Перестань, мне это нравится, или Отбор для высшей расы

29 глава

Однако, просчитать ректора до конца, мне так и не удалось. Когда поднялась на поверхность, его нигде не было видно. Впрочем, я и сама забыла о возмездии. Было что-то намного важнее личных переживаний.

По всей поляне растянули голограммы, которые с разных ракурсов транслировали полет левиафанов. Все же они стремительно двигались для столь объемных и с виду неповоротливых созданий. Первые из них уже достигли поврежденных точек пространства. Стоило существам коснуться зияющих дыр, как происходили изменения. Сами левиафаны меняли цвет и трансформировались, практически сливаясь с пространством.

Отдельный экран транслировал макет Вселенной. Белые точки, словно светлячки, бросались на темнеющие лепестки, а те под натиском светлели и расправлялись.

Зрелище было удивительным, сказочным, волшебным. От осознания того, что я тоже причастна к спасательной операции, меня распирала гордость. На самом деле, вокруг не увидела ни единого равнодушного человека. Всеобщая радость, ликование, облегчение. Наверное, Совет нужно поблагодарить отдельно. Это они держали последний шанс в секрете, не допустили паники и вооруженных конфликтов, хотя кое-какая информация все же просочилась в галактические сети.

Когда последняя точка растворилась в полотне Вселенной, поднялся невообразимый шум. Люди кричали, галдели, кружились. Даже чинные эггеры танцевали, обнимая менее значимых коллег.

- Будем жить? – вопрос застал врасплох.

Я обернулась и посмотрела на Эли. В руках он держал два самых простых пластиковых стаканчика, один из которых протягивал мне.

- Жить? А с кем? – искренне надеялась, что меня не опоят нектаром богов.

- Есть варианты? – Амакир улыбнулся так, как умел только он – до мурашек, до лучиков перед глазами, до счастливого стука сердца.

В бездну богинь всех Вселенных!

- Без вариантов! – шепнула я.

Мы снова целовались, не обращая ни на кого внимания. Недолго.

- Командор, вас просят спешно прибыть в резиденцию Великой! – сообщил какой-то военный.

- Да что же это такое?! – выругалась я. Опять она! Опять!

– Вас тоже, шиара Амакир, - добавил посыльный.

Ну, ладно хоть вместе, хотя все равно было обидно за упущенные возможности. А еще горько и как-то унизительно, что ли. Существо, обладающее разумом, по всем законам должно быть свободным, оно имеет право на свои собственные поступки и даже ошибки. Равно, как и на сожаление об этих ошибках. На радости тоже имеет! И никто не вправе лишать его собственных прав только потому, что он может это сделать.

Хотелось выть от отчаяния.

- Скоро все закончится, - шепнул Эли, заметив мое стремительно изменившееся в худшую сторону настроение. – Еще пара дней, и уедем на Эггеару. Потерпишь?

Мне бы его уверенность. Дело в том, что расстояние для Богини не преграда, временем она тоже не ограничена, поэтому лелеять обиду может вечно. Ну а мне перед ней извиняться не за что.

Другое дело – Владка! Вот ей давно надо было вправить мозги, чтобы не раздавала тело кому попало! Тоже мне, подруга. Хотя… Ей сейчас и самой не сладко. Ее спасать нужно, но как? Что теперь делать? И олс Софф куда-то запропастился. Такая идея была! Эх, мужчины!

- Идем, Великая зовет, - грустно улыбнулась Амакиру. Тем более, со времен нашей размолвки Оюн меня ни разу к себе не приглашала.

Резиденцией называли большой шатер, который поставили прямо в пирамиде. Туда же перенесли сияющий сосуд, в котором формировалось и росло новое детище Богини. Здесь же на поверхность выходили световые лифты, ведущие из подземной лаборатории.

И пока мы шли, меня не покидало ощущение, что я запуталась, что-то не учла, что-то просмотрела, не предусмотрела и, вообще, зря собралась воевать с «ветряными мельницами». Паникую? Возможно. Но любой жизненный удар стоит встречать спокойно, расправив плечи, хотя… Хотя все же необходимо уметь уворачиваться.

Что показалось странным – народ праздновал, но к пирамиде не подходил. Провожатый улизнул, не объясняя причин. И даже Фокс со своей подружкой давно не беспокоили, не дергали и не доводили своими советами. Нас ждали. Меня ждали!

Ну, все. Мне конец.

- Поцелуй меня, - попросила я Эли.

- Сейчас? – ни одной просьбе он не удивлялся, но порой уточнял.

- Всегда.

Он целовал, а я отчаянно трусила, искренне прощалась с ним, хоть и пыталась взять себя в руки. Прощай, командор! Нам довелось испытать вместе радость полета, а это… это иногда даже больше, чем любовь, что бы Оюн там ни думала.

- Идем! – я первая отстранилась.

А в резиденции… Там были люди. Богиня, сидящая на широкой мягкой скамье, и двое мужчин перед ней, гневно взирающих друг на друга. Происходило нечто настолько увлекательное, что на нас даже не соизволили обратить внимания.

Чего звала, спрашивается? Мы бы нашли, чем заняться. Эли чуть сжал мои пальцы, давая понять, что полностью разделяет мое мнение.

- Я хочу услышать ответ! - выпалил ректор.

Жаль, что вопроса Таргола мы не слышали, но смотрел он на Богиню. Он даже сделал шаг к Оюн, но на его пути встал Эшуа.

Ее же взгляд показался мне весьма странным, словно… Впрочем, додумать посетившую мысль я не успела.

- Не стоит обременять Великую пустяками! – олс Рок злился. Даже шрам на его лице покраснел и стал заметнее.

- Покиньте помещение, инсин! И дайте мне, наконец, поговорить с моей женщиной! – зарычал адмирал.

- Вашей женщиной?! – негодование героя было настолько искренним, что создавалось впечатление – они с Богиней давно преодолели фазу поцелуев. Бедная Власова! Однако, оставался небольшой процент в пользу того, что я не права.

- Да, бездна побери! МОЕЙ! - ректор раскраснелся и уже терял терпение.

- Она МОЯ женщина! – Эшуа стоял на своем.

- Ваша? – Таргол рассвирепел. – Богиня сама вам об этом сказала?

Инсин замялся. Он даже на несколько мгновений опустил взгляд, а я тихонько выдохнула, потому что это означало одно – близости между великим древним разумом и объектом его страсти еще не было. А значит, если надавить на правильные точки, у Власовой все еще был шанс! Все же Оюн – это душа без собственного тела, а не тело без души.

И вдруг мужчины резко остановились. Их посетила одна и та же мысль? Странно, но допустим, что им никто не навязал ложных понятий. Очень уж натурально они реагировали на происходящее.

- Я не намерен ее делить ни с кем! – хором прокричали они и…

И воздух между ними заискрил. Казалось, что еще немного, и оба мужчины бросятся друг на друга. Одни горящие глаза чего стоили. Оно и понятно, их планета, их мир только недавно избавился от двойных браков. Более того, ректор сам недавно обрел свободу, только исправил ситуацию, которую считал унизительной. И вдруг снова влюбился не в ту женщину.

- Снова хотите стать вторым супругом? – прищурившись, выпалил Эшуа. Ну ладно я, женщина, а от него, если честно, такого подлого удара не ожидала.

Таргол, видимо, тоже, потому что не раздумывая вмазал инсину кулаком в глаз. А тот… Тот, разумеется в долгу не остался, и эльдорцы сцепились.

- Эли… - я жалобно посмотрела на своего эггера.

- Каждый имеет право на любовь, - ответил он и обнял меня так, чтобы при желании я могла не смотреть на происходящее.

Любовь? Он сказал любовь? Да, мужчины любили. Каждый свою женщину. А вот Оюн, похоже, не знала этого чувства. В любом случае, никто не спешил разнимать драчунов.

Богине, видимо, нравились драки. Сначала она столкнула меня с лаборанткой, потом самок лисцов, а теперь дошла и до офицеров? О, я не спешила отворачиваться. Более того, хотела посмотреть ей в глаза, что, собственно, и сделала, но… Оюн была ошеломлена, подавлена и растеряна. Именно Оюн, а не Владка, ибо ее глаза сияли, по щекам текли слезы, а у ног профессионально дрались ее два поклонника.

Даже читая мысли, не ожидала такого развития событий? Да, разум просчитать сложно и не нужно, потому что чувствовать нужно сердцем, а жить по совести.

- Довольна? – тихо спросила меня Богиня.

- Нет. – Ответ был честным.

- Почему? Разве ты не этого хотела? Мне больно.

Из сияющих глаз скатилось две слезинки. Слово «больно» отрезвило мужчин, борьба прекратилась, а вот истерика набирала обороты. Боги тоже плачут.

- Нет! – громче и четче повторила я. – Не этого! Хотела, чтобы ты поняла, но, видимо, что-то объяснять и доказывать бесполезно.

Ректор первый поднялся, подал руку Эшуа, и когда тот встал, произнес:

- Я ухожу. Будь счастлива, Великая!

Таргол развернулся и направился к выходу. Он шел так, словно на каждой ноге висело по две пудовые гири. Словно каждый шаг давался с огромным трудом. А я поняла, что, если отпустить олс Соффа, то уже ничего нельзя будет исправить! И Власова, и ректор, и инсин, и сама Богиня навсегда останутся несчастными. А как следствие, возможно, останемся несчастными и мы с Эли. Ну, уж нет!

- Постойте! – крикнула я, и адмирал замер, но не нашел в себе сил обернуться.

- Пусть уходит, - едва слышно прошептала Оюн и всхлипнула.

- Нет! – в третий раз повторила я. – Пришло время прояснить ситуацию!

- Ты достаточно мне отомстила! – выпалила Богиня. И слезы высохли от возмущения, но сейчас мне было не до нее.

Понятно, если ты фактически высший разум, и тебя ждут, как спасителя, как мессию, то и отказы не принимаются, и все желания предугадываются и исполняются. А жизнь не состоит из сплошного праздника. Более того, если в ней абсолютно все происходит и сбывается, теряется интерес, вкус, азарт. Остается унылое существование. Кроме того, разве можно быть счастливой, когда те, кто дорог, несчастны? Оюн этого не понимала, потому что никогда не чувствовала.

Но сейчас я не собиралась ей отвечать.

- Постойте, адмирал, - повторила я, когда подошла к нему вплотную. – Не уходите, если любите.

- Люблю, - кивнул он. – Но настоящую любовь делить невозможно.

- Невозможно, - кивнула я, потому что разделяла его мнение. Если бы Эли заинтересовался другой… Ох, даже думать об этом не хотелось.

- Агни, вы славная девочка, - улыбнулся он. – И когда-нибудь поймете, что иногда лучше сразу уйти, чем бесконечно мучиться потом.

- Любовь не лечится временем. Конечно, боль постепенно притупляется, но не проходит, - мне казалось, что это всем известная истина.

- Зато рана не открывается снова и снова, - возразил олс Софф.

Умный все же мужчина. Не зря его Владка с первого взгляда разглядела. Так могла ли я сейчас подвести подругу и упустить его? Не-е-е-ет! Не могла!

- Дело в том, что вы с Эшуа олс Роком любите двух разных женщин, - почти выдохнула я, вглядываясь в суровое и в то же время привлекательное лицо. – Вам милее простая женщина, Владислава Власова, а инсин… он Богиню любит, а она его…

- Вот видите, Медник… Ответ найден, и уйти проще, чем остаться, - пожал плечами ректор.

- Ошибаетесь. Всегда можно найти разумный выход из сложившейся ситуации, даже если она кажется патовой, - тут же возразила я.

- Какой же выход, если не осталось ходов? – спросил Эшуа.

Да, действительно, в шахматах – никакого, если играть честно, но интуицию и находчивость никто не отменял. Да и жизнь – это не шахматы.

- Например, перевернуть доску, - ответила инсину, а потом обратилась ко всем мужчинам: - Вы не могли бы оставить нас с девочками наедине?

То, о чем я собиралась говорить, очень личное. А для подобных бесед лишние свидетели не нужны.

- Агни? – эггер тут же оказался рядом. Мой командор… Он чувствовал мою неуверенность и даже страх, но отступать я не собиралась.

- По какому праву ты распоряжаешься здесь? – да, Оюн больше не плакала, скорее, злилась, но у меня были веские аргументы.

«Разве ты не хочешь, чтобы все были счастливы?» - глядя в сияющие глаза, подумала я.

«Все? Так не бывает!».

«Откуда тебе знать? Разве ты была когда-нибудь счастлива?».

«Я всегда выполняла долг!».

«Ты была когда-нибудь счастлива?».

«Всегда приходилось чем-то жертвовать!».

«Ты была когда-нибудь счастлива?».

«Не-е-е-ет!».

Так я и знала. Теперь она выслушает меня до конца или умрет от любопытства, потому что о таком не говорят и не думают. Это даже сформулировать сложно. Можно лишь верить и ощущать.

- Эли, пожалуйста, дай нам поговорить. Она мне ничего не сделает, - попросила я, а про себя добавила: - По крайней мере, пока.

- У тебя есть десять минут, Агни, - выдохнул мне в затылок командор. – И… Я тебя чувствую. Пожалуйста, не закрывайся от меня.

- Ни за что на свете! – шепотом пообещала я, закрываться я собиралась от другого существа, более древнего.

Эшуа не сводил глаз с Богини, и только когда та ему кивнула, пошел к выходу. За ним резиденцию покинули Эли и ректор. А я представила свою любовь к Амакиру в виде сияющего шара, ослепительного, яркого до боли. И моя задумка сработала!

- Странно, я почему-то не могу прочесть твои мысли, - произнесла Оюн.

- Знать чужие мысли не всегда хорошо. Люди так часто думают о плохом, что можно утратить веру в хорошее и доброе, - ответила ей я.

- Верно… - Богиня встала и медленно направилась ко мне. – Так о чем же ты хотела со мной поговорить, девушка с Земли? Только учти, Эшуа я не покину. Я слишком долго была одинока и заслужила хоть один век личного счастья! Я заслужила любовь!

- Что для тебя есть любовь, Оюн?

- Это…

О, я знала все, что она может мне сказать!

- Единение душ, не так ли? Только душа бессмертна, поэтому такая любовь вечна? – и я позволила себе улыбку.

- Ты права, - кивнула Богиня.

- Нет, это ты не права! И в этом твоя ошибка, понимаешь? – древний высший разум не понимал и не мог понять того, что никогда не испытывал до недавнего времени, до встречи с инсином, и только теперь понимание, словно крошечный росток, укоренялось в нем. Но мне несложно пояснить, ради Владки. – Единение душ – это очень мало для любви. Любовь, она в сердце, печени, легких, в каждой клетке тела, в каждом выдохе. Она окружает того, кто любит, она делает мир лучше и чище сейчас, пока мы живем. А как уж там будет после смерти, извини, никто не задумывается, потому что просчитать это так же невозможно, как быть счастливым, зная все мысли окружающих!

Богиня застыла, задумалась. Я даже старалась не дышать, чтобы не помешать ей.

- Ты права! – удивленно воскликнула Оюн. – Все именно так, как я чувствую!

- Это не ты чувствуешь, а Владка! Поняла? Это не тебя будет обнимать Эшуа, а ее! Это ей он будет шептать ласковые слова, а не тебе! Это с ее телом он будет сливаться, делясь своей любовью! – да, звучало безжалостно, но порой успешное лечение не бывает без боли.

- Верно… - задумчиво, немного растягивая слоги, произнесла она. – Мне это будет неприятно.

- Всем это будет неприятно! – подтвердила я.

- Ты предлагаешь убить твою подругу Власову Владиславу? – уточнила Оюн, а я… Я закашлялась.

Что-о-о-о?!

- Ничего подобного! Мне и в голову бы такое решение не пришло! Не смей, слышишь? – сердце билось тревожно и отчаянно. Это же надо такое придумать!

- Тогда… Я не понимаю, что от меня требуется… - Богиня подошла к сияющему резервуару. Фигура за стеклом сформировалась и очень напоминала женскую.

Я встала рядом с ней.

- А как ты вкладывала души в своих детей, Оюн?

- Души? – переспросила она.

- Да, ты показала нам, как создавала тела, но у человека должна быть и душа.

- Ах, да, - нежно, совсем по-матерински улыбнулась Богиня. – Примерно так же, как происходит всегда, когда зачатие новой жизни идет естественным путем. Частичка материнской души переплетается с частицей души отца, и получается новая ши.

- Но у твоих первых детей отца не было, - напомнила я.

- Но у них была я – их мать. Я делила свою душу на много частей, много раз.

Лично мне стало грустно. Я ошибалась, любовь в Богине была, потому что невозможно без нее с кем-то поделиться частицей своей души. Тогда, что получается? У нее не было понимания. Вернее, не было необходимости об этом задуматься. А сейчас Оюн впервые почувствовала себя женщиной. Нет, не создательницей, не матерью, не спасительницей, а просто женщиной, любимой и любящей.

Я снова посмотрела на фигуру за стеклом и едва не застонала, осознав всю свою глупость и недогадливость. Вот же решение! Вот она – доска перевернутая! Вот выход из патовой ситуации - за стеклом!

- А ты могла бы перенести всю душу в созданное тобой тело? – спросила я и открыла для Богини свои мысли.

- Ты хочешь сказать… - Оюн застыла, вглядываясь в мои глаза. Потом охнула и покачала головой.

Вот и все. Шахматы рассыпаны, но ситуацию это не исправило.

- Это значит нет? – голос почему-то осип, и мне пришлось спросить шепотом.

- Это значит да, - улыбнулась Богиня. – Странно, что мне никогда не приходило этого в голову. Если я перенесусь в новое тело, которое за стеклом, то твоей подруге вновь полностью будет принадлежать ее тело…

- А это значит, что Таргол и Эшуа смогут любить. Каждый свою женщину, - кивнула я.

- Агни… - Оюн дотронулась до моей руки. – Ты замечательная подруга и… Прости меня за скверный характер, я была не права, пытаясь все контролировать. Нельзя просто взять и вручить любовь, ее нужно выстрадать и заслужить.

- Я рада, что ты это поняла! – нервный смешок вырвался, потому что мне не удалось его сдержать. – Мы с Эли уже достаточно выстрадали. Обещаешь нам больше не мешать?

- Обещаю, - ответила мне Богиня.

И вдруг все тело Власовой вновь окутало знакомое сиреневое сияние. Оно стало ярче, но уменьшилось в размерах, а потом вовсе отделилось и полетело к резервуару. Из моих глаз потекли слезы. Я радовалась и никак не могла поверить, что чудо произошло.

- Владка! Владочка, родная моя, рыжая! – я бросилась на шею к Власовой и разрыдалась. Ее локоны вновь приобрели окрас спелой моркови.

- Агни… - и да, эта добрая душа тоже всхлипывала.

- Обещай мне больше никому тело не давать! – строго потребовала я.

- Не могу! – ответила Владка.

- Что?

- Мне Таргол нравится! Не смогу отказать, если попросит!

Э-э-э… Она в этом смысле? Ну, это меняет дело. Ректор точно попросит. Я немного отстранилась.

- Ладно, ему можно ненадолго, но чтоб никаким богиням, поняла?

- Да, - кивнула Власова. – Как же хорошо жить!

- Твоя правда! – уж с этим я не могла не согласиться.

Рядом с нами появилась вторая Владка, только не рыжая, а по-прежнему с белоснежными, словно иней, волосами, сияющими глазами и величественной осанкой.

- Жить прекрасно! – выдохнула она, глядя на пустой резервуар.

- Уверяю тебя, Оюн, одетой жить в современном обществе гораздо прекраснее и намного удобнее, - поспешила сообщить я. Не хватало еще, чтобы мой Эли на голых богинь таращился!

Она, разумеется, прочла мои мысли раньше, чем я закончила фразу. Через секунду на ней оказалось прекрасное платье, а волосы сами собрались в высокую прическу.

- Так хорошо? – невинно спросила Оюн.

- Вполне, - не очень искренне ответила я Богине.

Потому что вселенской справедливости все же нет! Почему одним и платье, и любовь, а другие должны довольствоваться форменным комбинезоном? Но все возмущения улетучились, когда в шатер Великой вошли мужчины.

Я стояла между рыжей и белой Власовыми и смотрела только на Эли, а он… Да какое нам дело до всех остальных? Пусть сами решают свои проблемы.

- Ну, я пошла? Остались мелочи, с ними вы и без меня разберетесь, – подмигнула вынужденным двойняшкам, развернулась и направилась к Амакиру.

- Агни! – хором позвали разноцветные.

- Без меня! – предупредила я. – И не вздумай снова вмешиваться!

Нет, больше меня не окликали.

Над пирамидой светили звезды. Над нами шумели, потревоженные ночным ветерком, деревья, а мы лежали в высокой траве и больше не думали ни о чем. Просто с упоением целовались, медленно, очень медленно и лениво раздевая друг друга.

- Моя Агни… - шептал эггер. – Любимая.

- Я люблю тебя, Эли. И никому не позволю помешать этому.

- Обещаешь? – усмехнулся он и прикусил мочку моего уха.

- Да-а-а-а! – то ли выдохнула ответ, то ли простонала я.

И в этот раз нам действительно никто не мешал.