Оторва. Книга 8

Глава 22

— Слышь, подруга, кажись, приехали. Тут шлагбаум поставили.

— А? — я приподнялась на задней сидушке и глянула через лобовое стекло автомобиля.

Точно, шлагбаум. Вкопали две рогатки, положили сверху тонкое бревно, и перед этой импровизированной преградой стоял с умным видом чувак срочной службы.

— Ну так посигналь, — сказала я, — пусть открывает.

— В смысле, посигналь? — водитель такси обернулся. — Здесь военные перекрыли дорогу, наверное, учения проводят. Дальше проезда нет. Что делаем?

— Да щас, не пустят, — буркнула я, — шесть секунд, — и, открыв дверь, выбралась на улицу.

— Что улыбаемся? — спросила я у солдатика, который, увидев меня, растянул губы. — Отворяй свою калитку, мы на слёт едем.

— На какой слёт? — переспросил он, стирая с лица улыбку. — Военная территория. Прохода нет.

— Да, конечно, — я полезла в сумочку и достала комсомольский билет и мандат, сложенный вчетверо.

— Я участник слёта, — сказала я, предъявляя документы, — ездила в Москву, сейчас вернулась. Давай, убирай шлагбаум.

— Ну ты можешь пройти, — согласился он, разглядев печати на бланке, — но такси я пропустить не могу.

— Здравствуй, моя радость! — возмутилась я. — Тут до лагеря километров пять, а на улице почти ночь. Я что, пешком топать буду? Где твоё начальство?

— Никого нет, ещё с ужина не пришли.

— Ну это ни в какие ворота. Полное головотяпство. А если на тебя сейчас нападут, что один будешь делать?

— Кто нападёт? — не понял он.

— Кто, кто, — я усмехнулась, — интервенты, конечно. Им же до зарезу нужно глянуть хоть одним глазком, что за слёт такой комсомольцы учудили. Бегают, прыгают, книжки читают. А вдруг мы тут готовимся к захвату Америки?

— Чего? — он округлил глаза.

— Ничего, шлагбаум открой, меня до лагеря такси подкинет и через десять минут вернётся обратно.

Он отрицательно помотал головой.

— Ну позвони начальству, кто там есть? Замполит должен быть, майор Истомин, знаешь такого?

— Это секретная информация, — он снова помотал головой.

— Ты чё, дурак? Какая секретная информация? Я спрашиваю, майор Понимашь, на слёте? Позвони ему или тебя здесь даже без телефона оставили?

— Нет телефона, — подтвердил он. — Сейчас дежурный вернётся с ужина, и говори с ним. А я пропустить в секретное расположение части такси не могу.

— Ой, дурак! — я развернулась и, забравшись в автомобиль, улеглась на заднем сиденье.

— Я не понял, — сказал таксист, — что дальше?

— На панели написано: за час простоя два рубля, — ответила я. — Сейчас дежурный с ужина вернётся и поедем дальше, а это попка дурак. Повторяет то, что ему вдолбили. Придурки! Участницу слёта не пропускают, а менты кишмя лезут, и всё в порядке. Секретная часть у них.

— Через десять минут ночь будет, — проговорил таксист, глядя в окно. — А мне ещё в Симферополь возвращаться. Давай, если ты остаёшься, то выходи и подождёшь дежурного здесь, а я поеду.

— Ты чё приехал? Хочешь оставить меня одну в поле, ночью с маньяком-рецидивистом наедине? Ты вообще понял, что говоришь?

— С каким маньяком? — таксист оглянулся. — Это солдат Вооружённых сил СССР, что ты несёшь?

— Да, конечно. Если я напялю форму, тоже буду солдатом? Может, он настоящего убил и прикопал за будкой. В общем, ждём, не морочь голову. Лучше включи свой бардеольник, музыку послушаем.

— Какую музыку? Тут вообще ничего не ловит.

— А, ну да, — согласилась я. — Жопа мира, втянуло нас не слабо. Тогда помолчи, будь добр. Всё равно будем сидеть и ждать дежурного.

— Так вот что, — почти злобно сказал таксист, — я тебя довёз, давай деньги и вылезай.

Я вытащила из сумочки пятьдесят рублей и протянула таксисту.

— Что это? — спросил он, но деньги взял. — А остальное?

— Мы проехали 150 км, и если умножить на 20 коп, то получим тридцать рублей. Считай, уже переплатила.

— Мы договорились на соточку, — напомнил он.

— А я и не спорю. Дала половину, вторую половину получишь, когда придёт дежурный, плюс два рубля за час простоя. Вопросы есть? Или мне выйти из машины, и ты уедешь?

Таксист убрал полтинник в карман и, ничего не ответив, отвернулся, а я снова улеглась на сиденье и облокотилась на свой рюкзак.

На улице уже совсем стемнело, когда на КП приехал УАЗик, из которого выгрузился прапорщик и ещё один солдатик.

Третий участник забега, слёт-шлагбаум, развернул автомобиль, но я уже выбралась из такси и обозначила себя дежурному. Он тоже поглядел на мои документы и радостно сказал:

— О, Бурундуковая вернулась, а тебя тут каждый день вспоминают. Ну давай, забирайся на заднее сиденье, отвезём тебя в родные пенаты.

Таксист взял оставшуюся сумму, буркнул что-то под нос и укатил. На КП остались только солдатики, а прапор уехал обратно в лагерь. А я уж было подумала, что и он останется на ночь на пустой дороге.

В палатке горел дежурный свет, и пара девчонок что-то шёпотом обсуждали. Увидев меня, они радостно подскочили, словно и не было дурацкой ссоры. Кроме Гольдман, которая только глянула на меня искоса и сделала вид, что спит.

Ну и ладно, я тоже всех обняла по очереди, а Люську ещё и чмокнула в губы.

— И что? — дружно заинтересовались они.

— А чего шепчетесь? — спросила я.

— Пацаны уже спят давно.

Я кивнула, достала грамоту и продемонстрировала: «За мужество и героизм».

Думала, за награды начнут расспрашивать, но нет. Девчонки благоговейно разглядывали грамоту и вздыхали. Оказалось, даже вот такая бумажка их реально впечатлила.

Даже Гольдман подскочила поглядеть. В короткой маечке и розовых трюселях-парашютах, куда при желании могла влезть и моя задница. Смотрелись они на её тощей фигурке феерично.

Оставила их охать и ахать и ушла в ленинскую палатку. Как бы не хотелось, чтобы они наткнулись на мой героический полёт, да ещё на Звезду Героя. Мне тогда точно вряд ли бы проход оставили. Устраивали бы комсомольские собрания по поводу и без повода, лишь бы Бурундуковая доклады зачитывала по управлению воздушными судами.

Пролистала все газеты и не обнаружила ни одной статьи. Пролистала повторно, а потом и в третий раз. А ведь на награждении присутствовали десятки журналистов и что-то строчили в свои блокнотики, но, вероятно, статью следовало ожидать в следующих номерах. Но уже не раньше понедельника, так как, судя по сегодняшнему билету на самолёт, который я смогла вырвать в аэропорту благодаря опять же удостоверению героя, было первое июля — пятница. Двадцать шестой день в СССР. Пора было зарубки делать, чтобы не запутаться, или календарь приобрести и вычёркивать прошедшие дни. А лучше два. Чтобы не заблудиться в новых критических. Закончились они у меня то ли 12, то ли 13 июня, и максимум через два дня опять матрац между ног придётся таскать. Зашибись. И почему не подумала спросить у Наташи? Ну неужели не было ничего более удобного? И жёны нашей элиты тоже таскали вату в марле? Да быть такого не могло.

У палатки Истомина стоял незнакомый солдатик и чуть ли не грудью лёг на вход. Объявление, которое должен был повесить замполит, отсутствовало, но на наше препирательство выбрался капитан, и тоже незнакомый.

— В чём дело? Что за шум? — сразу наехал он на меня.

— Здороваться нужно в первую очередь, — буркнула я в ответ и потребовала позвать Александра Николаевича.

— Подполковник Истомин будет послезавтра, а зачем он вам? — поинтересовался капитан.

— Подполковник! — невольно вырвалось у меня восклицание. — Майор Понимашь получил подполковника! Обалдеть. И как с ним связаться? — тут же спросила я, — чтобы выразить ему лично мои поздравления.

— А ты вообще кто? — спросил капитан, пытаясь разглядеть моё лицо в полумраке.

Он стоял лицом к лампочке, а мне она била в затылок. Сместилась так, чтобы он разглядел мой правый профиль, а когда он только сильней нахмурился, показала левый.

— Что скачешь туда-сюда? Я спросил, кто ты.

— Начинается, — ответила я возмущённым тоном. — Страна должна знать своих героев в лицо.

— Это та самая Бурундуковая, — подсказал солдатик.

Оказывается, узнал меня и всё равно не дал возможности ворваться в палатку.

— А-а-а, — сказал капитан. — Наслышан. Но подполковника Истомина нет, и будет только в понедельник.

— Ну хорошо, я это уже поняла. А где найти Женю Каренина? Мне нужно его срочно увидеть.

— Евгения Александровича? — переспросил капитан.

— А у вас в части что, два Евгения Каренина? Конечно, его.

— Командир батальона, майор Каренин, находится в расположении части. И сюда он не является.

— Майор Каренин! — кажется, я взвизгнула на радостях. — Ни фига у вас тут изменения за несколько дней. Отвлечься нельзя ни на секунду. Но это отличная новость! Соедините меня с ним по рации.

— По какой рации, девушка? Ты на время смотришь? Дёргать командира батальона в одиннадцать часов вечера.

— Он будет несказанно рад, — пообещала я. — Сообщите ему, что Бурундуковая вернулась на слёт, и он сам сюда прискачет через полчаса.

— Так, — сказал капитан. — Бурундуковая, не морочь голову. Никто ни с кем связываться сегодня не будет, и вообще время отбоя было час назад. Марш в свою палатку.

Я сложила брови домиком и громко сказала:

— Оставьте свой тон, капитан, я его невеста.

Прикинула, что удалось изобразить не хуже Настеньки, но капитан не отреагировал, как я ожидала.

— Невеста майора Каренина? — он расхохотался. — Да скорее снег сейчас нам начнёт сыпаться на голову, чем майор Каренин решит жениться. Сколько тебе лет, девочка?

— У женщин возраст спрашивать — дурной тон, капитан. Немедленно соедините меня с майором Карениным.

— Так, всё, — заявил он и скрылся в палатке.

— Ну ладно, — крикнула я ему вслед, — ты ещё пожалеешь!

И побрела к палатке. Урод конченый, тут полчаса на автомобиле…

Я замерла. Ну да, на автомобиле!

Угнать несложно, но когда мы с Карениным ехали, два шлагбаума на пути следования были. Днём их можно издали увидеть и по оврагам обойти, а вот ночью это сделать нереально. Да и свет от фар меня мог выдать за пять километров.

И почему сразу в голову не пришло махнуть в часть? Там и проезд был. Каренин, конечно, мог обалдеть, увидев такси, но возмущаться я бы ему не позволила. Только кто ж знал, где он сейчас?

Прапорщика нашла в столовой. Сидел и поглощал который ужин подряд. Ещё один с прямой кишкой.

От моего заявления доставить меня в часть к Жене обалдел и едва со стула не свалился.

— Да ты, Бурундуковая, совсем беленов объелась. Ты вообще соображаешь, что говоришь? — запыхтел он как паровоз.

— Белены, — сказала я.

— Чего? — переспросил он.

— Белена — это ядовитое растение с одуряющим ароматом, — пояснила я. — Если поесть — будешь дурным. А насчёт беленов — даже не знаю, что это такое.

— Умная, я погляжу, ты очень, — закипел он и, разумеется, везти меня отказался.

Пообещала ему неприятности и пошлёпала в палатку.

Внутри всё так же горел тусклый свет, и все, кроме Люси, уже спали непробудным сном. Я сходила в душ, переоделась, а подружка всё ещё ворочалась, заставляя пружины скрипеть.

— Колись, — сказала я, усаживаясь на свою койку.

Люся вздохнула и, подобрав колени к подбородку, сказала:

— У меня завтра игра.

— И что? — спросила я. — Вы ведь каждый день тут салочки гоняете. Игрой больше, игрой меньше, какая разница?

— Да как ты не понимаешь! У меня завтра игра с Викторасом.

— А-а-а, — протянула я, — с редким уродцем из Прибалтики. И что, не получится у него выиграть?

Люся отрицательно помотала головой.

— Ну и ладно, — махнула я рукой, — не корову проиграешь.

— Ева, как ты не понимаешь! Наша команда на восьмом месте. Если проиграю, то откатимся на десятое или ещё ниже, — Люся снова тяжко вздохнула.

— А если выиграешь? — поинтересовалась я.

— Я не выиграю, — обречённо сказала подружка.

— Ну а если бы смогла выиграть? На какое место мы бы поднялись?

— На пятое, а если казашки смогут победить у узбечек, то на четвёртое.

— Ого, — сказала я, — хорошая разница. А скажи, только ты должна с ним играть или любой из команды?

Люся усмехнулась.

— Я из нашего отряда лучше всех играю, поэтому придётся мне.

— Я о другом спросила. К примеру, я могу вместо тебя выйти.

— Ты? — Люся скривилась. — Зачем? Ты ведь не умеешь.

Я приблизилась к девчонке и шёпотом сказала:

— Открою тебе секрет. Тогда не я проиграла, а он. И это он перевернул доску. Если я буду с ним играть — он проиграет.

Люся недоверчиво уставилась на меня.

— Решай сама, — сказала я, — что тебе важнее. Если чтобы наша команда выбралась на первое место, то ты завтра скажешь, что у тебя болит голова и играть не можешь. И сяду за стол я.

Люся похлопала ресничками.

— Ты правду говоришь?

— Можешь не сомневаться, — кивнула я.

Она подумала с минуту и покачала головой.

— Первое место мы всё равно не займём. Послезавтра утром прыжки в воду, а наш главный прыгун, если ты помнишь, нос расквасил. С твоей помощью и боится прыгать.

— Ладно. Эту проблему мы тоже решим. А где прыгать будем?

— Ой! — обрадовано сказала Люся. — Ты же не знаешь. В заливе стоит настоящий парусный корабль. Представляешь!

— И что? — спросила я. — Какая связь?

— Там на мачте сделали мостик, с него и прыгают. Десять метров ровно. А в воде моряки плавают во время прыжков. Так здорово!

— Отличные новости, — я улыбнулась, — а что ещё делаете?

— Представляешь, — вдруг вспомнила Люся, — эта узбечка, у которой медаль за спасение на пожаре, Садия, на разборке и сборке автомата обошла нашего Виталика на две секунды. Осталось восемь команд на второй тур. Виталик лидировал, а теперь на втором месте.

— Как у вас тут весело, — рассмеялась я и мысленно порадовалась за Садию, — похоже, я вовремя явилась, чтобы чуток подтянуть штаны нашей команде.

— А как ты будешь их подтягивать? — спросила Люся, расширяя свои глазки.

— Да легко, если, конечно, мне позволят. А ещё какие соревнования в разгаре?

— Плавание, бег на шесть километров, ещё бег с препятствиями, прыжки в высоту, — начала перечислять девчонка, — ещё на скалы лезть. Но у нас Мирча классно лазает, пятое место держит.

— А где они скалолазанием занимаются? — удивилась я.

— Тоже на море, — там скала одна есть, на ней верёвки разные повесили, вот они и лазают.

— Здорово тут у вас, — сказала я, — может, и мне разрешат в чём-нибудь принять участие.

— Пробные тренировки закончились, теперь каждое соревнование на вылет идёт.

— Тем более, — кивнула я, — ну а не захотят, значит, первое место не интересует.

— А ты что хочешь делать? Бегать или прыгать?

— Не-не-не, бегать я не буду, это не моё, а вот прыжки в воду, в высоту, скалолазание и шахматы — это запросто. Ну и до кучи автомат разобрать и собрать. Пусть не первое место, но в тройку лидеров обязательно загремим. Это я тебе обещаю.

Люсины глаза сделались ещё больше.

— А когда ты этому успела научиться? Сейчас в Москве? Тебя там что, эти дни тренировали?

— Ещё как, — подтвердила я, понизив голос, — с утра до вечера. Опытные тренеры.

Люся поморгала, наклонилась ближе ко мне и, приблизив губы к моему уху, спросила:

— Я догадалась. Тебя специально тренировать возили, да? А разве можно за пять дней научить всему?

— Не за пять, — я покачала указательным пальчиком, — только за три, всё остальное время заняла дорога.

На подружку было жалко смотреть, какая у неё сделалась физиономия, и я, не удержавшись, громко заржала. Именно так, потому как простым смехом это было не назвать.

Девчонки испуганно подскочили на койках, а из-за перегородки раздались возмущённые голоса.

— Вы там рехнулись, что ли? — загремел басом Виталик, чем ещё больше меня рассмешил.

— Бурундуковая, — взвизгнула Гольдман, — не успела приехать, и опять от тебя покоя нет.

— Бурундуковая? — спросил Виталик, — это точно Бурундуковая?

— Ну а кто ещё, — весело крикнула я в ответ, — всем привет и спокойной ночи. Раскричались они.