Перерождение

Глава 35. Быка за рога? Или Семя?…

Улыбка Альфы, как по волшебству, мгновенно стёрлась, когда он бросил опасливый взгляд в сторону.

Его лицо стало непроницаемым, серьёзным и официальным.

— Дайте угадаю, — начала она опять. — Вы сейчас что-то типа посла-переводчика? И рядом с вами те самые братья Абон, которых я не помню и не вижу?

Тот кивнул, поклонившись в знак согласия.

— Его Владычество обеспокоен, что вы направляетесь одна к кругу эльфов, где недавно случилась неприятность с вашим похищением, — заговорил он, и что-то подсказывало Атти, что слова были переданы не дословно.

Она пробежалась глазами по привычно пустому пространству.

Сегодня мэр Хатса сообщил ей о том, что в городе начали пропадать дети. Вместо них родители обнаруживали деревянные колоды.

Не было на свете для Аттики более больной темы.

Как и для любой женщины, наверное.

Она чувствовала в себе такую решимость и праведную силу, что, казалось, голыми руками сможет разорвать любого.

— И что? — вырвалось у неё. — Мне жаль, что Его Владычество обеспокоен. Пусть утешит себя где-нибудь, что ли. До свидания, господин Ли.

Оборотень перекрыл ей путь, встав на пути.

— Прошу прощения, — заговорил он на её вопрос во взгляде. — Его Владычество просит вас не делать этого.

— Пф-ф-ф, — только и могла ответить она, что-то даже особо не опечаленная тем, что Оаэ отрезала её от засранца, который почему-то решил, что может указывать ей.

— Уйди с дороги, — твёрдо произнесла она.

Ли стрельнул глазами на кого-то у неё за спиной и отступил, увязавшись следом с ещё несколькими оборотнями.

У круга к ним присоединились и несколько дварфов во главе с братьями короля.

Аттика посмотрела на убывающую луну.

— Есть определённое время, когда фейри могут появиться в кругу? — спросила она у Орина.

— Нет.

Аттика нервно задёргала ножкой.

Что-то, блин, подсказывало ей, что королева фей больше не желает её видеть.

«Но кто её спрашивать будет?!», — только прибавило это Аттике уверенности в собственных силах, и она шагнула в круг.

— Не-е-ет! — услышала она странно знакомый мужской голос непонятно откуда, и мир реальности пошёл рябью и растаял.

Второй раз за сутки лица эльфов вытянулись в немом потрясении и абсолютном недоумении, когда ведьма вдруг материализовалась в их мире посреди тронного зала, куда фейри привели королеве свой «улов».

Аттика пробежалась взглядом по напуганным лицам детей разных возрастов и сжала кулаки, приходя в ещё большее бешенство.

— Дети, ко мне! — приказала она. — Живо!

Малышня шустро послушалась, непостижимым образом почувствовав в ней защитника.

Может быть потому, что она хотя бы была на них похожа?

А может быть потому, что дети наиболее чувствительны к своей интуиции, нежели взрослые.

Или же просто…

— Это она, — услышала она чуть ли не благоговейный шепоток одной из девочек.

Банальная популярность, в общем, тоже сыграла роль.

Дети сбились в кучу позади неё.

Ни один фейри не пошевелился, обратив взоры к королеве, величественно пыхтевшей на троне.

Точнее, она изо всех сил величественно сдерживалась, но, бедолага аж побагровела от ярости.

Один из подлокотников её трона раскрошился в труху от столь интенсивного самоконтроля изящных королевских пальчиков.

— Я прошу прощения, — заговорила Аттика, начав с дипломатии. — Но мы, к сожалению, не успели договорить в прошлый раз.

— Люди осквернили наши земли! — долбанула она крошечным кулачком по второму, целому подлокотнику, тоже разбив на крошечные осколки какой-то неизвестный сияющий камень, из которого он был сделан.

У Аттики складывалось странное ощущение, словно владычица фей в ярости не только от дерзости и беспардонности «гостьи», но и от отчаяния и безысходности. Что немало удивило недоведьму-иномирянку, но она старательно не показывала вида, удерживая маску важности и уверенности.

— Всегда можно договориться, — мягко произнесла Атти, — Ваше Величество, — добавила на всякий случай.

Она не хотела воевать с фейри.

Вообще ни с кем не хотела.

— Я бы с удовольствием выслушала ваши условия, на которых вы оставите город людей в покое, — произнесла она. — Я бы хотела, чтобы обе стороны остались довольны. Правда, — посмотрела она в невероятные золотые глаза.

На какой-то миг те блеснули ликованием.

Столь короткий, что Аттике показалось, что это было плодом её воображения.

— Хорошо, — выдала золотая дева, расслабившись. — Люди построили свои уродливые каменные коробки вокруг нашего озера. Мы даже можем их понять. Но отдавать его отказываемся. Либо пусть они мирно покинут наши земли, либо…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да? — всё же уточнила Аттика, хотя знала, что уж слишком банальная была пауза.

— Либо обеспечь нас другим, — как само собою разумеющееся, будничным тоном произнесла владычица.

На какое-то время Аттика растерялась.

Озеро?

Как она?.. — но мозг тут же начал лихорадочно соображать, подбрасывая варианты.

— Ну? — требовала королева ответ.

— Хорошо, — согласилась Атти.

— Отлично, — злорадно произнесла золотая владычица, вдруг оказавшись рядом и уже пожимая руку ведьмы.

Аттика даже не поняла, когда это произошло, изумлённо глядя на их обоюдное рукопожатие.

— Так тому и быть, — отвернулась королева, направляясь обратно к трону. — Проводите нашу гостью. Мы будем ждать обещанного до завтрашнего восхода луны.

— Что? — опешила Аттика, но королева рассмеялась, щёлкнув пальцами.

«Поотрывать бы им их!», — в сердцах подумала ведьма, приходя в себя в кругу из мухоморов.

Как символично!

— Никогда!.. — вдруг начали на неё орать, надвигаясь. — Никогда! — тыча пальцем. — Никогда не смей так больше делать! Поняла меня?!

Аттика наигранно спокойно опустила глаза на здоровый палец, уткнувшийся ей меж грудей.

— Руку убрал, — почти прорычала она «супругу».

Подмечая, что в данной реальности, откуда она так неожиданно для всех исчезла, уже был разгар дня.

И даже краем сознания уловила мысль, что причина подобного поведения — его беспокойство, НО!

Не хрен её трогать и разговаривать подобным тоном!

Страшное начинается с малого!

Она подняла на «мужа» воинственный, решительный взгляд.

Если надо, она будет драться за свою Свободу. И Право.

И никакие путы, связи, магия, проклятия и прочая чушь не удержат её рядом с ним, если ОНА Решит!

Только идиот мог не прочесть этого в её взгляде.

Король отступил.

На шаг.

Кипя от гнева и ярости.

Но отступил.

Демонстративно отвернулся, сжимая кулаки.

Приходя в себя.

Аттика обвела взглядом собравшихся.

Почти все были в том же составе.

— Орин, выдели, пожалуйста, кого-нибудь, чтобы провели детей к вратам города, — спокойно произнесла она. — И скажи, дварфы могут создать озеро?

Старший брат короля начал что-то отвечать, но Аттика почему-то его не услышала.

Интуиция безошибочно обратила её взор на широкую спину Великого короля.

Он медленно обернулся.

Всё ещё пребывая в ярости.

Возможно, подбирая слова.

Но что-то не складывалось.

Она наступила на больную мозоль королевского и одновременно мужского самолюбия.

Фактически унизила его перед его «людьми».

Вынудила подчиниться.

А затем начала раздавать приказы, словно сам король уже не король.

Никто.

Ничто.

Он планировал исправить ситуацию.

Вернуть её на место.

Поэтому и создал купол непроницаемости.

Чтобы их не услышали.

Возможно, Атти тоже следовало сказать всё «мужу» наедине, но она не могла пропустить подобное.

— Я не хотела, — произнесла она примирительно. — И у меня нет желания занять твоё место, уронить твой авторитет или что-то ещё. Мне не нужно доминирование. Уже давно нет, Арт. Единственное, чего я хочу — это быть счастливой женщиной и иметь гармоничную Семью. Настоящую. И в этой Семье нет места подобному поведению, тону и отношению, с которым ты на меня попёр.

Они долго смотрели друг на друга.

Повелитель гор действительно старался всё понять и держать себя в руках.

— Я испугался за тебя, — вдруг произнёс всё же он. — И повёл привычным для себя образом.

— Да, — Аттика понимала его.

— Но ты унизила меня перед моим народом, — продолжил он. — Дварфы несколько отличаются от людей, малыш. У нас весьма строгая иерархия. И понятие «силы». Ты должна сейчас подчиниться, иначе нам это может аукнуться большими проблемами.

Аттика пробежала глазами по дварфам, что их окружали. Некоторые посмеивались, переговариваясь, насмешливо глядя на короля-полукровку.

Она уже приняла однажды для себя решение быть Женщиной.

Которое, кстати, далось ей не без труда.

Был опробован не один метод, погружающий в транс. И прошёл не один месяц, прежде чем перед очередным она сделала верный запрос: «Что я не вижу, а должна?».

И понеслось.

Подсознание открыло начинающей ведунье тот самый день.

Тот самый миг.

Когда она круто изменила свою жизнь.

Самостоятельно изуродовав Судьбу.

Совсем малышка. Стоит в коридоре. И голос дрожит от слёз обиды, страха и чувства несправедливости. Унижения.

Отец привычно лежит на диване, на который никто не смел даже садиться. Он словно всегда принадлежал только ему.

И он приказывает взбунтовавшейся дочери идти убирать в комнате брата.

Почему?! — восстаёт всё в ней от несправедливости.

Потому что девочка.

Недостойная. Слабая. Рождённая, чтобы прислуживать.

И сила горечи, боли ребёнка и несправедливости навсегда изменили её жизнь.

Она сжала крошечные кулачки и поклялась себе, что не будет слабой (женщиной)!

Отказалась от того, чтобы быть женщиной! Запретила себе.

Поклялась, что будет не хуже мужчин.

Даже будет лучше!

Сильнее!

И понеслась череда слабохарактерных мужчин в её жизни, которых она ломала и загоняла под себя. Шла впереди. Сама всё могла. Лучше. Больше. Умнее.

Череда лжецов. Ибо она сама лгала себе, отказываясь видеть Истину.

Череда предателей. Ибо она сама предавала Себя.

Череда жестоких и обесценивающих, ибо она Сама была жестока к Себе и обесценивала свою Суть.

Череда жадных. Ибо она сама была жадной к себе, не выделяя на себя время, деньги, любовь и внимание.

Гинекологические проблемы.

Бесплодие (она ведь отказалась быть Женщиной!).

Неприязнь к своему телу. Брезгливость от прикосновений к нему.

Отвращение к сексу. Бесчувственность. Подозрение на собственную фригидность.

И злость-злость-злость — разочарование — боль — чувство несправедливости. Ярость. Разрушение. Страдание.

Пока…

В мире НИЧЕГО не бывает просто так.

Всё вокруг нас зеркалит нам то, что у нас внутри.

Пытается помочь увидеть.

И исцелить.

Аттике понадобилось на осознание и понимание этого тридцать девять лет!

Она Увидела.

Она Почувствовала.

Своё тело.

Как оно Страдало, словно живое существо.

Отвергнутое.

Покинутое.

Преданное.

Старалось и держалось, пока сама Аттика изо дня в день каждую секунду отказывалась от него. Предавала.

Себя.

Аттика поняла.

И Увидела.

Сила Женщины именно в её «слабости», как ни странно.

Мягкости. Текучести. Гибкости. Лёгкости. Проницательности. Прозорливости. Осторожности. Мудрости. Нежности. Душевности. Чуткости. Грации. Утончённости. Красоте. Силе Духа.

И на самом деле, то, что принято считать слабостью является величайшей силой.

Женщина — это Жизнь.

Она — Душа Очага.

Она — Вдохновитель.

Она — Сердце.

Она то самое связующее звено. С прекрасным. Со сверхъестественным. По своей природе.

Она более чувствительна. А посему и ранима.

Она иначе видит мир. Осязает. Ощущает. Обоняет.

Мужчина, рождённый в более жёстких и волевых энергиях, не способен так его видеть и воспринимать.

Женщина — проводник.

Именно на энергетике Женщины строится Семья.

Семья — это своего рода орех.

У каждого своя роль и функция, и лишь при гармоничном действии в тандеме получается Здоровый Союз.

ОБА важны.

И никто не жертвует, не обесценивает и не пытается подчинить другого.

Семя — это одно.

Проще сказать, чем сделать.

Если бы всё было так легко и менялось в одночасье только от осознания или озарения.

Теперь Аттике предстояло переучить свой мозг, что Женщина — это не жалкое слабое ничтожество, которым ни в коем случае нельзя быть!

Ей предстояло практически перепрограммировать себя, проложив новые нейронные дорожки и Увидеть. Понять. Принять. Почувствовать. То, что она осознала.

Она до сих пор исцеляет и принимает свою Женщину…

Аттика преодолела те несколько шагов, что разделяли её с мужем и обняла.

— Давай просто все вопросы решать вот так, — сказала она.

Он улыбнулся, обняв её в ответ.

— Боюсь, с нашими темпераментами это не совсем вариант, — ответил он.

— Мы постараемся, — была она совершенно серьёзно настроена.

Он кивнул, погладив её по волосам.

— Так что я должна сделать? — спросила королева.

— Давай начнём с того, что ты хотела от Орина, — предложил повелитель гор.

— Сколько меня не было? — уточнила она.

— Пять дней.

— Ниче… — начала она, понимая, как муж, должно быть, сходил с ума от беспокойства. Но сейчас было не до этого.

Что-то подсказывало Аттике, что озеро они должны создать для владычицы уже к сегодняшнему восходу луны.

— Это возможно? — спросила она Артура, изложив ситуацию.

— Вполне, — отозвался он без малейшей толики сомнения. Что её успокоило. — Всего-то надо найти родник и сделать туннель, создать котлован. Для дварфов это не проблема.

Аттика облегчённо выдохнула.

— Что требуется от меня? — повторила она.

— Отведи детей и сама постарайся отдохнуть, я выделю тебе охрану.

Атти открыла было рот сказать, что у неё есть орки, но закрыла его обратно.

Король понимающе улыбнулся.

Нежно поцеловал её в лоб.

— Спасибо.

Атти прекрасно понимала, что это не последняя их стычка. Гармоничные отношения не возникают из воздуха, к сожалению, и от одного спора, соглашения или компромисса.

Подобных ситуаций наверняка будет в их жизни сотни. А, может, и тысячи.

И каждый будет Расти в этих отношениях. Трансформироваться. Становиться лучше.

Ибо любые парные отношения, будь то с мужчинами, родителями, детьми — это союзы Душ.

Заключённые нами ещё до воплощения.

Для того, чтобы помогать друг другу развиваться и преодолевать трудности в трансформации, не пройденные в прошлых жизнях. Или следующие на очереди.

***

Семья — это единое…

Семя.