взгляд.

— Она украла моё сердце! Она сбежала от меня, как последняя трусиха! Она опозорила меня перед всем дворцом, и я требую сатисфакции!

— Ваше высочество, вы пьяны, — спокойно, но очень твёрдо сказал Эрик, выступая вперёд и заслоняя меня собой. — Вам лучше уйти и проспаться. Завтра вы будете смотреть на этот день иначе.

— А ты заткнись, Вудсток! — Генри шагнул к нему, сжимая кулаки. Его шатало, но злость придавала сил. — Думаешь, я не знаю, что ты крутишь с ней роман у меня за спиной? Думаешь, я позволю какому-то безродному выскочке увести мою собственность? Она моя! Моя бывшая невеста! Я имею право ревновать! Имею право!

— Не имеете, — отрезал Эрик. Его голос звучал как лезвие меча, выходящее из ножен. — Она свободная женщина. Она имеет право любить, кого хочет. А вы, ваше высочество, имеете право только на то, чтобы убраться отсюда по-хорошему, пока вас не вывели силой.

Генри взревел и замахнулся. Это был неуклюжий, пьяный удар, который Эрик перехватил на полпути, словно играючи. Его пальцы сомкнулись на запястье принца как стальные тиски. Генри дёрнулся, пытаясь вырваться, но Эрик держал крепко.

— Пусти, скотина! — заорал Генри, брызгая слюной. Он дёргался, как муха в паутине, но не мог даже пошевелить рукой.

— Успокойтесь сначала, — Эрик говорил всё так же спокойно, но в его голосе теперь звенела сталь, от которой у меня мурашки побежали по спине. — Вы принц или уличный драчун из портового кабака? Вспомните, кто вы есть.

— Я… я… — Генри побагровел, пыхтел и пытался вырваться, но тщетно. Он был смешон и жалок. Таким я его ещё не видела.

— Стража! — властно позвал судья, которому эта сцена явно надоела. — Уведите его высочество в его покои. Пусть проспится и приведёт себя в порядок. И проследите, чтобы до утра ему не подавали ни капли спиртного. Приказ короля.

Двое стражников, здоровенных парней, подошли к принцу. Эрик разжал пальцы, и Генри, потеряв опору, чуть не рухнул на пол, но стражники подхватили его под руки с двух сторон.

— Пустите! Я принц! Вы не имеете права! — брыкался Генри, но его уже волокли к лестнице. — Вы ещё пожалеете! — крикнул он напоследок, вывернув шею, чтобы посмотреть на нас. В его взгляде было столько ненависти, что мне стало не по себе. — Все пожалеете! Я королю пожалуюсь! Он вас всех в цепях сгноит!

— Вашему отцу, ваше высочество, — крикнул ему вслед судья, — сейчас не до вас. Он занят государственными делами.

Дверь за Генри и стражниками захлопнулась, отсекая его пьяные вопли. В коридоре снова повисла тишина. Судья повернулся ко мне, и его лицо смягчилось.

— Прошу прощения за этот цирк, баронесса. Во дворце, как в театре: никогда не знаешь, какую комедию покажут завтра. Вы свободны. Можете ехать.

— Спасибо, ваша честь, — я присела в глубоком реверансе. — За всё спасибо.

Мы с Эриком наконец-то вышли за ворота дворца. Ночной воздух ударил в лицо свежестью. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как дрожат колени — отходняк после такого напряжения.

— Ну и денёк, — выдохнула я, опираясь на руку Эрика.

— Это ещё не всё, — Эрик нахмурился, глядя на тёмное небо. — Вивьен арестовали, да. Но она не сдастся. У неё связи, у неё деньги, у неё влияние. И Генри, который, как мы только что видели, готов на любую глупость ради неё. Это не конец, Лили. Это только конец первого акта.

— Я знаю, — кивнула я, чувствуя, как внутри разгорается упрямство. — Но сегодня мы победили. А завтра будет завтра. Пошли домой.

Мы сделали несколько шагов к карете, как вдруг сзади послышался цокот каблуков и запыхавшийся голос:

— Лилиан Эшворт! Баронесса! Постойте!

Я обернулась. По мраморным ступеням дворца к нам спешил личный секретарь короля — тот самый высокий, сухой как жердь мужчина, который когда-то оформлял мой фиктивный брачный контракт с Генри.

— Баронесса, — он наконец добежал до нас и схватился за сердце, пытаясь отдышаться. — Еле догнал… Его величество… король… требует вас к себе. Немедленно.

— Меня? — я удивлённо подняла брови. Сердце ёкнуло. — Зачем? Мы же только что оттуда.

— Не знаю, — секретарь развёл руками, виновато улыбаясь. — Но велел доставить любой ценой, даже если вы уже уехали. И вас, лорд Вудсток, — добавил он, глядя на Эрика. — Тоже.

Мы переглянулись. В глазах Эрика я прочла ту же мысль: «Ну что ещё могло случиться?»

— Пошли, — Эрик взял меня за руку, и его пальцы крепко сжали мои. — Разберёмся. Хуже уже не будет.

— Это вряд ли, — буркнула я, но послушно развернулась обратно ко дворцу.

Король ждал нас в своём кабинете. Это была небольшая, но очень уютная комната с огромным дубовым столом, заваленным бумагами, и камином, в котором весело потрескивали дрова. Король, грузный мужчина с усталыми глазами и тяжёлой челюстью, сидел в кресле и барабанил пальцами по столешнице. Вид у него был мрачнее тучи.

— Явились, — буркнул он, даже не предложив сесть. Потом махнул рукой. — Садитесь. Чего стоять, как нашкодившие лакеи.

Мы сели на краешек стульев напротив него.

— Ваше величество, — начала я, решив взять быка за рога, — если вы по поводу Генри и того, что случилось в коридоре, то мы…

— По поводу всего, — перебил король, сверля меня взглядом. — Я только что узнал от своего секретаря, что мой единственный сын, наследник престола, собрался жениться на этой… — он запнулся, подбирая слово, — на этой интриганке, которая сейчас сидит в тюрьме. А вы, — он перевёл тяжёлый взгляд на меня, — умудрились довести её до этого ареста. Красиво, ничего не скажешь.

— Я не доводила, ваше величество, — возразила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Она сама довелась. Подкуп свидетеля, попытка подлога, организация лжесвидетельства… Я тут ни при чём. Я всего лишь защищалась.

Король с минуту смотрел на меня, потом неожиданно усмехнулся.

— Знаю. Поэтому и не злюсь. Наоборот, я тебе благодарен, девочка. Теперь у меня есть законный повод избавиться от этой женщины, не вызывая лишних толков при дворе. Она давно мне мешала. Слишком много власти захотела, слишком близко к трону подобралась. А Генри… — он вздохнул и потёр переносицу. — Генри у меня дурак. Но он мой сын, и я его люблю. Жаль только, что мозги ему достались не мои.

— И что теперь будет с леди Вивьен? — спросил Эрик.

— Вивьен д'Алье, — король пожал могучими плечами, — отправят в женский монастырь Святой Клары. Подальше от столицы, подальше от двора, подальше от Генри. Там она и проведёт остаток своих дней, молясь о прощении грехов. Генри пусть женится на ком-нибудь попроще и поблагочестивее. Ему давно пора остепениться. А ты… — он снова посмотрел на меня, и на этот раз взгляд его был долгим и изучающим, — ты, Лилиан, молодец. Не сломалась. Отстояла своё. Я таких уважаю.

Я почувствовала, как к щекам прилила краска.

— Спасибо, ваше величество. Для меня очень важно ваше доброе слово.

— Не за что. — Король тяжело поднялся из-за стола и подошёл к камину, протянув руки к огню. — И вот ещё что. Я слышал, ты там, у себя на озере, отель построила. До меня дошли слухи, что он уже работает и принимает гостей. Так вот. Принимай гостей. Я приеду посмотреть.

У меня, кажется, отвисла челюсть. Я моргнула, думая, что ослышалась.

— Вы? Ваше величество? В мой отель?

— А что? — король обернулся и усмехнулся, сверкнув глазами. — Нельзя старику проветриться от этих дворцовых интриг? Давно я на охоту не выбирался. А у тебя, говорят, места отличные, дичи полно, озеро рыбой кишит. И вид, говорят, открывается прекрасный.

— Конечно, ваше величество! — выпалила я, вскакивая со стула. — Всегда рады! Лучшие номера, самые тёплые одеяла, свежая рыба прямо из озера, вид на закат… Я лично прослежу, чтобы ваш визит был идеальным!

— Вот и договорились, — король кивнул и махнул рукой к двери. — А теперь идите. Устал я от вас сегодня. И от всех этих разбирательств. Ступайте.

Мы вышли из кабинета и, как только дверь за нами закрылась, одновременно выдохнули. Я посмотрела на Эрика, и мы расхохотались — нервно, на грани истерики, но счастливо.

— Король приедет, — прошептала я, всё ещё не веря. — Сам король приедет в мой отель. Эрик, это же… это же…

— Это успех, — закончил он, улыбаясь той самой тёплой улыбкой, от которой у меня таяло сердце. — Теперь к тебе, к нам, поедет вся знать. Если сам король одобрит и останется доволен, считай, что дело сделано. Ты станешь самой модной хозяйкой гостиницы во всём королевстве.

Я рассмеялась и, не сдерживаясь больше, обняла его прямо посреди дворцового коридора. Пусть видят. Пусть знают. Пусть завидуют. Я счастлива.

— Эрик, — сказала я, отрываясь от него и заглядывая в глаза, — поехали домой. Правда домой. К нашему озеру, к нашей стройке, к нашей мечте.

— Поехали, — ответил он и поцеловал меня в лоб.

Мы вышли из дворца рука об руку, сели в карету и покатили прочь от этого места интриг и лжи — туда, где нас ждал свежий ветер, запах сосен и наше собственное, выстраданное счастье.

А где-то далеко позади, в сырой и холодной темнице дворца, сидела Вивьен д'Алье. Она сидела на соломе, прижимая колени к груди, и кусала губы до крови. Глаза её горели в темноте безумным огнём.

— Я ещё вернусь, — шептала она в пустоту, и шёпот этот был страшнее любого крика. — Я ещё всем вам покажу. Я уничтожу их. И его. И эту выскочку. Они заплатят.

Но мы этого уже не слышали. Мы были слишком далеко, и впереди у нас была целая жизнь.