Перестань, мне это нравится, или Отбор для высшей расы

28 глава

Я не вернулась. Более того, считала самоуправство Оюн недопустимым и вероломным. Хотя, был во всей этой ситуации один несомненно позитивный момент – я приняла Амакира окончательно и бесповоротно.

Эли же принял меня с той самой первой встречи на нижнем уровне академии. Возможно, тому даже не я была причиной, а его вера в древний ритуал, вселенскую справедливость и настоящую любовь. Когда душа раскрыта, в нее гораздо легче проникнуть, чем достучаться до сердца, которое заперто. Да, что сейчас об этом говорить? Запоры рухнули, замки слетели, а командор стал частью меня. Неотъемлемой.

Любовь… Вечное чувство, если она обоюдная и добровольная. Я когда-то тоже так думала. И, возможно, так все и есть на самом деле, если в отношения не вмешивается сторонний мстительный наблюдатель.

Да-да, я сейчас говорю об обиженной Богине, которая прекрасно знала, что ее план сработал, и я приняла Амакира душой и сердцем, однако отчаянно мешала нашему воссоединению.

Поцелуи, объятья, переплетенные пальцы, томные взгляды – это замечательные проявления расположения к человеку, нежности, ласки, но их чертовски недостаточно, когда отношения выходят на новый уровень. Ибо кроме единения душ, не менее значимым является единение тел.

Так вот! Эти самые тела мы пытались с Амакиром соединить уже неделю. Неделю на прозаический секс! Несколько десятков попыток равных нескольким десяткам обломов. И не потому, что наши организмы давали сбой. Со здоровьем, поверьте, было все в порядке, а вот обстоятельства, да, мешали.

Но я-то понимала, кто стоял за этими обстоятельствами – некто древний, чьих усилий не оценили. Так и жили – не общаясь, не выясняя отношений, стараясь не обращать внимания на мелкие пакости. Кстати, именно мелкие! Потому что от Богини ждешь гораздо большего размаха.

Как только мы доходили до того самого, обязательно что-то случалось! И это «что-то» занимало ровно столько времени и отнимало столько сил, что остатка хватало лишь на то, чтобы упасть и забыться сном. Чего только не придумывала Оюн: боевые тревоги, экстренные заседания, внеплановые разведки, даже аварию в лаборатории не погнушалась устроить. Хорошо, что человек из поврежденного резервуара к тому времени вполне смог сам дышать, а медики ему помогли прийти в норму.

Я злилась. Эли относился ко всему философски, с присущей ему верой и состраданием. Его ответы на мои гневные выпады были наполнены чем-то религиозным. Типа того, что ни одному существу не дается свыше больше испытаний, чем он может вынести и преодолеть, чтоб постичь истину. А я знаете, где видела эту божественную истину? Она просто надо мной глумилась, а я… Я идти на поклон не собиралась.

Впрочем, за эту неделю произошли и более интересные события. Во-первых, левиафаны подросли. Не так, чтобы очень, но в пирамиду больше ни один из них, не помещался. Крошечные существа из божественных раковин достигли размеров среднего по величине кита, и теперь занимали почти все пространство перед храмом. Поговаривали, что начался последний этап их развития. Значит, не за горами запуск. В тонкостях я не разбиралась, но картинки на стенах показывали процесс наглядно.

Вторым значимым событием стал развод Таргола олс Соффа. Официальная бумага пришла на следующий день, и с тех пор я не узнавала эльдорца. Из хмурого здоровяка, ненавидящего всех женщин Вселенной, он вдруг превратился в весьма галантного джентльмена. Но более всех он выделял… Владку! Нет, вовсе не Богиню с ее птичьим щебетанием, а совершенно земную Власову, способную сопереживать, не лезть, куда ее не просят, и умеющую дружить. Я его понимала, сама по ней скучала. Очень.

Не знаю, как звучало соглашение, которое Оюн заключила с Владиславой, но древней сущности приходилось считаться с ним, и время от времени являть миру первую носительницу, занятого ею тела. Причем, самому ректору, а теперь помощнику Великой, все божественные функции были до лампочки. Ну не испытывал он перед ней пиетета, и отказывался воспринимать Оюн, как женщину, но стоило зазвучать нормальному человеческому смеху, и хмурые морщинки на лице мужчины разглаживались.

Но был еще Эшуа олс Рок, с которым дело обстояло с точностью до наоборот. Мой кумир и герой звездных сражений в упор не замечал Власову и с обожанием вглядывался в сияющие очи Богини. Впрочем, она тоже теряла волю, стоило молодому офицеру мелькнуть на горизонте.

Чем больше общалась троица, тем больший разрыв происходил между Владкой и Оюн. Эшуа и Таргол вообще тихо ненавидели друг друга и старались не пересекаться.

И тут у меня созрел чисто женский план. Чтобы решить свои проблемы, надо всего лишь усугубить проблемы того, кто мешает решению ваших. Оставалось подлить масла в огонь. Немного, самую капельку. Дождаться удобного момента и плеснуть, чтоб полыхнуло все, что накопилось.

«Глупая ты, Агни, женщина! – поучал меня лисец. И его советы, признаться, раздражали. – Ну, что тебе стоит помириться с? Ведь ждет же! Переживает!».

- Вот и лети к своей Богине! – огрызалась я.

«Агрессия – первый признак неудовлетворенности. Мужика тебе надо! Хорошего мужика!» - он еще и издевался.

«Тише ты, дуралей лохматый! – шикала на него подружка. – Не видишь? Характер у девочки, гордость, выдержка! То, чего у тебя в помине нет».

Мягкая лапка неизменно накрывала мою руку, и я была благодарна такой необходимой, пусть и молчаливой поддержке.

«Я дуралей? Я?» - возмущался Фокс, но его уже никто не слушал.

Вообще, эксперимент удался, несмотря на то, что в самый разгар случились проблемы с питанием. Совершившая скачок в эволюции самочка оказалась спокойной, рассудительной, но спуску своему продвинутому дружку не давала. Она попросила называть ее Зюмми, но я переиначила, и теперь вся база, с моей легкой руки, величала ее Изюминкой. Сначала хвостатая дама смущалась, но когда ей довелось попробовать этот сухофрукт, осталась очень довольна и угощением, и новым именем.

На старт левиафанов собрались все значимые чины Вселенной. Эггеров собралось столько, что от сияния шиатов слепило глаза. Поскольку наплыву гостей предшествовало долгое патрулирование, сопровождение и размещение прибывающих транспортов, мы с Амакиром сбились с ног и в запуске не участвовали, но стали зрителями.

Причем, нам выделили лучшие места у самого макета Вселенной. За все время, что я не была в этом зале, еще пара лепестков успела завянуть, сжаться и почернеть. Голографические экраны транслировали, как огромные детища Богини взмывают в небо и покидают планету. Сама Оюн стояла на верхней площадке пирамиды, протянув руки к уменьшающимся левиафанам.

Не знаю, какую скорость могли развить эти существа в безвоздушном пространстве, но действо наверняка затянется надолго. В последнее время мои мысли очень часто совпадали с мыслями Эли. Вот и сейчас…

Мы переглянулись. О, что скрывал аквамарин его глаз! Я бы хотела это почувствовать!

- Я знаю одно место… - шепнул Эли.

Ах, сколько раз за последнюю неделю звучали эти слова! И каждый раз досадный провал. Впрочем, спасение Вселенной, исполненная миссия вполне могли сменить гнев Богини на милость. Главное, что не я ее об этом попрошу! Прежде чем начать военные действия, нужно дать противнику возможность исправить свои ошибки. И я дала.

- Бежим, - подмигнула Амакиру.

Больше мы не разговаривали. Уже уходя, заметила, как на макете появились белые точки. Лефиафаны двигались быстро, точно в заданном направлении, а значит… Времени у нас в обрез.

Коридоры мелькали один за другим, залы уже пустые, резервуары, смотрящие на нас пустыми глазницами то ли с укоризной, то ли с завистью, и моя ладонь в его горячей большой руке.

Жизнь заставила, я научилась вспыхивать, словно спичка, научилась ловить момент, научилась мгновенно таять, как снежинка в пламени свечи, в его объятьях, но… Но всего этого было недостаточно. Богиня знала, видела и мстила. Возможно сегодня она, наконец, ослабит свой контроль.

Уровень вниз, еще один, лестница, вырезанная в камне и тесное помещение. Плевать! Нам и не нужно много места.

- Агни… - дыхание Эли обжигает.

Я чувствую, как бьется его сердце, мое… Они стучат в унисон, заставляя кровь бежать по венам быстрее, почти закипая, разливаясь сладкой патокой по всему телу.

- Девочка моя… - я чувствую его прикосновения каждой частицей, каждой клеточкой, и дарю в ответ себя. Всю без остатка.

Резкий звук открывающихся застежек комбинезонов, близость тел, единение душ, жаркий поцелуй, прерывающийся стонами, всхлипами и учащенным дыханием. Я растворяюсь в аквамарине его глаз, он зовет меня, и нет такой силы, которая встала бы на пути…

- Агни… моя Агни… - его ладони обжигают, скользят по коже, заставляя ткань комбинезона спускаться все ниже и ниже.

Я чувствую его желание, разделяю его, заражаюсь им и с отчаянной жадностью желаю…

- Там, кажется… - безрадостный голос лисца, непереводимая брань на эггерском, а за ними чье-то вежливое покашливание.

- Командор Амакир! Великая желает вас видеть! Немедленно!

Ну, кто бы сомневался! Закопайся мы в землю, она бы и там нас отыскала, направив людей с лопатами для раскопок. А этот стукач пушистый еще другом моим себя называл! Впрочем, лисец существо подневольное, хоть и мнит себя свободным. Да, я сейчас не боялась быть подслушанной и думала на полную катушку, не жалея в мыслях ни хвостатого, ни его создательницу! Никого из них не щадя и не оправдывая.

- Знаешь, я все чаще думаю, что лучше бы эту Вселенную никто не спасал! – очень эмоционально прошипел Эли.

Услышать от него такое, это… Это как совратить аскета, пожалуй. По сути, мой командор сейчас отрекался от своих идеалов, ставя меня выше Богини. Жаль, что открытого сражения не получится, войны он ей не объявит, потому что спасение людей считает самым главным делом, ради которого можно пожертвовать абсолютно всем. Даже личным счастьем.

- Ты слышишь меня, Агни?

Слышала, конечно. Только ответить я не могла. Силы закончились. Кто я такая, чтобы бороться с существом, с которым у меня изначально разные возможности. Она спасает Вселенную, я же пытаюсь спасти себя и Эли. Чья миссия почетнее? Пусть подавится своим сексом, зараза белобрысая!

Слезы как-то сами выступили. Обида душила. Что я ей такого сделала, за что меня нужно так наказывать? Фужер с ее нектаром вылила в воду? Состояние аффекта никто не отменял. И ладно я, но за что она наказывает самого верного из своих воинов? В чем вина Эли?

- Я тебя все равно люблю, - всхлипнула, уткнувшись носом в голую грудь командора. Он пах чем-то таким привычным, уютным, родным. Хотелось потереться об него щекой, гладить, шептать глупости, вот только нас лишили времени на подобные ласки.

- Я не могу не пойти… - шепнул он, целуя мои губы.

- Ты не можешь не пойти… - равнодушно ответила я, наблюдая, как Амакир натягивает комбинезон мне на плечи.

Его тоскливый взгляд на мою грудь, постепенно скрывающуюся под черной тканью, говорил о том, что наши мысли вновь созвучны. И они совсем недобрые. Бедный мой! Совсем измучился! Хотя я тоже еле стояла на ногах, однако душа все еще жаждала справедливости.

- Я вернусь сразу, как только смогу… - снова его шепот, а я… Меня трясло от эмоций, которые я так и не смогла выплеснуть.

Слезы закончились, а в теле поселилась пустота.

- Жду тебя, Эли…

Он вымученно улыбнулся, словно испытывал огромную боль, хотел что-то мне сказать еще, но нас прервали жестоко и бесцеремонно:

- Командор Амакир! – нетерпеливо окликнул посыльный.

- Иду! – мой эггер щелкнул последней застежкой на форме, коснулся губами щеки и ушел.

Да кто же в состоянии это вынести?! Выбрала игрушки и ведет себя как кошка с мышами. Наверняка, наши страдания доставляют ей массу удовольствия.

Это война… Война! И не я ее начала! У меня хватит решительности. А на войне что? Все средства хороши!

Фокс, прислонившись к стене, ждал в коридоре. Но стоило мне выйти из укрытия, тут же подлетел.

- Агни, прости… - и глаза невинные, и мордочку свесил, и я в целом не сердилась, но…

- Извини, видеть пока тебя не могу!

- Что ты задумала, Агни?

- Тебе забыла рассказать! – огрызнулась я.

Он исчез, но виноватое сопение слышалось где-то рядом. Я же шла, пытаясь думать о деревьях, цветах, звездном небе, прелести полета, когда корабль повинуется любому движению руки пилота. А космос? Он прекрасен! Разве можно не любить мириады светил и планет?

И, да, ни о чем, касающемся конфликта с Богиней, я старалась не думать, но у меня это скверно получалось. И Эшуа, и Таргол, не желали покидать моей головы.

- Пройди через центральный зал, - сказал невидимый лисец.

Отвечать я ему не стала, но и советом не побрезговала. В конце концов, Фоксу нужно загладить вину, а для меня важен любой союзник.

Над круглой площадкой, где когда-то стояли клетки джамаков, теперь мерцал огромный голографический экран. Транслировали Оюн. Вот она улыбается, машет рукой. Вот она внимательно кого-то слушает, кивает.

Народ разошелся. И хотя левиафаны, судя по комментариям репортеров, еще не достигли нужного участка Вселенной, но в подземном зале уже никого, кроме ректора, не было. Он стоял, как незыблемая скала, заложив руки за спину. Белая форма только подчеркивала его мужественность, статную фигуру, разворот плеч. Все же губа у Власовой – не дура. Пока Таргол ходил мрачнее тучи, не было даже желания лишний раз на него смотреть и вообще попадаться ему на пути. Сейчас же другое дело, с момента развода он как-то очеловечился, похорошел и привлекал большое количество женских взглядов.

Подошла я тихо и встала рядом. Адмирал, поглощенный своими мыслями, даже не заметил моего присутствия. Все его внимание было там, у пирамиды, где прекрасная блондинка приветствовала членов Совета.

- Красивая, правда? – тихо спросила я.

- Рыжий цвет ей шел больше, - совершенно не задумываясь, на автомате ответил олс Софф, и только потом осознал, что он не один, и у него появилась компания. – А, Медник, рад приветствовать! – кивнул мужчина.

А уж как я рада! Вернее, не рада. Всегда неприятно подставлять хорошего человека. Но иного выхода не видела, потому что собиралась бороться за две любви разом: за свою и за Владкину! В конце концов, мы подруги! Что касается Таргола, то наши цели совпадали, просто он еще не в полной мере это осознал.

- Вы правы, адмирал, - негромко произнесла я. – Рыжие локоны роднее и привычнее, но она все равно очень красивая.

- Да, - согласился Таргол и тихо, так, чтобы я не заметила, вздохнул.

Сильные мужчины порой так боятся своей слабости, что она становится слишком заметной для окружающих. У ректора таких слабостей было две: Власова и еще одна, на которой я и планировала сыграть, а точнее – объединить их. И мне как раз подвернулся удобный момент.

На экране Богиня оступилась. Зная актерские способности Оюн, я могла бы запросто предположить, что падение четко спланировано. Талант! Хотя, нет. Уж за столько жизней сущность освоила и мастерство комика, и трагика. Разумеется, ей тут же пришли на помощь. Причем, именно тот, кого так желала Великая – Эшуа олс Рок. Их взгляды встретились, и глаза Богини засияли. Определенно, весь спектакль планировался, готовился и разыгрывался лишь для одного человека – порядочного, но ничего не подозревающего, инсина.

Впрочем, Эшуа подхватил свою хрупкую ношу легко и бережно. А когда пришло время отпустить даму, на несколько секунд дольше, чем позволяли приличия, задержал пальцы на ее талии. Сама же Великая что-то с нежной улыбкой прощебетала, и тоже слишком долго уделяла внимание инсину, что, собственно, не осталось незамеченным. Таргол прищурился, и его мощная фигура, словно застыла. Сейчас он напоминал хищника перед прыжком.

Отлично! Самое время капнуть масла в костер. Главное, чтобы огненные брызги не долетели.

- Желаете стать вторым супругом Великой? – Таргол зарычал.

Да, второй слабостью сильного адмирала был недавний развод, а статус второго мужа он считал унизительным, но при этом воспитание и порядочность не позволяли ему пойти наперекор семье и системе, сложившейся на Эльдоре.

Теперь положение на планете исправили, и ректор получил желанную свободу. Однако Богиня… О, с ней никакие правила и законы не работали. Тем более, условно ее поступки не противоречили словам. Одна душа – одна любовь - один супруг. Формула понятна. Вот только во Власовой сосуществовали две души, а значит, двойного брака никто не отменял.

- Что? – Таргол резко обернулся и попытался сделать вид, что не услышал или же не понял меня.

Так я это и позволила! Мне не сложно повторить, добавив еще каплю масла в пламя.

- Великая выделяет Эшуа олс Рока, это всем бросается в глаза. Посмотрите, как она ему улыбается, как смотрит на него. А он молод и привлекателен. Вполне вероятно, Богиня уже задумалась об отношениях с ним.

- Знаете, Медник…

- М? – я не знала, потому что там, на экране за спиной Оюн стоял мой Эли.

Конечно, и выправки, и выдержки ему не занимать, но глаза… Мой командор был несчастен. Уверена, он думал обо мне, но без позволения не мог покинуть Великую, хоть и понял давно, что спешный вызов – ее очередная авантюра и фикция.

- Не будет у Богини второго супруга, несмотря на то, что мне она гораздо больше нравится в образе обычной женщины, а не древнего существа!

О, последние слова ректор просто прошипел мне в лицо, словно это я была повинна в том, что ему не отвечают взаимностью. Таргол развернулся и зашагал к лифтам.

Ах, адмирал, дело в том, что мне тоже больше нравится обычный земной образ. Власова – моя единственная, родная и самая лучшая подруга. Мне без нее, как без рук. И, возможно, я бы смирилась с подселенкой в ее теле, если бы Богиня имела хоть крошечное представление о настоящей дружбе и потребностях человека. Признаться, и в любви она была дилетанткой.

Олс Софф вдруг остановился, а у меня все похолодело внутри. «План провалился! Он передумал и отказался от Владки!» - самые безобидные из моих мыслей в тот момент. Однако, ректор сжал руки в кулаки, тряхнул головой и направился вперед с такой решительностью на лице, что сомневаться не приходилось – моя месть Богине не за горами.

- Что ты наделала?! – практически взвыл рядом лисец. Только его не хватало.

- Хуже не будет, - упрямо ответила я.

- Она же убьет их! Двоих! – не унимался Фокс.

- Много ты знаешь о женщинах, - отмахнулась от зверька и направилась к лифтам, вслед за адмиралом.

Убежденность хорька меня несколько отрезвила и заставила волноваться. Нет, бред это все! С чего бы Богине убивать любимых мужчин? Только из-за того, что они ее не поделили? Многие дамы нашли бы этот факт пикантным и почувствовали бы себя польщенными. Об Оюн я такого с уверенностью не могла сказать, но надеялась на благоразумие и влияние Власовой. В конце концов, Владка со своим телом провела гораздо больше времени, чем какой-то древний разум.