"Феникс". Номер для Его Высочества

Глава 30 Король в гостях

Солнце только начинало золотить шторы, когда я открыла глаза. Первым ощущением было тепло — надёжное, спокойное тепло, исходящее от Эрика. Я лежала в его объятиях, прижавшись щекой к его груди, и слушала, как ровно и глубоко он дышит во сне.

В комнате было тихо. Где-то внизу, в огромной печи, потрескивали дрова, но здесь, в нашей спальне, стояла та особенная утренняя тишина, которая бывает только после больших событий. Вчерашний день никак не хотел уходить из головы: мелькали лица гостей, смех, звуки музыки, сияние сотен свечей в люстрах, которые мы с таким трудом вешали.

Я всё ещё не могла до конца поверить, что это случилось. Мой отель. Моя мечта, выстроенная буквально из пепла и развалин, приняла под своей крышей самого короля. И не просто приняла — он ночевал в лучшем номере, в той самой комнате с видом на озеро, которую я готовила с особой тщательностью. Лёгкая тревога шевельнулась в груди: а вдруг ему что-то не понравилось? Вдруг перина показалась слишком мягкой или, наоборот, жёсткой? Я мысленно перебирала детали сервировки завтрака, который уже должны были готовить на кухне.

— Доброе утро, — раздался надо мной низкий сонный шёпот Эрика.

Я вздрогнула от неожиданности и улыбнулась, чувствуя, как его рука чуть крепче прижала меня к себе.

— Доброе, — прошептала я в ответ, целуя его в плечо, пахнущее сном и чем-то родным. — Ты не спишь?

— Уже нет. Чувствую, что ты проснулась. Ты всегда начинаешь думать слишком громко, — он наконец открыл глаза, и в их глубине я увидела смешинки. — Переживаешь о короле?

— Немного, — призналась я. — Надо вставать. Король, наверное, уже проснулся и скоро потребует завтрак. Нельзя, чтобы его величество ждал.

— Пусть завтракает, — Эрик перекатился на бок и притянул меня к себе так, что мои протесты утонули в его поцелуе. — Успеешь накормить всех королей мира. Полежи ещё немного. Вчера ты танцевала до упаду.

Я попыталась возразить, но его близость, тепло одеяла и уютная тишина сделали своё дело. Мы полежали ещё немного, обмениваясь ленивыми утренними фразами и взглядами. Но чувство ответственности всё же пересилило. Поцеловав Эрика напоследок, я выбралась из постели и подошла к большому зеркалу. На меня смотрела женщина с раскрасневшимися щеками и блестящими глазами — ни дать ни взять влюблённая девчонка. Я одёрнула себя. Сегодня нельзя расслабляться. Король остаётся ещё на день, и я должна быть во всеоружии: приветливой, расторопной, но не суетливой. Идеальной хозяйкой.

Быстро умывшись ледяной водой из кувшина (приятная бодрость разлилась по телу), я надела простое, но элегантное шерстяное платье тёмно-зелёного цвета, которое так шло к моим волосам. Волосы я убрала в тугой узел, открыв шею — строго и со вкусом. Король должен видеть перед собой деловую женщину, а не одну из своих придворных дам.

В столовой царил привычный утренний гул, но сегодня он звучал для меня по-новому, торжественно. За длинными столами сидели придворные, некоторые были ещё сонными после вчерашнего, но большинство оживлённо переговаривались, с аппетитом уплетая завтрак. Мэйбл, раскрасневшаяся и довольная, порхала между столами с большим подносом, ловко расставляя тарелки с дымящимися булочками. Воздух был пропитан божественным ароматом свежей выпечки и… кофе! Настоящего, молотого кофе, который Эрик по моей настоятельной просьбе привёз из города. Этот запах, такой непривычный и волнующий для этих мест, царил над столовой, заглушая даже аромат травяных настоев, которые здесь пили обычно.

— Лилиан! — зычный, властный голос перекрыл общий гул.

Король сидел во главе стола. Перед ним стояла почти пустая тарелка, и он с видимым удовольствием промокал губы салфеткой. Вид у него был довольный и отдохнувший. Он махнул мне рукой, указывая на место рядом с собой.

— Иди сюда, садись. Нечего стоять в дверях, как служанка. Ты здесь хозяйка.

Я повиновалась, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. Присев на краешек стула, я вежливо улыбнулась королю.

— Выглядишь отлично, — одобрительно кивнул он, окинув меня цепким взглядом. — Отдохнувшая. А я смотрю на тебя и удивляюсь: вчера, кажется, до упаду танцевала, а сегодня как огурчик.

— Старалась, ваше величество, — улыбнулась я, принимая из рук подбежавшей Мэйбл чашку с дымящимся кофе. — Гости должны быть довольны. Это главная задача хозяйки.

— Довольны, — подтвердил король, отодвигая пустую тарелку. — Ещё как довольны. Я сам вчера уши грел: все только и говорят, что отель у Чёрного озера — лучшее место во всём королевстве. Да что там в королевстве — во всём мире!

От его слов по моей коже разлилось приятное тепло, щёки заалели.

— Спасибо, ваше величество, — тихо сказала я. — Для меня это лучшая похвала.

— Не за что. Я ведь вчера не только танцевал, — король сделал глоток кофе и довольно прищурился. — Я обошёл всё. Каждый уголок. И знаешь, что я тебе скажу?

Я замерла в ожидании.

— Что ты гений, Лилиан. Самый настоящий, — он поставил чашку на стол и посмотрел на меня в упор. — Я помню, что здесь было год назад. Развалины, камни, сорняки в человеческий рост. А ты… из этого праха сделала такое великолепие. Это не каждая баба сможет. Да и не каждый мужик. Тут нужна не только сила, но и голова, и сердце.

Я смутилась ещё больше, опустив глаза. Его искренность обезоруживала.

— Я просто очень хотела этого, ваше величество. Очень. И верила, что всё получится.

— Вижу, что хотела, — в его голосе появились мягкие нотки. — И вижу, что вера твоя была не напрасна. Я горжусь тобой, Лилиан. Серьёзно, без всяких там придворных любезностей. Ты сделала то, на что мало кто способен.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как от его слов на глаза наворачиваются слёзы благодарности.

После завтрака король неожиданно для всех заявил, что хочет прогуляться и чтобы я составила ему компанию и показала окрестности. Придворные переглянулись, но никто не осмелился напроситься следом.

Мы пошли по тропинке вдоль Чёрного озера. Утро было свежим и ясным, вода в озере казалась тёмно-синей и бездонной, а вдали, на той стороне, уже начинали желтеть леса. Король шёл рядом, заложив руки за спину, и молчал, слушая мою взволнованную речь. А я говорила, говорила, не в силах сдержать поток идей, который накопился у меня за последнее время. Я рассказывала ему про охотничьи домики, которые можно построить высоко в горах, чтобы знатные гости приезжали на осеннюю охоту. Про лодочные прогулки по озеру с пикниками на дальних берегах. Про зимние забавы: катание на санях, ледяные горки и уютные вечера у камина. Король слушал внимательно, иногда кивая и задавая короткие, но точные вопросы, которые выдавали в нём не только правителя, но и умного, хозяйственного мужика.

— А это что за чудо? — спросил он, когда мы подошли к невысокому строению из тёсаного камня, от которого шёл лёгкий пар.

— Горячий источник, ваше величество, — с гордостью ответила я. — Мы сделали здесь купальню. Вода всегда тёплая, из источника поступает свежая, так что можно купаться в любое время года.

— Горячий источник? — король удивлённо поднял бровь. — Прямо здесь? И тёплая? Можно попробовать?

— Конечно, ваше величество! — я распахнула дверь в небольшой, отделанный деревом домик, внутри которого находился бассейн, выложенный гладким камнем. Пар поднимался над водой, в воздухе пахло минералами и сыростью. — Это отдельная купальня для особых гостей. Вода как парное молоко.

Король шагнул внутрь, огляделся, опустил руку в воду и блаженно прикрыл глаза.

— И правда тёплая, — сказал он с удивлением и удовольствием. — И как же это работает? Без огня, без дров, а вода горячая?

— Провели воду из источника по трубам, — объяснила я, чувствуя себя учителем перед способным учеником. — Она течёт постоянно, не застаивается, поэтому всегда свежая и тёплая.

— Хитро… — король покачал головой, вытирая руку платком. — Хитро и чертовски умно. Лилиан, ты меня не перестаёшь удивлять. Всё-то ты продумала.

— Стараюсь предусмотреть все желания гостей, ваше величество, — улыбнулась я.

Мы вышли обратно на тропинку и пошли дальше. Неожиданно король остановился и повернулся ко мне. Взгляд его был необычным: изучающим, пронзительным, словно он видел меня насквозь.

— Знаешь, — задумчиво начал он, — а ведь я помню тебя совсем другой. Помню тот день, когда ты, дрожащая, в драном платье, вошла в мой кабинет. Забитая девчонка, которая боялась собственной тени, но при этом держалась с таким достоинством, словно была королевой. А сейчас… — он обвёл рукой отель, озеро, горы. — Посмотри на себя. Ты совсем другая.

Я на мгновение замерла. Его слова задели что-то глубоко внутри.

— Я и есть другая, ваше величество, — ответила я честно, глядя ему прямо в глаза. — Та Лилиан… она умерла. В прямом смысле. Когда упала с лестницы. А та, что очнулась в развалинах, — это совсем другой человек. Она родилась заново. Из пепла, из боли, из желания выжить.

— И кто же ты теперь? — тихо спросил король, и в его голосе мне послышалась странная, непривычная для него нотка — не любопытство правителя, а что-то более личное, человеческое.

— Я та, кто строит, ваше величество, — уклончиво, но твёрдо ответила я. — Та, кто не сдаётся, что бы ни случилось.

Король долго смотрел на меня, потом кивнул, словно соглашаясь с каким-то своим внутренним выводом, и молча зашагал дальше. Но я всем телом чувствовала на себе его тяжёлый, оценивающий взгляд. В нём было что-то большее, чем просто интерес монарха к полезной подданной.

Вечером, когда утомлённые днём гости разошлись по своим комнатам, а в гостиной остались лишь догорающие в камине угли, король снова позвал меня.

— Посиди со мной, Лилиан, — его голос прозвучал в тишине не как приказ, а как просьба. Он указал на глубокое кресло напротив своего, у камина. — Выпей вина. Поговори со стариком. Детей нет, жена давно в могиле, советники достали со своими проблемами. Посиди.

Я села. В руке у меня оказался бокал с тёмно-рубиновым вином. Мы молчали, глядя на пляшущие в камине языки пламени. Король казался уставшим, помолодевшим в этом неровном свете, и каким-то… обычным. Просто пожилым мужчиной, а не грозным правителем.

— Знаешь, о чём я жалею? — спросил он вдруг, не отрывая взгляда от огня.

— О чём, ваше величество? — тихо откликнулась я, боясь нарушить хрупкую тишину.

— О том, что ты не стала моей невесткой, — он резко повернулся ко мне, и в его глазах блеснули отблески пламени. — Если бы мой сын имел хоть каплю твоего ума, твоей хватки и твоего сердца, он бы на коленях умолял тебя остаться во дворце. Он бы носил тебя на руках. А он… — король горько усмехнулся. — Он выбрал эту пустую, холодную стерву. Потому что красивая мордашка и титул для него важнее ума и верности.

— Каждый выбирает по себе, ваше величество, — философски заметила я, вспоминая свой собственный путь. — Или за него выбирают обстоятельства.

— Верно, — король тяжело вздохнул и отпил вина. — А я вот… я бы выбрал тебя. Если бы был моложе, если бы не был обременён короной… если бы не был твоим королём.

Он снова посмотрел на меня тем долгим, тяжёлым взглядом, и я вдруг с кристальной ясностью поняла: он не шутит. Ни капли. Этот властный, уставший от жизни человек, отец нации, действительно… заинтересован во мне. Не как в талантливой управляющей, а как в женщине.

— Ваше величество… — начала я осторожно, подбирая слова, чтобы не обидеть, не разрушить то доверие, что возникло между нами. — Вы мне очень дороги. По-настоящему. Как человек, который протянул мне руку, когда я была на самом дне. Как мудрый правитель, которому я обязана всем, что имею. Но…

— Но твоё сердце занято, — перебил он меня, и в его голосе не было горечи, только спокойная констатация факта. — Я знаю, Лилиан. Вудсток — хороший мужик. Надёжный, как скала. И он тебя любит. Это видно невооружённым глазом. Я рад за вас обоих. Правда.

— Спасибо, — выдохнула я с облегчением, чувствуя, как уходит напряжение.

— Не за что, — король допил вино и поставил бокал на каминную полку. — Иди, Лилиан. Иди к нему. А я посижу здесь ещё немного, посмотрю на огонь, подумаю о жизни. О том, что могло бы быть, и о том, что есть.

Я поднялась, поклонилась ему с искренней благодарностью в сердце и направилась к двери. У самого порога я обернулась.

— Ваше величество?

— М? — он поднял голову от огня.

— Вы замечательный. Правда. Самый лучший. И я всегда, всю жизнь буду благодарна вам за всё, что вы для меня сделали. За веру в меня.

В полумраке мне показалось, что по его суровому лицу скользнула тёплая, чуть печальная улыбка. Он махнул рукой.

— Иди уже, — в его голосе послышалась знакомая усмешка. — А то я передумаю и, чего доброго, украду тебя. Седой дурак.

Я улыбнулась в ответ и выскользнула за дверь.

Возвращение

В коридоре, прислонившись плечом к стене и терпеливо глядя на дверь гостиной, меня ждал Эрик. Увидев меня, он сразу шагнул навстречу, вглядываясь в моё лицо с тревогой.

— Всё хорошо? — спросил он тихо, беря меня за руки. Его ладони были тёплыми и надёжными.

— Да, — я прижалась к нему, уткнувшись носом в его грудь, вдыхая знакомый запах. — Всё отлично, любимый. Король просто устал, захотелось поговорить по душам с кем-то, кто не будет заискивать и поддакивать.

— Он смотрел на тебя, — очень тихо сказал Эрик, гладя меня по спине. — Весь вечер. Я видел. И на прогулке, и за ужином… он смотрел на тебя не как король на подданную.

Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, в которых читалась и любовь, и лёгкая ревность, и тревога за меня.

— Знаю, — прошептала я. — Но я, Эрик, смотрела только на тебя. Весь вечер. Всю жизнь. Я сделала свой выбор давно. И буду делать его снова и снова, каждый день. Только ты.

Эрик улыбнулся — той своей особенной, светлой улыбкой, от которой у меня всегда теплело на душе. Он наклонился и поцеловал меня — крепко, нежно, собственнически.

Мы пошли в нашу комнату по тёмному коридору, и я чувствовала — этот вечер, этот разговор с королём, это ожидание Эрика сделали нас ещё ближе, чем прежде. Потому что теперь я знала точно: никакие искушения, никакие титулы и богатства, даже внимание самого короля, не заставят меня свернуть с выбранного пути. Я выбрала Эрика. И это был самый верный выбор в моей жизни.

А король… король навсегда останется в моём сердце отдельно, на особом месте. Как человек, который разглядел во мне искру, когда я сама в себя не верила. Как тот, кто дал мне шанс и поверил в мою мечту. Это дорогого стоит. Это бесценно.