Перерождение

Глава 11. Ещё один претендент?

Порывисто распахнув дверь, Аттика потрясённо замерла в проёме.

На фоне огромной луны по головам орков, словно в фильме в замедленной съёмке бежал голый, заросший, лохматый первобытный человек.

Он оттолкнулся от головы Ша, но прыжку его не суждено было состояться.

Всенастигающий кулак Оаэ бессердечно оборвал сей грациозный манёвр.

Эк, находившийся ближе всех к падению первобытного голыша, хотел его добить, но тот резво подскочил на ноги, схватил орка за ноги и скосил им ближайшую огромную ель, которая грохнулась прямо на грядки с помидорами.

Аттика застонала.

Едва слышно.

Но незнакомец резко обернулся, потеряв при этом драгоценные решающие доли секунды.

Ша схватил его и замахнулся, намереваясь шандарахнуть нерадивого гостя о крышу.

— Не-е-е-ет! — в ужасе заорала она, помня, что случилось с сосной.

Орк замер, растеряно посмотрев на Аттику.

Незнакомец выскользнул из его рук, извернулся и ударом ноги впечатал голову Ша в стену, которая сначала пошла трещиной, а потом частично осыпалась. Крыша подозрительно зашаталась и на голову орка свалилась огромная балка, добив до бессознательного состояния.

Наблюдая за сим «очаровательным» действом все четверо на какое-то время замерли.

Первым опомнился Эк, крепко схватив пришельца сзади, лишив его возможности двигаться.

Кости голыша затрещали.

Он явно планировал его не просто обездвижить.

— Хватит! — вновь заорала Аттика.

Эк застыл, виновато посмотрев на ведьму, благодаря которой они живы.

— Какого хрена здесь происходит?! — была в бешенстве она. — Где вы его взяли? — указала она на «пленника».

Если честно, было ощущение, словно орки просто нашли себе зверушку, с которой решили поиграть.

— Он сам пришёл, — растеряно ответил Эк. — Мы защищать.

Аттика вперила злой взгляд в первобытного голыша.

Оригинальный подход, на самом деле, вынуждена была она признать.

— Претендент? — грубо спросила Атти.

— Нет, — уверенно ответил Тихран, не совсем поняв, на что именно, но это была не суть. Он ни на что не претендовал.

— Что тогда здесь делаешь? — бесилась девица в неглиже. Человек. Полностью натуральная. Нежный приятный запах. Её кожа словно сияла при свете луны, и он видел её круглые, восставшие от ночной прохлады, бусинки, проступившие сквозь тончайшее дорогое кружево.

Неожиданно во рту стало больше слюны.

Член упёрся в ладони, которые он успел скрестить, когда почувствовал захват и планировал вырваться, применив контр, но противник оказался слишком силён. А потом она…

Человек.

Ну а чего следовало ожидать? — подумал он про себя.

Он избегал общества шесть лет.

Шесть.

В стремлении познать себя и понять, чего именно хочет от жизни. Может, надеясь на какой-то знак.

— Оглох?! — бесилась девица.

— Что? — вырвалось у него.

Никогда ещё женщины так на него не орали. Вообще не орали. Вообще никто никогда не смел орать.

Он старший сын Владыки, которому всячески навязывали преемничество власти. От него этого ожидали.

Все.

Были уверены.

Отец слишком давил последние пару лет.

Он чувствовал приближение смерти.

Или врал.

В любом случае, Тих не выдержал, не понимая, почему должен делать то, чего не желает. Не чувствует.

И к чему не готов — вот истинная причина.

Это он понял лишь спустя пару лет скитаний.

Он испугался. И это признание далось ему ещё труднее. Забрав ещё больше времени.

Ибо Тихран Абон никогда ничего не боялся.

Его — боялись.

Он был несокрушим. Несгибаем. Непобедим. Безжалостен. Высокомерен. Заносчив. Насмешлив.

Когда-то…

— Что-ты-здесь-делаешь? — громче и едва не по слогам, как умственно отсталому, повторила человек.

— Мимо проходил, — совершенно честно ответил он.

Сегодня Тихран учуял запах брата.

Он скучал.

Только по нему.

Все эти годы.

И думал…

Девица раздражённо выдохнула.

— Отпустите его, — махнула она пренебрежительно рукой, поворачиваясь, чтобы вернуться в дом.

— Но… — растеряно начала оркша.

— Отпустите, — твёрже и громче повторила она. — Я не чувствую от него опасности. Он говорит правду. Можете проследить, чтобы он ушёл, но больше не трогать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дверь домика раздражённо хлопнула.

В проломе отвалилось ещё пару кирпичей.

Странная девица издала рычаще-стонущий звук, явно взбесившись ещё больше.

Его толкнули в спину, отпустив.

— Топать! — приказал орк.

— Проследи, — приказала ему оркша и пошла к тому, чья голова пробила несчастную стену хижины.

Тихран почему-то почувствовал себя виноватым.

Орк поднял с земли свой топор.

— Идти, — злее повторил он, направляя секиру на сына Владыки.

Наследник развернулся на ватных ногах и пошёл.

Как на автомате.

Шёл, а мысли ураганом завертелись в голове, когда схлынул адреналин и первобытный инстинкт выживания.

Всё произошедшее ещё больше казалось бредом.

Орков не существует.

Волшебство погибло двести лет назад.

Со смертью последней ведьмы.

Планета уничтожает людей.

Они живут за гигантскими бетонными стенами в своих бетонных перенаселённых городах, боясь и нос высунуть, внешне больше походя уже на роботов. Медленно, но верно вымирая.

Он уже видел огни одного из таких городов, спускаясь с холма.

Тихран на всякий случай обернулся.

— Идти! — толкнул его в спину орк.

Всё же он настоящий.

И всё тело после потасовки болит тоже ох как по-настоящему.

Кости и раны зажили почти мгновенно, но нервная система ещё сутки будет сигналить в мозг боль. Резервы оборотня тоже не безграничны. Они как предохранитель. Или курица-наседка, которая паникует даже когда всё ok. Так, на всякий случай напоминая о недавних ранах и предупреждая, чтобы поберёг себя.

Тихран устало потёр переносицу, пытаясь вспомнить, что он знал об орках.

Как сын Владыки, он знал все языки более-менее сносно. И успел пожить полвека, когда они ещё существовали.

Хоть и сталкивался всего один раз.

Случайно.

Волшебный мир сторонился и оборотней, относя их к человеческой расе.

Его вид это не особо радовало до тех пор, пока волшебство не пропало вместе со смертью последней ведьмы.

А в лесу он явно наткнулся на одну из них.

«И орков», — опять напомнил он себе.

Которые её охраняют. Подчиняются. Что вообще дико. Орки ненавидят любые другие расы. Со всеми воюют.

И запах брата вообще исчез.

Тихран потрясённо обернулся, глубже втянув носом воздух.

Опять получил толчок в спину, но зато понял, что брат либо был когда-то в хижине, либо общался с девушкой. Не так давно.

Они знакомы.

В город людей Тихран бы за ним всё равно не пошёл.

Занимательная всё-таки особа.

И что произошло за последние шесть лет, что он отсутствовал?

Мир так кардинально мог измениться?

Ведьмы вернулись? Воскресли? Откуда союз с орками? Откуда орки вообще?

Столько вопросов.

И дикий интерес.

Сын Владыки резко остановился.

Осознав, что впервые за последний век он испытал такой восторг и предвкушение.

Что-то новенькое.

Необычное.

Загадочное.

Он решительно развернулся.

И удивился, когда орка позади не оказалось.

Он так долго размышлял, шагая вперёд, что тот успел уйти?

Неважно.

Возвращаясь к хижине, Тихран лихорадочно соображал, роясь в памяти и пытаясь вспомнить обряды орков, или общие ритуалы, какие-нибудь заклинания, которые убедят существ, что он не враг.

Сначала надо было разобраться с ними.

Орки его даже не подпустят к девушке, если он не убедит их в том, что не представляет угрозы.

Тихран ещё не подошёл к хижине и на сотню метров, а его уже ждали.

У орков тоже очень острое обоняние — они его учуяли.

Но встретила лишь оркша. Самцы остались охранять хижину.

— Ты не понимать? — прорычала она, двинувшись на него.

Тихран отступил, примирительно поднимая руки вверх и быстро заговорив на общем языке, пока у него ещё была такая возможность:

— Клянусь, что не имею дурного умысла и не причиню вреда ни хозяевам дома, ни его гостям, ни друзьям, ни союзникам, если они не будут угрожать моей жизни и безопасности. Даю священную клятву на крови и пусть Пустота поглотит меня немедля, если я вру или нарушу её.

Оркша как раз подошла достаточно близко, чтобы Тихран порезал о её топор руку и несколько капель упали на землю.

Оба замерли, заворожено наблюдая за тем, что произойдёт.

Да, орки — волшебные существа и их бы не было, если бы волшебство не вернулось на планету, ожило, пробудилось или что там с ним случилось, НО… Мало ли.

Оба молились, чтобы планета приняла клятву. По разным причинам, но оба.

Кровь зашипела и словно живая втекла в землю.

Оба испытали облегчение.

— Чего хотеть? — спросила она его.

— Загладить свою вину, извиниться и помочь отремонтировать хижину, — ответил он. — Принять душ, поесть нормальной приготовленной пищи и выспаться на чём-то мягком, если позволят и предложат. Я отшельник. Давно скитаюсь. Передохнуть бы.

Оркша прищурила глаза, подозрительно всматриваясь в его лицо какое-то время.

— Понравилась? — спросила прямо в лоб.

— Что? Нет! Я же просто…

Тихран притормозил, задумавшись.

Оркша иначе на него посмотрела. С ног до головы осмотрела, медленно, не спеша. Словно что-то прикидывала. Оценивала. Задержала взгляд на самом интересном месте, которое он инстинктивно прикрыл руками.

Ему впервые в жизни стало как-то не по себе от своей наготы.

Она расхохоталась, развернулась и направилась к хижине.

***

Утро у Аттики всегда начиналось одинаково: рассвет, открывался один глаз (почему-то всегда только один), она полусонная брела в туалет и уже на лебеде просыпалась окончательно и весьма не спеша, пребывая в некой полудрёме и понятия не имея, сколько так просидела.

Помня вчерашний печальный опыт, она особенно кайфанула, когда рулончик оказался на месте. Улыбнулась и пошла покорять мир. Сегодня надо было дособирать бабак.

Аттика вышла из туалета и выпала в осадок, разинув рот.

В дыре стены стоял к ней спиной полуголый мужик в её любимом плюшевом белоснежном полотенце на бёдрах. Чёрные как смоль, идеально ровные шёлковые волосы, которые ещё сегодня ночью доставали почти до плеч и больше походили на воронье гнездо с соломой, сегодня лежали стильной аккуратной короткой причёской.

Он удобно взял огроменную тяжеленную балку и одним движением поднял её над головой, открыв её зрению словно литые боковые мускулы на рёбрах, бицепсах, трицепсах, той же треклятой огромной широкой спине.

Аттика напряжённо сглотнула, а он начал вскарабкиваться по мебели вверх, демонстрируя невероятную грацию и силу, с лёгкостью установив балку на место.

Спрыгнул на пол и довольно потирая руки, обернулся.

Вот сука!

Шесть словно идеально высеченных на камне кубиков пресса, поросль таких же чёрных как смоль волос, уходивших вниз, косые мышцы…

Не-ет, туда не смотреть!

Раскачанная грудная клетка, крепкие, стальные, тугие, могучие мускулы, словно металлические тросы везде!

Крошечные сосочки, которые так и хотелось…

Лицо.

Невероятная красота!

Аттика с подобной ещё в реальной жизни не встречалась.

Восточная. Совершенная.

Всё идеально, гармонично дополняло друг друга и плавно перетекало из одного в другое.

Она невольно залюбовалась идеальной дугой его скул, подчёркивающей всё остальное.

Полные губы…

Любая баба убила бы за такие.

Казалось, у мужчины не может быть таких губ, но!!!

И они смотрелись невероятно мужественно, совершенно на его лице…

Она отвела взгляд.

Ей нужно было время, чтобы прийти в себя.

— Аттика, дорогая, — появилась Этна, — прости, я не успела тебя предупредить о нашем госте.

— Нашем… — хрипло начала она и прокашлялась, прочищая офигевшее горло. Даже оно офигело! — гос-те? Разве его не должны были вчера проводить куда подальше?

— Фи, как грубо, солнышко, — бросила она виноватый извиняющийся взгляд на голыша. — Молодой человек раскаялся, что повредил наш дом, вернулся, предложил всё исправить. Это так мило. Сейчас не часто встретишь такое благородство и способность признавать свои ошибки.

— Э-э-э-э-э, — не могла подобрать слов Атти.

Как ей объяснить светлой чистой феечке, что ему просто нельзя здесь оставаться?! Что у неё внутри всё горит и плавится при взгляде на него, а Душа… Которая давно захлопнулась, как она убедила себя… Вспорхнула… Надежда… Это больно иногда…

Ей вообще нельзя находиться рядом с ним!!!

— Нет, — категорично отрезала Атти, развернулась и пошла обратно в спальню.

Быстро оделась, пребывая в прескверном настроении, вышла и направилась к выходу, ни на кого не смотря.

— А завтрак, солнышко? — растерянно протянула Этна, порхая над двумя тарелками с чудесным ароматом.

— Не хочу, — так же сварливо бросила Атти, ни на кого не смотря, и ушла.

Тихран пребывал в не меньшей растерянности, чем фея.

Впервые женщина на него так реагировала.

Гнала.

Он вышел из дома через дыру в стене и долго провожал её задумчивым взглядом.

Мимо проходящая оркша, по-дружески толкнула его в плечо, отчего он чуть не проделал в стене ещё одно отверстие, подмигнула и заржала.

Феечка поникла над столом, печально глядя на тарелки.

— Не переживайте, — заговорил он как можно мягче улыбнувшись. — Я съем всё, что вы приготовили, и уйду.

— Нет, вам нельзя уходить, — печально посмотрела она на него.

— Э-э-э, — не понял он.

— Нельзя, — просто повторила феечка. — Всё ещё хуже, чем я думала. Вы нужны ей. Даже Одхан хотя бы из вредности не попытался вас спугнуть.

— Од…? — вопросительно начал Тихран и запнулся, когда из угла стала выплывать огромная тень с длинными как плети руками, на которых блестели смертоносные когти. И зубы. В огромной безобразной пасти. — Хранитель, — напряжённо произнёс вслух сын Влыдыки, досадуя на то, что стоит сейчас в доме.

Домовой может разорвать его в секунды, если пожелает. Тихран даже вздохнуть не успеет. Власть и сила Хранителей в доме, который они оберегают, безгранична.

Красные глаза горели строгостью и обещанием расплаты, если вдруг что, но сейчас… инстинкты Тихрана молчали. Никакой опасности.

— Что здесь происходит вообще? — спросил он вслух. — Кто такая на самом деле эта ваша Аттика? Почему все её так оберегают?

И существа рассказали.

Весьма интересную занимательную историю.

С самого начала.

Когда сами встретили её.