Притворная дама его величества

Глава 19.

- Сегодня мы возвращаемся к активной жизни, Ева. С этими покушениями я отказался от всего, от чего только можно было, сидел безвылазно во дворце, но хватит. Я король, на мою жизнь всегда будут покушаться, не хватало еще из-за этого прятаться в четырех стенах.

Король ярко улыбнулся мне, на мгновение отвлекаясь от собственных манжет, которые он увлеченно расправлял. Его величество этим утром явно был в хорошем расположении духа.

Я же не выспалась, полночи просидев над письмом давно умершему возлюбленному. Письмо я, разумеется, сожгла, прежде чем лечь спать. Как ни странно, несмотря на все это, я чувствовала себя гораздо лучше, словно с моих плеч свалился тяжкий груз. Наверное, так и было.

- То есть вы хотите сказать, что все это время мы не вели активную жизнь? – вяло водя по волосам щеткой, пробормотала я.

Поскольку мы вели с его величеством конфиденциальный разговор, вызвать Лилибет было совершенно невозможно, так что, дабы не сидеть бестолково в ночной сорочке, сонно зевая, я решила хотя бы причесаться. Король же источал энтузиазм: он проснулся немного раньше меня, и пока я пыталась понять, где вообще нахожусь и что есть реальность, распутывая темные пряди волос, он успел одеться без помощи камердинера и теперь наблюдал за мной со снисходительной усмешкой.

- А все эти балы, заседания суда, встречи с послами и прочие мероприятия мне, наверное, привиделись, - пробормотала я, закрывая глаза. Расчесываться ведь вполне можно и с закрытыми глазами?

- Ева, андарен, ты, конечно, не думаешь, что это и есть королевская жизнь в полном объеме? Сегодня у нас по плану заседание правительства, финальная встреча с послами, очень рассчитываю, наконец, подписать все необходимые документы и отправить гостей нашей прекрасной столицы восвояси. Кроме того мы должны заглянуть к Коре. Обычно я вижусь с ней каждый день, но угроза моей жизни заставила меня избегать встреч с ней. Я бы и далее продолжал делать это, но боюсь, что она навлечет на себя куда большие неприятности, если я не увижусь с ней. Кора немного..

- Несносна? Невыносима? Избалована? – собирая волосы в простую прическу, предположила я. Сегодня мой девиз это простота и элегантность. Так, если тут немного собрать, а здесь выпустить прядь, будет хорошо. Можно еще воткнуть павлинье перо или добавить чучело какого-нибудь мелкого животного, но, по-моему, это будет уже чересчур.

- Ты же помнишь, что говоришь о будущей королеве? – беззлобно поинтересовался король.

Я лишь закатила глаза:

- Боже храни короля! Живите долго и процветайте, ваше величество, я пока не готова жить в стране, где царствует Кора. Взгляните, так нормально? Сзади волосы не топорщатся? Лилибет говорила, что этого можно избежать, если что-то там делать.. Я, к сожалению, в тот момент думала о вашей защите и не запомнила, что именно..

- Повернись немного.. Хм.. Так, вот тут можно немного… - прикосновение теплых пальцев, поправляющих непослушную прядь, пустило мурашки по моей шее. Я поежилась, делая вид, что просто озябла, а вовсе не схожу с ума от короткого касания, словно какая-нибудь одержимая влюбленная дурочка. - Я не знаток дамских причесок, но, на мой взгляд, все в порядке.

- Отлично, - шумно выдохнула я. – Потому что у меня все равно нет ни сил, ни желания начинать эту процедуру сначала. Итак, я быстренько оденусь, а вы пока придумайте еще какие-нибудь дела на сегодня, потому что, кажется, у вас там после обеда пять минут свободных осталось. Это же недопустимо!

С этими словами я устремилась в свою гардеробную.

- Не переживай, Ева. У меня на эти пять минут запланирована беседа с министром сельского хозяйства, - сообщил мне вслед король и, видимо, чтобы совсем добить жертву, бросил напоследок: - А после этого у нас фехтование!***

На заседание правительства меня не пустили. Подумать только, оказывается, такие встречи проходят «без присутствия посторонних» о чем с таким явным удовольствием напомнил его величеству один из министров, ссылаясь на древний закон принятый одним из предшественников моего короля. Увы, законы писаны и для королей. Впрочем, его величество нисколько не расстроился и даже, кажется, не слишком удивился. Он лишь сообщил правительству, что подойдет через минутку и ускользнул в ближайшую нишу обменяться со мной страстным поцелуем на прощание. Ну, по крайней мере, когда он меня тащил, складывалось впечатление, что в деле замешано не меньше полудюжины страстных поцелуев и, возможно, торопливые ласки.

На деле же все оказалось куда прозаичнее и король Аргент, запихнув меня в укромную нишу, завешенную старинным гобеленом, куда-то нажал, что-то дернул и.. Разумеется, во дворце оказался тайный ход, ведущий в не менее тайную комнатку, находящуюся прямо возле зала, где проходит заседание правительства.

- Будешь бдеть, отсюда, - сказал король, устраивая меня в изрядно запылившемся и слегка побитом молью плюшевом кресле. – Отверстие достаточного размера, чтобы тебе было все видно, а специально зачарованные слуховые окна позволят тебе слышать каждое слово, так что даже предсмертные хрипы, если до них дойдет, ты без труда уловишь.

- Как мило, - фыркнула я, стараясь за беззаботным видом скрыть свои опасения. – А если вас один из министров пырнет остро отточенным пером? Я ведь могу и не успеть.

- Сяду от них подальше, чтобы могли только бумажными шариками бросаться, - ухмыльнулся король и, заметив, что меня это не успокоило, посерьезнев, сказал: - Послушай, Ева, заседание правительства это не самая приятная, но обязательная часть моей работы. Без меня такие вещи не делаются. А что до твоего присутствия на нем, даже мне не под силу в одночасье изменить законодательство. Что же это за законы, если король может нарушать их, когда ему вздумается? Разве подданные смогут доверять мне свое благополучие и свои жизни, если я не буду человеком слова? Я знаю, ты очень серьезно относишься к своим обязанностям. Я тоже свои воспринимаю всерьез. От меня зависит благо моей страны, и я не могу поставить свои личные цели выше нужд своего народа. Ты сможешь меня защитить. В зале заседаний нет окон, а на входе стоят мощные защитные чары, вплетенные в сами камни. Эта защита ставилась еще при строительстве дворца, потому что во все времена правительство в полном составе было очень аппетитной мишенью для любых заговорщиков.

- А министры? – отчаянно спросила я, уже поняв, что его мне не переубедить. Стремясь хоть чем-то занять руки, я дернула вытянувшуюся лопнувшую нить из обивки кресла,

- Я не доверил бы им свою жизнь, но я должен здраво оценивать риски. Для любого из них убить меня в переполненном зале будет самоубийством. Я не параноик, андарен. Знаешь, что бывает с королями, которые теряют грань между реальной угрозой и выдуманной? – я покачала головой. Явно ничего хорошего и я не хотела об этом говорить и это слушать. Я хотела, чтобы он остался со мной. – Слышала легенду о Безумном короле?

- Нет, - судьбы сильных мира сего меня мало интересовали до недавнего времени. Истории о королях никогда не были моими любимыми. Мне больше нравились предания о феях и брауни, о русалках и драконах. Короли же? Сплошная скука, считала я. Они только и делают, что выдают замуж принцесс, сражаются на дуэлях и награждают отличившихся рыцарей бесполезными штуками вроде цветов, венков и атласных лент на грудь.

О, как же я ошибалась. Жизнь во дворце это постоянный риск. Ты вечно ходишь по лезвию ножа, подозреваешь всех и каждого, говоришь не то, что думаешь, а думаешь не то, что говоришь. Плетешь сети при помощи слов, заманивая собеседников в ловушку, чтобы он выдал свои тайны, дал тебе обещание или просто оказался в дураках перед целой толпой любопытствующих кровопийц, готовых вцепиться в жертву при малейшем намеке на слабость. О, нет, королевская жизнь не имеет ничего общего со скукой.

- Его королевство давно разрушено, но поговаривают, оно было где-то на юге, на побережье моря, за много миль отсюда, - начал рассказ о делах давно минувших дней мой собственный король. Отобрав у меня нитку, он вручил мне взамен маленький бархатный мешочек с завязками и велел баловаться с ним, а не разрушать собственность казны, коей и является упомянутое кресло. - Тот древний король, которому было уготовано стать последним королем своей страны, был храбр, силен и высок. Он вел свою страну к победам, не страшась ни огня, ни меча. Много земель он завоевал, много деревень утопил в крови, пока, наконец, не вернулся домой, подчинивший всех, кого хотел подчинить. Страна его стала в несколько раз больше, и король решил, что пришло время править тем, что завоевал, ибо за много миль вокруг не было никого, кто не подчинился бы его силе. Он занял свой трон и начал править. Никто не знает, правил он хорошо или плохо, известно лишь, что этот период длился недолго. Однажды на охоте с ним чуть не случилось несчастье. Впрочем, зная о дальнейших событиях, можно сказать, что несчастье все же произошло. Короля чуть не убил мальчик, заряжавший ружья для охоты. Ты бывала на охоте?

- Только когда ловила прыгучие грибы для одного зелья на третьем курсе. Было весело. Мы поймали где-то с полдюжины, а когда присели передохнуть, обнаружили, что они все сбежали из сумки, сумев как-то прогрызть в ней дырку, - рассказала я, впервые за долгое время не чувствуя боли при воспоминании о том времени, когда я и Марен были «мы». Лишь теплая улыбка и светлая печаль, какая бывает, когда вспоминаешь о чем-то хорошем, что больше никогда не повторится.

- Вынужден признать, что охота богатых аристократов отличается от того, что ты описала. О таком веселье приходится лишь мечтать. Итак, заряжать самостоятельно ружья это слишком сложная задача для людей, у которых достаточно денег, чтобы иметь слуг не только для того, чтобы кормить их с ложки, но и слуг, которые будут кормить с ложки тех слуг.

- Интересные у вас взгляды на сильных мира сего, ваше величество, - ухмыльнулась я.

- О, нет, моя дорогая Ева, это вовсе не мои взгляды. Эту историю мне рассказывала моя нянюшка, когда я был еще несмышленышем в пеленках, украшенных монограммой. Кстати, она меня так и называла, когда поблизости не крутились придворные или мои родители. Я же просто пересказываю тебе старую легенду слово в слово как услышал ее сам много лет назад.

- Похоже, у вас была неординарная няня, - едва ли в королевских семьях принято пичкать младенцев такими взглядами на систему обслуживания богачей.

- Почему была? – удивился он. – Она до сих пор есть. Живет в сторожке в дальней части парка и до сих пор считает себя моей няней. Говорит, что сложит с себя эти обязанности только когда я порадую ее следующим несмышленышем в пеленках.

Хм.. Кажется, я начинаю понимать, откуда у короля такие демократичные нравы и почему он с такой легкостью и гибкостью, насколько я успела понять несвойственной старой аристократии, отбрасывает условности и ведет себя с простой ведьмой без происхождения совершенно по-свойски.

- Не перебивай, - погрозил он мне пальцем, - иначе бедные министры не дождутся меня никогда.

- Так может вам стоит присоединиться к ним? Дорасскажете потом, - предложила я, и попыталась было зачем-то вскочить с кресла, словно я тоже ухожу с ним. Некоторые привычки слишком уж быстро становятся частью нас самих. Я уже не могу представить, что король уйдет куда-то без меня, и инстинктивно рвусь за ним.

- Нет уж, закончим сейчас. Они все равно еще целую вечность будут решать, кто первым делает доклад. Ну, честное слово, словно школьники у классной доски. Итак, я остановился на том, что мальчик-слуга заряжал ружье и едва не отшиб славному королю голову. И видимо в этой самой голове в тот момент что-то перемешалось, потому как съехал этот венценосный осел с катушек сильно.

- Тоже лексикон вашей нянюшки? – выпалила я и тут же захлопнула рот. Если буду перебивать, мы никогда не закончим, а меня первый министр потом будет пронзать взглядом, пока не пронзит окончательно.

- Да. И я же просил не перебивать. Играй со своим мешочком и не балуйся, иначе на десерт получишь лаймовый пудинг.

Ага, кажется, величество окончательно погрузился в воспоминания и вжился в образ нянюшки. Интересно, что это за женщина? Похоже, она сыграла в воспитании будущего короля не меньшую роль, чем его обожаемая матушка. Что и говорить, если даже спустя столько лет он держит ее поблизости, выделив ей домик в своих личных владениях.

- Никто не знает, что произошло в тот момент с королем, может, он осознал, что смерть подстерегает людей не только на поле боя, но и в повседневной жизни, может, он просто сошел с ума, но он изменился. Первым король казнил мальчика-слугу, обвинив в покушении на жизнь короля. А уж после этого головы летели с плеч, что твои бобы на пол, стоит только нянюшке отвернуться. Прачку он обвинил в том, что она пропитывала ядом его белье. Главного повара в попытке отравления. Мажордом, по словам короля, пытался подкрасться к нему с ножом. Камердинер хотел задушить шейным платком. Много славных людей погибло, и каждого король обвинил в покушении на свою жизнь, и каждый, по его мнению, был виновен. В конце концов, королевство опустело. Те, кого не успели казнить, бежали сами, спасая свои жизни. Последним король казнил своего собственного палача.

Вздрогнув, я пробормотала:

- Какая жуткая история. Вы уверены, что нянюшка вас любила?

- Семь дней в неделю и двадцать три часа в сутки.

- Почему двадцать три?

- Ежедневно в девять тридцать вечера она садилась писать письма и горе тому, кто отвлечет ее в этот момент. В этот час она не существовала, а, следовательно, и не могла любить, ни для кого в целом свете. А что до того, что она жуткая.. Это ты еще не слышала, что рассказывал мой учитель словесности. У него в запасе были сотни историй о страшных смертях, случившихся из-за какого-то короля, не так поставившего запятую в договоре или совершившего еще какую-нибудь ужасную вещь. Неправильная запятая приводила к неверной трактовке и какого-то бедолагу казнили вместо того чтобы помиловать, или же король собственноручно отдавал свое королевство, поскольку одна лишь запятая полностью меняла смысл мирного договора с соседней страной. А теперь, я пойду на заседание правительства, а ты сиди здесь. Чары этой комнаты настроены так, что тебя не будет видно или слышно, но если ты увидишь, что что-то пошло не так, нажми на этот рычаг. Он подаст сигнал прямо к королевскому креслу, - его величество слегка сморщил аристократический нос. – Не слишком удобно, но, как я уже говорил, это древняя магия, заложенная при строительстве, так что на более передовые формы передачи сигналов можно не надеяться.С этими словами он направился было к выходу, но я схватила его за рукав и попыталась было вернуть мешочек, который он мне всучил, чтобы занять руки.- Нет-нет, оставь, - отмахнулся он. - Это тебе, - и исчез, а проход за ним бесшумно закрылся, явив моему взору лишь голую каменную стену.

Избавившись от его величества, я почти целиком превратилась в слух. Не считая той части меня, которая превратилась в зрение и теперь бдительно внимала каждому движению людей, находящихся в соседнем зале. Движений было откровенно мало. Почти не было, если честно.

Премьер-министр, видимо, решив добить правительство под финал заседания, выступал последним. Пока же доклады читали прочие министры. Министров у его величества было много. Не знаю, насколько они вообще полезны для государства, но выглядели эти благородные доны внушительно, а говорили занудно, так что все, что мне оставалось, это попытаться не вывихнуть челюсть, пока зеваю и не заснуть, поскольку тогда за жизнь его величества никто не даст и ломаного гроша. В конце концов, не рассчитывать же, что хоть кто-то из этих высокородных мужчин сможет спасти короля от очередного покушения. Вон, министр финансов как перекатывается, ему бы самому ноги унести, если появится какая-то угроза. А тот министр понятия-не-имею-чего, кажется, спит с открытыми глазами. А кивает он явно чисто автоматически, с частотой четыре раза в минуту. Сразу видно, серьезные занятые люди.

Интересно, не замешан ли кто-то из них в этих покушениях? На первый взгляд все кажутся спокойными и невинными. Ну, чисто поле овечек, а не заседание правительства. В этом и сложность жизни среди людей, никогда не знаешь, кто из них замышляет против тебя пакость. Интересно, что короля Аргента это не сильно беспокоит. Он относит к своей возможной смерти как к приемлемому риску, смерть на производстве, такое почти везде случается…

Министр Хейл спокоен и сосредоточен. Буравит глазами выступающих с докладами бедняг, сверяется со своими личными записями, что-то там чертит и дописывает. Я вообще за все время нашего знакомства ни разу не видела его испуганным, встревоженным, обрадованным. Такое чувство, будто у этого человека с рождения на лице маска учтивости, за которой он скрывает тот факт, что способен одним лишь взглядом разобрать на косточки любого из присутствующих, вызнать все грешки и промахи.