Притворная дама его величества

Глава 10.

Вернувшись во дворец, король наотрез отказался от обеда и погрузился в бумаги.

- Письма давно нужно разобрать, а у меня все времени нет. Одни судятся, вторые женятся, - пробормотал он и зарылся в доклады, отчеты, запросы и письма.

Воспользовавшись ситуацией, я полезла в камин. Министр Хейл, конечно, сделал все, что мог, но он все же не чародей.

Мягкий свет заклинания рассеял сумрак почерневших от сажи кирпичей.

- Его как раз давно не чистили, - не поднимая взгляда, сообщил монарх.

- Отлично, - удовлетворенно промурлыкала я. Как раз то, что нужно.

- Желаешь поиграть в трубочиста?

- Желаю спасти вас от мучительной смерти, - преувеличила я. Едва ли я извлеку из камина какую-нибудь пользу, но хорошая телохранительница должна проверять все следы и все зацепки. А поскольку от короля я не отхожу, проверять зацепки приходится там, где работодатель. - Если заклинание на дрова все же было наложено здесь, то должен быть остаточный след.

- Поверь мне, это было сделано не здесь. Я сидел прямо тут и заметил бы нечто подобное, - его величество откинулся на спинку кресла и внимательно наблюдал за мной из-под густых ресниц, вертя в длинных пальцах перо.

- Неужели? – с нескрываемым скептицизмом поинтересовалась я, разворачивая сложную сеть чар. – По словам Дигвальда, вы едва ли замечаете что-то вокруг себя, когда погружены в работу.

Я присела перед камином, забрасывая заклинание в очаг.

- Ну, почему же? Я многое замечаю. Например, когда ты вот так наклоняешься, с моего места открывается прекрасный обзор, - невозмутимо парировал король.

Ох, черт! Из чистого упрямства я даже не пошевельнулась, продолжая наблюдать за чарами. Шансов, конечно, мало – только идиот станет колдовать в охраняемом кабинете, куда не так-то просто попасть, если можно просто проникнуть туда, где хранятся дрова для камина и наложить чары на них – однако, проверить не помешает.

- Нашла что-нибудь?

- Ничего, - хмуро ответила я. – Колдовали явно не здесь. Предлагаю еще раз допросить слуг.

- У нас встреча с Дигвальдом через полчаса, на которой он расскажет все, что узнал.

- Премьер-министр ведь уже выложил всю информацию по этому делу утром, - напомнила я, поднимаясь с пола и отряхивая платье.

- Неужели? – загадочно протянул король.

- Ну, да. Вы же тоже там были.. – не понимая, к чему он клонит, напомнила я.

- Он сказал ровно то, что мог в тех обстоятельствах. Мы находились на улице, где любой мог подслушать разговор, а сопровождала нас моя личная охрана, которой я доверяю свою жизнь, но не более, чем это необходимо. Все подробности мы услышим не раньше, чем через полчаса.

- Хорошо, - вздохнула я. – Но тогда давайте хотя бы обед в номер закажем. Все равно вам еще полчаса в бумажках копаться, а мне еще полчаса охранять вашу бесценную персону.

- Мне любопытно, Ева, ваше нахальство и пренебрежение к авторитетам это врожденное качество или приобретенное? – невозмутимо взглянул на меня король, выглядывая из-за очередного письма.

- Скорее приобретенное, - немного подумав, ответила я.

Пронзительный взгляд немного смягчился.

- Годы изоляции не могут не наложить свой отпечаток. И потом, ваши потери..

- Что вы можете знать о моих потерях? – непозволительно резко спросила я и с горечью прибавила: – Лишь то, что выболтал вам Алистер.

Мягкое понимание в голосе короля мне совсем не понравилось. Я не хочу его понимания! Не хочу его принятия и сочувствия!

Бередить незажившие раны слишком больно.

- Я знаю, что случилось с Мареном, - в его словах нет желания причинить боль, но это не меняет сути. Мне все равно больно.

- Полагаю, обед нам не помешает. Как думаете, ваш хищный повар не попытается меня отравить?

- Яд есть оскорбление для хорошей пищи, а она готовит лишь хорошую пищу, - он позволяет перевести тему, но стоит лишь на мгновение ослабить бдительность, как бьет прямо по больному: - Едва ли он хотел бы, чтобы ты положила всю жизнь на алтарь его памяти.

- Откуда вы можете знать, чего он хотел бы, а чего нет? – прошипела я в отчаянной попытке скрыть боль за злостью.

О Марене я не говорю и не думаю уже давно. Гоню эти мысли, давлю их прямо в зародыше.

- У меня хорошее воображение, - ничуть не обижается король.

Мне что табличку повесить? «Сюда не лезь!» Яркий плакат, чтобы точно было заметно и понятно!

Некоторые вещи лучше не трогать, на некоторые раны лучше не давить.

- Ева, потери нужно проживать и двигаться дальше, иначе они тебя погубят. Если слишком долго подавлять горе, оно никогда не уйдет. Марен мертв. Ты жива. Реальность такова. И своими бдениями над защитными чарами ты не изменишь прошлого и не вернешь его обратно.

- Вы не понимаете!

- Тогда поговори с тем, кто понимает. Я не призываю тебя изливать мне душу. Просто разберись с этим и прекрати терзаться. Душевные муки способствуют преждевременному старению. Ты молодая красивая женщина, которая проводит жизнь в одиночестве, спрятавшись где-то в глуши.

Появление на сцене премьер-министра избавило меня от необходимости отвечать. Заказав на кухне обед, я для Хейла чайник чая и блюдо с пирожными, мы приступили к совещанию.

- Ничего нового, - со вздохом признался премьер-министр, вонзая вилку в пирожное. – Допросил мажордома и слугу, который разжег дрова. Поговорил с дворцовой охраной и изучил помещение для дров.

- И что нашли? – нетерпеливо спросила я. Его величество тем временем спокойно разбирался с курицей, словно во всем мире его занимала лишь она одна, а покушения на его жизнь - так, ерунда, не стоящая его внимания.

- Охрана клянется и божится, что никто из посторонних не входил и не выходил. А знаете, что интересно? Возле камина всегда хранится небольшой запас дров, но на сей раз, несомненно, по чьему-то недосмотру, в кабинете не оказалось ни одного полена. Лакей, вызванный растопить камин, пошел за дровами. По дороге нигде не останавливался и ни с кем не разговаривал. Молодой человек жаждал покончить с приказом как можно скорее в надежде.. – светлые глаза первого министра презрительно сощурились, – встретиться с некой молодой женщиной и, если повезет, вступить с ней в процесс совокупления.

- Будь снисходительнее к чужим слабостям, Дигвальд, - мягко пожурил его король.

- Да, ваше величество, - поджал губы тот. – Разжигая огонь, лакей почувствовал исходящий от дров неприятный запах, но решил, что так положено и не придал этому никакого значения. Ректор Левергард, любезно посетивший сегодня дворец, сообщил, что на часть поленьев для королевских комнат наложены чары Аммиако. Без предварительной проверки чары не выявить, в спящем состоянии они никак не проявляют себя.

- Алистер здесь? – вычленила я самую интересную для себя информацию.

- Ректор Левергард нанес короткий визит в первой половине дня, пока его величество был в суде.

- Значит, подозреваемым может быть кто угодно, - вернул разговор в прежнее русло король. Задумчиво крутя в пальцах перо, он продолжил: – Некто вошел в помещение для дров, наложил чары и ушел. Он мог сделать это вчера, позавчера или неделю назад. Здесь искать определенно нечего. Во дворце ежедневно прорва народу ходит. Толпа своих слуг, чужих, придворных, визитеров и так далее… А что по приказу? Дигвальд, получилось отыскать того, кто его отдал?

- Служанка, на которую вывел след, получила приказ от одного из охранников вашего величества. Охранник ничего подобного не помнит, однако, на всякий случай был уволен.

- На всякий случай уволили человека? – возмутилась я. Да что вообще происходит у них во дворце! Где права человека? – А если ему жить не на что? Нельзя избавляться от живых людей просто потому что кому-то там показалось, будто бы они виноваты! Охранника могли опоить, могли оболгать! Никто не выбрасывает человека на улицу без четких доказательств вины!

- Дигвальд, объясните этой пылкой воительнице, что к чему, иначе она сейчас поднимет революцию и, собрав толпу крестьян с вилами, пойдет брать штурмом дворец.

- Ваша забота невероятно трогательна, донна Верне, - с таким видом, словно наткнулся на что-то склизкое и дурно пахнущее, сказал министр. – Однако еще при королеве Арагелле была организована особая система для подобных ситуаций. Лицо, вызвавшее подозрение и уволенное без четких доказательств вины, будет нанято на альтернативную службу.

Мои возмущения относительно того, что такие варварские методы убивают чувство собственного достоинства и расшатывают тонкую душевную организацию королевских слуг, не нашли должного понимания. Премьер-министр, кажется, вообще не уверен в существовании такого явления, как душевная организация.

Все же господам слуг никогда не понять. Слишком уж далеко они друг от друга. Это два мира, пусть и созависимых, но таких разных.

- Выходит, первоисточник приказа не найти, - потирая подбородок, протянул король.

- Возможно, стоит подумать в другую сторону, - предложила я. –Что если поискать, кому выгодно? Ваше величество, кто наследует престол после вас?

- Надо же, какая свежая мысль, Ева, - насмешливо бросил король. – Ну что же, попробуйте. Поскольку прямых наследников у меня нет, престол отходит следующим наследникам по линии моего отца.

- У покойного отца его величества был младший брат, - подсказал министр Хейл.

- И.. где он теперь? – поинтересовалась я, роясь в памяти в поисках ответа на этот вопрос.

Королевский дядя почему-то вспоминаться категорически отказывался. Меня в принципе никогда особенно не интересовали перипетии королевских отношений и родственных связей, а ведь это неисчерпаемая тема сплетен во всех слоях общества, начиная от дворцов и заканчивая отдаленными провинциями. Есть даже ежемесячный журнал «Разговор дворцовых стен». Считается, что стены слышат и знают абсолютно всё. Журнал действительно зачастую публикует глубоко засекреченную информацию, которая ни в коем случае не должна была стать достоянием общественности. Каждую третью среду месяца в мою деревню привозят свежеотпечатанный «Разговор дворцовых стен» и посещение крохотной деревенской лавочки превращается в самый настоящий квест. Нужно пробраться сквозь толпу кумушек, наперебой обсуждающих новости такой далекой, но такой интересной и яркой придворной жизни, протиснуться к прилавку и, рискуя жизнью, привлечь внимание почтенной лавочницы госпожи – пышнотелой суровой женщины в белоснежном переднике – упоенно пересказывающей подробности прочитанного своей подслеповатой и глуховатой матери. Мать лавочницы посасывала мятные леденцы и задумчиво кивала, покачиваясь в своем маленьком кресле-качалке, приютившемся в углу.

Мне же всегда казалось, что можно найти занятие поинтереснее, чем чтение сплетен и перемывание косточек людям, которым никогда в жизни даже не увидишь. Похоже, я ошибалась. Сейчас бы мне вся эта информация о том, кто с кем дружит, и кто кому кем приходится, очень пригодилась. Конечно, когда Алистер готовил меня к жизни фаворитки, вопрос монарших особ обсуждался, но ни о каком королевском дяде он не упоминал.

- Герцог Кеморгский погиб в море, - сообщил министр, и тень неодобрения проскользнула по его лицу. Возможно, он считает, что смерть в море это совершенно недостойный поступок? Порядочные люди, наверное, умирают в собственной постели, заранее уведомив всех родственников и передав дела в надежные руки. – Примерно шесть с половиной месяцев назад.

Ну, теперь понятно, почему я о дядюшке никогда не слышала о дядюшке нашего почтенного короля. Где-то полгода назад у меня случился прорыв в работе, и я месяц не выходила из дома, питаясь сухофруктами и безвкусными галетами, которых купила целый мешок, потому как распродажа.

- Таким образом, престол наследует дочь герцога Кеморгского, - сухо отчеканил министр, – юная дофина Кора.

Ага, дочь герцога, стало быть, кузина нынешнего короля.

- Отлично! Наверное, это она! Покушается на его величество, чтобы заполучить трон! Есть мотив, есть способ, нет разве что улик.

- Принцессе Коре одиннадцать, - укоризненно заметил министр.

- Дигвальд, в словах Евы есть здравое зерно. Тебе известно, что на прошлогоднем балу в честь осеннего равноденствия, кузина Кора подожгла мои брюки? – пожаловался король.

- Бесспорно, это весомое доказательство ее вины, - серьезно кивнул министр.

Дальнейший разбор родственников монарха ни к чему дельному не привел.

Одиннадцатилетняя Кора править самостоятельно не сможет, поэтому в случае преждевременной смерти короля Аргента палата лордов назначит регента. Велика вероятность, что регентом при юной королеве станет премьер-министр Хейл, у которого одна лишь мысль об этом вызвала гримасу тщательно сдерживаемого раздражения. Супруга герцога Кеморгского почила вот уж десять лет назад, безуспешно пытаясь произвести на свет наследника герцога, поэтому на должность регента при дочери претендовать не могла. А больше у короля близких родственников не было.

- Выходит, что и претендовать на корону толком некому? – немного разочарованно протянула я. А мне всегда казалось, что возле трона вечно толпится целая очередь из наследников.

- Разумеется, желающих более чем достаточно, - оскорблённо ответил премьер-министр. В голосе его отчетливо прозвучало неодобрение, словно одна лишь мысль о том, что престол Эприлии недостаточно хорош, чтобы за него сражались толпы дворян, святотатственна. – Донна Верне, вам следовало бы лучше изучить теорию, прежде чем приступать к работе. Проблема как раз в том, что после смерти его величества на трон начнут претендовать разные дальние и очень дальние родственники короны. Каждый из них станет доказывать, что является лучшим вариантом на роль наставника юной королевы и каждый из них будет готов лгать, красть, шантажировать и членовредительствовать, лишь бы добиться своего. Именно по этой причине смерть короля Аргента недопустима на этом отрезке истории нашего королевства.

- А я-то надеялся, что ты просто меня любишь, - темные брови короля обиженно нахмурились. – А это все только ради страны!

- Глубину чувств, которые я к вам питаю невозможно описать словами, - холодно улыбнулся первый министр и поджал и без того тонкие губы. – Тем более не стоит делать это в присутствии вашей фаворитки.

- Не похоже, чтобы вы сильно переживали, - пристально глядя на короля, заметила я.

- Я переживаю. Жутко! Даже аппетит потерял, - он ярко улыбнулся и забросил в рот виноградинку.

И для чего, интересно, я из кожи вон лезла, приучая себя управляться с фруктами исключительно при помощи ножа, если его величество вообще ничего не стесняется? Впрочем, и так все понятно. Что позволено Вретелию*, то не позволено серийному отравителю.

- Его величество с детства отличался жизнерадостным нравом, - кислым, как капуста в столовой Академии, голосом сообщил министр Хейл. Немигающий взгляд его светлых глаз не выдавал ни одной эмоции, словно все они заперты где-то глубоко-глубоко в душе.

- А ты, по-моему, родился сразу стариком, Дигвальд! Наверное, чтобы зря время не терять, все равно стареть придется. Вот ты и сработал с опережением. Сэкономил время и бюджетные средства.

Его величество повернулся ко мне и с заговорщицким видом зашептал:

- С детства помню, если на горизонте Дигвальд Хейл, значит в запасе у него уйма поучений и несколько стоунов нравоучений. Он тогда еще был помощником министра финансов и обожал чувствовать себя самым умным человеком в комнате.

- Осмелюсь предположить, что у власти должен быть хотя бы один взрослый человек, ваше величество, - ничуть не смутился министр и слегка потянул вниз непозволительно высоко – аж на целых полдюйма – задравшийся безупречно черный жилет. Жилет слегка натянулся на живот, обозначая небольшое брюшко министра, и покорно последовал желаниям хозяина.

Теперь мне понятно, откуда такая легкость в общении между первым министром и королем. Его величество даже ведет себя иначе в присутствии своего первого министра. Расслабляется что ли. Перестает держать оборону и действительно иногда похож на ребенка. Теперь понятно, что они знакомы не один десяток лет и Аргент видел весь путь министра Хейла к вершине карьерной лестницы. Неудивительно, что тот у короля вне подозрений.

Впрочем, я сама недалеко ушла. Не верится мне, что министр Хейл стал бы прокручивать такую аферу. Как-то не вяжется это с ним. Он, определенно, зануда и бюрократ, но короля знает с детства и явно заботится о нем. Я не специалист во всех этих дворцовых интригах и тайных планах, но готова поставить все свое немногочисленное имущество, включая полдюжины платьев разных оттенков серого, на то, что Дигвальд Хейл не тот, кого мы ищем. Может, это чутье, может, просто дурацкая блажь, но мне сложно поверить, чтобы он покушался на короля, к которому относится, если не как к сыну, то, как к непослушному, но любимому племяннику точно.

Значит, нужно искать дальше. Дальше и дальше. Но как?

Истинный преступник, скорее всего, объявится уже после смерти короля. Выплывет из ниоткуда и начнет претендовать на теплое местечко. Не убивать же монарха, чтобы поскорее найти его убийцу! Это как-то негуманно и нелепо.

_______________________________________

* Вретелий – бог офисных работников, профессиональных отравителей и завхозов. Вретелий известен тем, что собрал под свое крылышко нелюбимые обществом слои населения. Надо отметить, что налоговые инспекторы к нему не попали лишь оттого, что находились на тот момент под покровительством другого бога.