Перерождение

Глава 24. Мавки

— Ша, понесёшь Аттику обратно, — приказала Оаэ мужу.

— Нет! — запаниковала девушка. — Я не хочу. Я с тобой.

Оркша удивлённо на неё посмотрела.

— Тебе не о чем переживать, — попыталась она догадаться о причинах поведения ведьмы. — Он знает, что даже если посмотрит на тебя как-то не так, в любом плане и с любым подтекстом, я ему башку оторву.

Аттика уже второй раз за сутки чуть не подавилась собственной слюной, опасливо покосившись на орка.

Ей страшно было представить как между ними вообще может быть что-то. У него же не только рост огромный, но и всё остальное.

Она непроизвольно скользнула взглядом к причинному месту почти трёхметрового великана.

Тот гордо распрямился, выпучив грудь.

— Ох, — безнадёжно закатила глаза оркша. — Ша, успокойся.

Аттика стрельнула глазами на правителя дварфов.

Да, он был где-то на пол метра ниже, НО!

Всё равно огромен!

КАК Оаэ могла даже подумать их сватать?

Он же Аттику буквально разорвёт, если ему вдруг, действительно, приспичит…

К-хм…

— Я с тобой, — упрямо повторила она, подходя ближе к магичке.

Оркша безразлично повела плечом, подхватила девушку одной лапищей и побежала, бросив усмехнувшись племяннику:

— Не отставай, полукровка!

Король издал возмущённый звук и легко сравнялся с тёткой, которая устроила соревнования по забегу на дальние дистанции, где два выпендрёжника периодически вырывались вперёд по очереди, утирая нос друг другу.

— Хватит! — взмолилась Атти, пытаясь перекричать шум ветра в ушах. — Умоляю! Оаэ!

Оркша удивлённо посмотрела на девушку, а затем остановилась.

Аттика попыталась как можно быстрее высвободиться.

Её мутило.

Земля ушла из-под ног. Оаэ пришлось её поддержать.

— Боги, люди… — брезгливо произнес Эк, потрясённо наблюдая за состоянием иномирянки. — Как вы вообще до сих пор выжили?

— Понятия не имею, — огрызнулась Атти. — Я не местная, — и на шатающихся ногах поплелась к кустикам.

— Куда?! — взревел король.

— Иди на хрен!

— Я её убью! — рыкнул он, наверное, Оаэ.

— Плохо девчонке, не видишь? — ответила она ему примирительно. — Спасла всё-таки тебя, Арт. Да и иномирянка она.

Как ни странно, Атти (затылком что ли) почувствовала удивление короля.

И его любопытство.

— Потом… — еле разобрала она уже обещание магички.

Видимо, будут потом за её спиной сплетничать.

Но Аттике было всё равно.

Сейчас её вообще более ничего не интересовало, кроме собственного самочувствия.

Чтоб отпустило, наконец.

Она ненавидела, когда её тошнило.

Никогда не понимала, как пьющая часть человечества нажирается до рвоты, блюёт, а потом идёт дальше бухать.

Для неё это было просто чем-то непостижимым.

Хотя давно ли она была почти такой же? — съязвила она сама себе, ловя на синдроме того, кто уже завязал и ему кажется, что это же ТАК легко и очевидно, что правильно.

Как часто её саму тошнило от таких заумников.

На самом деле ведь за всем этим стоит Боль.

Боль. И Пустота. Которые мы даже не осознаём.

И запиваем.

Заедаем.

Закалываем.

Лишь уничтожая себя.

Продолжая агонию.

Пока не становиться слишком поздно.

Хотя! — опять одёрнула она себя. — Не все!

Пусть единицы, но мы пробуждаемся.

Не в этой жизни, так в следующей.

Или через жизнь.

Или через две.

У каждого свой Путь.

Свой собственный рай и ад…

— Эй! — пренебрежительно окликнул её король. — Шагать долго планируешь?! Чем тебя здешние кустарники не устраивают?!

«А и правда?», — подумала Атти и юркнула за ближайший.

Согнувшись пополам и готовясь к худшему, но отчаянно надеясь на лучшее и максимально глубоко дыша.

«Гонщики хреновы», — злилась она про себя на недоорка с магичкой.

На подсознании замечая какую-то сомнительно затяжную тишину, пока постепенно приходила в себя.

Она распрямилась.

И осторожно выглянула из-за куста.

Никого.

— А-а-а, — дёрнуло её резко в сторону.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Хорошо, что ей ничего другого не приспичило!», — зло думала она, выискивая взглядом высокомерного полукороля, которого с какого-то хрена куда-то понесло.

А если бы она без штанов в этот момент была, действительно! Ещё и «делом» занята!

Он вообще невменяемый?!

Путы, которыми он их связал, буквально тащили Атти через густой кустарник, от ветвей которого она защищалась руками, закрывая лицо. Едва они перестали её хлестать, она убрала их и тут же разглядела громилу.

По колено в воде!

«Помыться козлу срочно понадобилось!», — зло подумала она и присмотрелась.

Что-то во всём происходящем было неправильно.

Настораживало.

Атти присмотрелась и…

— Эй! — заорала она зеленоволосой дамочке, тянувшей хрено-короля в омут. — Э-эй! — максимально привлекала к себе внимание, даже руками замахав и рванув к руслу реки.

Она вообще-то и её, Аттику, за собой вместе с громилой утянет, — пыталась оправдываться перед собой девушка, но сердце не обманешь.

Нравился ей идиот! Не хотела русалке отдавать. Или кто это там?

«Мавка, — ответила Дива. — Ими становятся дети, убиенные своими родителями и молодые девы, убившие себя из-за несчастной любви».

— Супер! — вслух прокомментировала Аттика. — Как великана спасти?

— Я… Ка… Ма…

— Что? — не поняла Атти. — Дива! Дива! — кричала она, вцепившись в другую руку короля и потянув на себя.

«Всё равно, что гору двигать! — в отчаянии подумала девушка. — Он-то сам идёт за ней! Мавка лишь направляет!».

И глаз с него не сводит, собака!

Ха!

Аттика выскочила вперёд и попыталась поймать взгляд ведьмы.

Или кто там она по определению?

Злой дух вроде.

В любом случае деваха обалдела.

Растерялась.

Уставилась потрясённо на сумасшедшую недоведьму, которая сама не понимала, что творила.

— Привет, — сказала.

«Надо же было с чего-то начинать! — вновь оправдывалась перед собой Атти. — А воспитанные люди сначала здороваются. Тьфу, блин!», — мысленно сплюнула она. Сейчас было не время болтать самой с собой.

— Привет, — повторила Аттика.

Улыбнувшись на всякий случай.

Мавка потрясённо захлопала ресницами с пустыми глазницами.

Там не было глаз в человеческом понимании.

Зелёный магический свет был.

Аттика даже удивилась тому, откуда знает, что мавка именно на неё смотрит — цветной радужки-то нет…

Блин, не до этого сейчас, — попыталась она лишние мысли из головы вытряхнуть.

— Этот мой, — попыталась она к делу сразу перейти.

Мавка нахмурилась.

Недобро так.

Ой, не то что-то Атти сказала.

Совсем не то.

— К-хм, — попыталась поправить ситуацию. — Не то, чтобы я этого хотела, — совсем занервничала она и начала нести всё, что на ум лезло, — но Оаэ, знаешь, она моя подруга, он ей нужен…

Мавка опять недовольно сдвинула идеально ровные брови-дуги и потянула на себя громилу.

И тот же пошёл, блин!

Как дитя малое!

Прям идеально отыгрывал роль среднестатистического мужика-козлины.

— Стой! — крикнула Атти, опять пытаясь поймать взгляд духа. — Слушай, ну давай, между нами, девочками, вот на фига он тебе?

Деваха удивлённо распахнула горящие зелёной энергией глазищи.

Даже, кажется, задумалась.

— Вот видишь! — обрадовалась Аттика. — Ты даже не знаешь. А он знаешь какой неприятный тип? Грубиян. Хам. Высокомерная заносчивая скотина, короче.

Глава мавки становились всё шире.

— Да, — дожимала Атти. — Он даже с женщиной не знает, как правильно обращаться. Смотри какие синячищи мне оставил, — показала она ей руку.

Должно же было у неё быть хоть какое-то чувство женской солидарности?

— А с девами и подавно ладу не будет.

«Ох, язык мой — враг мой», — только и успела подумать Атти, прежде чем мавка взбесилась.

Активнее повела мужика.

— Так, стоять! — заорала Аттика.

Какие у неё ещё варианты были?

Уговаривать уже пробовала.

И сработало же!

Мавка опять воззрилась на неё во все глаза.

— Вот чего тебе неймётся, а?! — потребовала Атти ответа. — На хрена он тебе, спрашиваю?!

— Ка… — произнесла она звук не без труда. Словно целую вечность горлом не пользовалась. —..ис.

— Что? — не поняла Атти. — Ка — ис? — переспросила.

Это что ещё за зверь такой?

Взгляд её непроизвольно пробежался по Артуру и девахе, что на нём висла.

— Каис, — тихо повторила Атти.

Зеленоволосая кивнула.

— У-бить.

— Так, давай опустим незначительную деталь относительно того, что это не Каис и спросим о главном: отчего убить-то ты его хочешь?

Дух опять начала злиться.

— Он — убить! — резко ответила. — Я — хотеть с ним.

Аттика на секунду зажмурилась, встряхнув головой.

— Секундочку, — попросила она время. — Мне сказали, что ты сама себя убила, поэтому и стала такой, — провела она рукой вдоль девы.

— Он обещал! Он обманул! Я — с ним!

«На лицо все признаки банальной бабской истерики», — мысленно про себя вздохнула Атти, закрыв лицо ладонью.

— Да не нужен он тебе! — гаркнула недоведьма уверенно.

Метавшаяся мавка застыла.

Вновь вняв словам странной иномирянки.

В зелёном свете мелькнуло любопытство.

— Слушай, — опять спокойно начала Аттика. — я тебе кое-что скажу, только ты давай на этот раз без психоза, хорошо? До конца хотя бы дослушай.

Та неуверенно кивнула.

— Ты думаешь, что это, — указала она на Артура. — Каис? Твой возлюбленный?

Она кивнула.

— Он прикинулся хорошим парнем?

Она кивнула.

— Наобещал тебе золотые горы, свадьбу, детишек, семью?

Она кивнула.

— Воспользовался твоей доверчивостью и наивностью?

Она кивнула.

— Твоим чистым нетронутым прекрасным телом?

Ещё кивок.

— И бросил?

Кивок.

— Ты бегала за ним?

Да.

— Унижалась?

Да.

— В ногах даже ползала?

Мавка всё больше удивлялась и кивала.

— Он посмеялся над тобой?

Да.

— Так получается, что ты с горя убилась из-за этого козла, с которым так мучилась, и хочешь так же мучиться с ним в своём уютненьком омуте? Чтоб он и дальше ноги о тебя вытирал и по другим мавкам бегал? Целую вечность? Причём, в твоём случае, в прямом смысле!

Тут дух вообще обалдела.

Даже вздрогнула от ужаса.

— Вот, — согласилась с ней Аттика. — Рада, что мы с тобой в этом вопросе солидарны. Мне вот тоже мужики больше не нужны.

Мавка удивилась.

— Да! — уверенно произнесла она. — Толк от них какой? Вот на-фи-га? Они только и знают, что боль причинять, душу нашу топтать девичью, честь, сердце чистое…

Зелёноглазая всхлипнула.

— А ну не реви! — прикрикнула на неё ведьма и та застыла виновато. — Достаточно они уже наших слёз видели! Хрен им! Мы сами себе дадим всё, что нам нужно! Где твоя уверенность в себе? Самооценка? Где самоуважение? Других дел, целей и мечтаний на свете, что ли, нет, кроме как им носы утирать да каши готовить?

Мавка опять всхлипнула, отрицательно замотав головой.

Аттика тяжело вздохнула, устало потерев переносицу.

Господи, тяжёлый случай.

Она бы живой девушке предложила попытаться узнать, для чего та на самом деле была рождена. Зачем её Душа пришла в этот мир. И уж точно не по мужику убиваться!

Но мавка, блин…

Она уже всё просрала, в принципе.

«Как человек», — осенило Атти.

— Слушай, зайка, — начала как можно мягче девушка, привлекая внимание духа. — Если честно, я о тебе вообще ничего не знаю. Ни о тебе, ни о твоём мире. Я даже не знаю на каком уровне твоё умственное развитие и способна ли ты мыслить, думать, рассуждать, видеть причинно-следственные связи и насколько сильно хочешь выбраться из этого хренова болота! Но мне кажется… — посмотрела Атти в полные надежды глаза. — Что на свете нет ни-че-го невозможного. И если ты, действительно, захочешь… Вот прям по-настоящему. То ты выберешься из этого дерьма! Причём станешь вдвое сильнее. Иначе не бывает, когда удаётся подняться со дна. И получишь второй шанс. Только не просри его на этот раз. И не отдай свою жизнь так дёшево и ради кого-то. Проживи её для Себя!

На лице духа появилось воинственно-решительное выражение, и она нырнула в застойные гнилые воды, устремившись куда-то дальше.

Аттика облегчённо выдохнула.

Посмотрела на так же стоявшего истуканом громилу и опять тяжело вздохнула.

— Господи Боже мой, а с тобой-то что до сих пор не так?

Атти повернулась к берегу и заверещала в ужасе, машинально запрыгнув на полувеликана.

Вместе с ней на неё сверхъестественно заорало шестеро жутких бледных детей в белых рваных грязных сорочках.

Их рты открылись, как в одном из фильмов ужасов, вытянувшись до пупа, и крик оглушал, выворачивая наизнанку.

Как по волшебству, из кустарников выскочили ошалевшие от звуков орки и начали «рубить» монстро-детвору, которая словно распадалась на туман от соприкосновения с их секирами.

— Быстрее! — заорала Оаэ. — Их невозможно победить. Только сбежать. Мавки привязаны к месту.

— Да? — с грустью подумала Атти, посмотрев на мутные воды.

— Атти! — заорала оркша.

Девушка опомнилась, спрыгнула с шеи громилы и потянула его за руку (вдруг сработает).

— Пошли, великан, — мягко сказала на всякий случай, — будь паинькой. За зелёной же шёл. А я вот даже симпатичнее. Тёплая хотя бы. И смерти твоей не хочу.

— Атти! — орала магичка, активно махая топором.

Мавки очень быстро «материализовались» из тумана, нападая снова.

— А я при чём?! — зло прокричала девушка, продолжая тянуть короля, которому она, оказывается, была не так по вкусу, как бледная неуравновешенная самоубийца. — О! — обрадовалась, когда он сдвинулся. — Идём! — крикнула оркше.

Хотя больше здесь подошло бы слово «ползём», ибо правитель дварфов еле ногами перебирал.

Орки встали вокруг них кольцом и пытались не подпускать мавок.

— Атти, не позволь им тебя укусить! — орала Оаэ.

— Ладно! — ответила она и заехала одному из духов в челюсть, когда тот чуть не цапнул короля за ногу. — Вкусный ты, что ли, как-то по-особенному? — ворчливо произнесла. — Вообще-то это ты меня должен защищать, — понесло её плохое настроение. — Тебе все эти бицаки нахрена вообще? Просто гномих своих волосатых с ума сводить?

— Атти, я не слышу, что ты там шепчешь! — орала оркша.

— Ничего! — заорала в ответ девушка. — Ты лучше топором активней маши, тут вот один чуть кусок ноги не отгрыз у твоего драгоценного полуродственника!

Магичка бросила на Атти злой взгляд.

Ещё пару минут и…

«Фух, отстали», — подумала она, когда духи вдруг застыли и прекратили преследование.

Лишь смотрели.

Причём так безразлично, словно до этого не нападали, как остервенелые изголодавшиеся вампиры.

Из них словно просто разом исчезли и жизнь, и все эмоции.

Жуть!

— Я заметила здесь недалеко одну пещеру, — сказала Оаэ. — Переночуем там. Арту надо время, чтобы пелена мавки спала.

— То есть он ещё какое-то время таким будет? — уточнила девушка.

— Да.

— А он вообще понимает, что происходит? — напряжённо спросила Аттика.

Вот почему она об этом раньше не подумала????

— Слышит? Видит? — пыталась максимально уточнить.

— Нет.

Атти не могла сдержать облегчённый громкий выдох.

Оаэ рассмеялась.

— Что, наговорила ему кучу всего уже?

«И не только», — в ужасе подумала Атти, вспомнив как вообще ему на шею запрыгнула, когда испугалась.

Вот какого фига, спрашивается?!

Никогда не понимала подобного поведения дев перепуганных, а сама…

Подсознание считывало короля как защитника. Более сильного. Очень сильного. Что она с ним в безопасности.

«Поэтому и сиганула», — оправдывала себя как могла девушка.

— Чисто, — вышел из пещеры Эк. — Вход только этот. Враг с тыла не подберётся.

— Отлично, — произнесла оркша. — Я на охоту. Вы с Ша охраняйте вход. Атти, отведи Артура в пещеру.

Девушка недовольно скривилась.

Но её никто не спрашивал.

Она взяла великана за руку и опять потянула за собой.

«На этот раз хоть уговаривать не пришлось, и то хорошо», — бурчала она про себя.

Пока они ползли, Ша уже успел хвороста где-то насобирать и огонь развести в укромном местечке в глубине пещеры.

Аттика подвела к нему короля и усадила на один из валунов.

Ша ушёл.

Она села к огню, уставившись на пламя и переваривая произошедшее.

Только сейчас, когда адреналин спал, её начало накрывать реальными волнами страха.

Она потёрла лицо ладонями.

Господи, как она живой-то выбралась?

В реальном мире такого просто не бывает.

Она посмотрела на повелителя дварфов. Волшебных существ.

Она точно сейчас не в психушке под транквилизаторами?

Или что там умалишённым вкатывают?

Её привыкший сочинять истории мозг ведь под таким допингом может такое придумать, эхе-хе…

Она поднялась и подошла к здоровенному и красивенному мужику.

Ещё и ко-ро-лю!

С которым огромная серая оркша её сосватать хочет!

Ткнула пальцем ему во вздутую мышцу грудной клетки.

Мягкая. Совсем не стальная, как обычно в романах описывают.

Настоящая тёплая живая плоть, — думала она, поведя пальцем дальше и касаясь горячей кожи уже ладошкой.

Приятные ощущения, — провела она ею по вздутым кубикам пресса, опустившись на колени меж расставленных ног короля.

Меховая набедренная накидка на бёдрах мужчины подозрительно приподнялась.

Аттика потрясённо на неё уставилась.

— К-хм, — прокашлялась она неловко. — Уж не знаю, что там твоя Оаэ себе надумала, — заговорила она с истуканом. — Но эта твоя штука в меня точно не влезет!

Атти поднялась и отошла от громилы подальше.

Вскоре вернулась Оаэ и бросила к костру несколько тушек зайчатины, которые принялась разделывать.

Они поужинали, оставив долю на утро королю дварфов.

— Раньше не очухается, — уверенно произнесла магичка, надавливая громиле на плечи и укладывая на спину. — Атти, тебе рядом с ним лучше лечь.

Девушка потрясённо уставилась на оркшу.

— Замёрзнешь ночью иначе, — пояснила та.

— Я с тобой могу, — произнесла Аттика.

Оаэ брезгливо скривилась.

— Нет, — и ушла в дальний противоположный угол пещеры. — Ко мне кто-то из мужей, кстати, может присоединиться, — добавила, словно чтобы сгладить свою грубость и улеглась, отвернувшись к стене.

Аттика долго смотрела в широкую накачанную, совсем не женскую, спину воинственной оркши и почему-то непроизвольно выпалила:

— Оаэ?

— М-м.

— А как это вообще, что у тебя два мужа? Это только у орков? И как вообще оно? И Эк с Ша как себя при этом чувствуют?

Магичка весело хохотнула.

Видимо Аттика спросила что-то совсем забавное.

— Магия, Атти, это очень сильная вещь, — начала она. — Связь мужчины с женщиной в волшебном мире не то же самое, что в вашем примитивном. У сильной магички не может быть один супруг. Каким-то образом мы тянем из него силу. Наша сексуальная энергия сильнее. Наша ярость. Злость. Любовь. Чем больше магии, тем всего больше. В мире, кстати, бывали случаи, когда какая-нибудь особо высокоморальная баба отказывалась от многомужества. Давно, правда, очень. Ещё в дремучие времена.

— И? — заинтриговано спросила Аттика.

— Умирал либо досуха выжатый муж, либо слишком жертвенная жена, не желая причинять боль избраннику, — ответила оркша.

Атти погрустнела.

— Чего скисла? — усмехнулась магичка, считав состояние иномирянки даже не глядя.

— Жалко влюблённых, — ответила девушка. — Любовь же вроде должна побеждать всё. Это я так считала, конечно. Когда-то, — добавила быстро.

Оркша опять усмехнулась.

— И где ты здесь видишь проигрыш? — спросила она. — Получить двоих любимых вместо одного — это, по-твоему, проиграть?

— Невозможно любить двух, — не согласилась Атти.

— Простому человеку, может, и невозможно, — решила согласиться магичка, чтобы в пустую не спорить. — Но мы не люди. Я тебе уже говорила, что в нас всего больше.

— А как же ревность, зависть между мужьями, например? Борьба за внимание и прочее? Разве между Ша с Эк ничего такого не бывает?

— Уже нет.

— Потому что чувства к тебе уже не те?

Оркша расхохоталась.

Даже развернулась посмотреть на ведьму, чтобы убедиться, что та не шутит.

— Боги, ты действительно серьёзно! — воскликнула она и опять заржала. — Крошка, такая конфетка как я не может надоесть, приесться или что ты там себе надумала.

— А что тогда? — недоумевала Атти.

— Ма-ги-я, — ещё раз, медленнее повторила Оаэ, как дитю неразумному. — Она не приходит к кому попало. Лишь к тем, кто вы-ше. Я целостная, уверенная в себе и своих силах Личность. И брачные узы — это не просто слова. Такие, как мы, воздействуем даже на обычных людей вокруг.

— Ты хочешь сказать, что твои мужья выросли настолько в ценности себя, что им плевать, что ты любишь ещё кого-то?

— Да.

— Но ты башку оторвёшь Ша, если он как-то на меня не так посмотрит? — улыбнулась Атти, довольная, что поймала магичку.

Хотя та не выглядела пойманной.

Она по-прежнему самоуверенно улыбалась, глядя на иномирянку чуть ли не с материнской теплотой. Как на ребёнка, делающего первые шаги и плюхавшегося на задницу.

— Дело в клятве, — ответила она. — Предателей ненавижу. И слабаков.

— То есть, если Ша влюбиться в другую и решиться развестись, ты так бурно реагировать не будешь?

Оаэ какое-то время подумала, подбирая слова, чтобы до иномирянки, наконец, дошёл смысл сказанного.

— Невозможно уважать себя, если ты не уважаешь право выбора и волю другого существа, — произнесла серая великанша, созданная для убийства. — То же самое с любовью, кстати. Вы, люди, очень часто путаете Любовь со своим чувством неполноценности. Любите не мужа, а то, что он вам даёт. Не безусловно. По-настоящему можно полюбить только тогда, когда ты самодостаточна и сама всё себе можешь дать, и не умрёшь ради него, потому что не любишь себя, а хочешь быть с Душой, которая тебе повстречалась. Понимаешь? Не то что не можешь, а не хочешь. Это осознанный выбор Здоровой Личности.

— Согласна, — произнесла Атти, тоже немного подумав.

О том же говорили ей её учителя.

Она, правда, лишь начала свой Путь к подобной Любви, но всё же.

— Думаешь, я так же сильна, как ты? — спросила девушка.

— Думаю, ты сильнее, — спокойно и уверено ответила магичка.

Атти недоверчиво скривилась, бросив сучок в огонь.

Оаэ опять отвернулось к стене.

Девушка ещё долго сидела у костра и подбрасывала в него хворост, пока он не закончился.

Веки слипались.

Спать очень хотелось.

И холодно было действительно адски.

Она бросила взгляд на огромную фигуру правителя-полукровки и пошла к ней.

Попыталась расположиться рядом, но в таком положении почти не чувствовала от него тепло и коченела на холодном камне до стука в зубах.

Атти приподнялась, сдвинула немного огромную лапищу полувеликана и легла ему на грудь, накрыв себя ею сверху.

Тяжело. Но зато тепло сразу стало.

И не только.

Аттика прикрыла глаза.

Чтобы сдержать набежавшие на них слёзы.

Одна соскользнула и упала на грудь здоровиле.

Девушка сменила положение, отвернувшись от него, переместив вес головы на огромный бицепс. Греясь меж телом и здоровой мужской рукой, но больше о неё.

Чтоб не было иллюзии, словно он её обнимает.

Словно защищает.

Словно она не одна.

Словно есть кто-то…

Атти шмурыгнула, вытирая нос и глаза.

Злясь на себя.

Решительно поднялась и вышла из пещеры.

На хрен!

Не умрёт, если вообще не поспит этой ночью!